Творчество поклонников

Размышления у монитора о разном

Добавлен
2006-11-18 21:05:11
Обращений
5239

© Андрей Лебовски "Размышления у монитора о разном"

    Я посмотрел на учительницу: одного стула ей явно было мало. Толстая, огромная, неоформленная плоть Тамары Кирилловны чувствовала себя тесно и норовила вывалиться из перестиранного цветастого платья-халата с манжетами. Женщина говорила резко, дышала неровно, и дыхание приносило с собой неприятный запах кислого и сердечных лекарств. В сравнение с моей первой учительницей – молодой веселой девушкой Мариной она явно не шла, из-за этого мне понравилась не очень. Седой пучок редких волос на крупной рыхлой круглой голове тоже не особо порадовал. Короче, уже первый день в школе создал плохое впечатление.
    Поговорив с матерью, Тамара Кирилловна решила проверить мои знания – так сказать провести вступительные испытания для принятия в коллектив. Я был далеко не глупым малым и начал рассказывать выученный накануне жутко длинный осенний стишок (мой главный номер). Стишок произвел впечатление, и я был заочно взят в класс «походит, конечно, сколько-то, а там посмотрим». Цель выполнена, попытка номер два удалась. Сперва меня пробовали пристроить в английский класс, но не сложилось, подвела бывшая школа. Так я начал ходить в третий «б», математический.
   
   
    Ода магнитофону.
   
    Я не буду писать про аппараты на бобинах, не застал ту эпоху, это дело людей постарше, поколения длинных хайров и клеш, но кассетники имелись в ходу, когда я уже топтал ногами грешную землю. Именно о них и пойдет речь.
    Магнитофон – устройство записывания/проигрывания звука на магнитных аудиокассетах. Знакомо? У каждого дома стоит такой, позабытый, года два не использующийся, но вполне рабочий. А сколько кассет валяется на полке, в кладовке? Затертые до дыр и пару раз послушанные, лицензионные и пиратские (глупо назвать пиратскими, если сам что-то перезаписал у друга). А первые ваши магнитофоны? Одних уж нет, а те далече.
    Балалайка, шарманка, мафон, как его часто называют – народная вещь, заменившая гармонь на торжестве, живой ансамбль на танцплощадке. Огромный с колонками, и маленький, с наушниками, что таскал в кармане в школе. Дешевые батарейки садились, кассеты перематывал шариковой ручкой. Их носили на плече, таскали во двор, выставляли весной в окошко, с большим трудом доставали в магазинах, у подпольщиков, спекулянтов, чуть позже на рынках китайских товаров (последние часто ломались). Кассеты сначала тоже нелегко было достать. Штуки две, на одной обычно записано что-то, вторая пустая, поставлялись вместе с покупкой аппарата. На нашей улице, ближе к «Молочному» стоял кооперативный киоск звукозаписи, рай для меломана. За два рубля делай заказ – получай полтора часа музла из каталога.
    Первый магнитофон на моей памяти родители купили в году эдак восемьдесят восьмом, когда мы жили еще на улице Сулимова, вместе с моей бабушкой, матерью отца, в небольшой комнатушке. То была маленькая «Весна», сразу любовно перекочевавшая на подоконник, а спустя года три несправедливо почившая на одной из вечеринок. Именно из этого ящика и полилась по комнате вся эта перестроечная восьмидесятчина, наша и иностранная: Фристайл, Комбинация, Журавлева, Ласковый Май, Мираж, Модерн Токинг. Иногда звучал блатнячок, но сейчас не об этом. О любви русского народа к шансону читайте в одной из следующих глав, автор уделит этому парадоксу внимание.
    Одновременно с «Весной», в другой комнате, тишину портила другая, более мощная машина – «Радиотехника – 101» Германа Михайловича (далее деда, чтобы было удобнее), временно жившего с моей бабушкой в тот период. О, эта махина вышиной в полметра, с колонками «S-90», прообраз современного профессионального музыкального центра источала шум куда более сильный, чем маленький ящик на подоконнике. Соответственно, репертуар у деда был иной (больше блатняка), но песни Вилли Токарева для меня были интересной темой – наболевшее русской эмиграции в Америке, где удосужится позже побывать. Соседи не раз вызывали cops, чтоб глушить радиотехнику, которую дед любил включать «погромче», вывертывая ручку на максимум. Громкая музыка – вот что я почерпнул из этого периода. Она была неотъемлемой частью каждого торжества, частых дедовских попоек, и просто выходных дней. И сейчас громкая музыка легче ложится на мой слух, проще воспринимается. От «Весны», конечно, не добиться было такого эффекта, но постепенно, я, будучи наблюдательным ребенком, замечал, что тот орал тоже до своего предела, наиболее часто включался на всю мощность. Орущая музыка – наслаждение для уха! Одновременно со всем этим бардаком в доме был еще один «тихоня» - бабушкин новенький «Легенда М-404», по размерам совпадающий с «Весной», а потом заменивший ее на подоконнике.
    На дворе уже стоял девяносто первый, великий год. Год перемен и уничтожения всего, что семьдесят лет существовало. А «Легенда» вещал себе ту же восьмидесятчину, сломанная «Весна» пылилась в кладовке.
    Именно тогда, как говорится, с мороза, внесли в дом другую «Весну». Это оказался брат постарше, стереомагнитофон с наворотами, последний отечественный аппарат, прослуживший долгое время, перекочевавший в связи с переездом с Сулимова на Шарташскую. В новой квартире старший брат поселился на кухне и продолжал традицию предельного звука на праздниках. Мелодии, сменились, правда, вместе со временем. Бывший пункт звукозаписи, ныне успешный филиал сети музыкальных магазинов «Эолис», около гостиницы «Исеть», предлагал тогда покупателю свежий репертуар. Восьмидесятчина сменилась ритмами начала 90-х: Нэнси, Дюна, Салтыкова, Кай Метов, что-то английское, я смутно помню это время.
    Сменилась эпоха – сменились товары, исчезло отечественное, появилось импортное. Когда второй «Весна» начал, тянуть, жевать пленку и требовать ремонта, наступила необходимость обновить «брата». После долгих раздумий, осенью девяносто седьмого года был куплен последний домашний магнитофон марки «Филипс», до сих пор отлично работающий и радующий глаз. Двухкассетник качественно забил по всем параметрам своих собратьев уровнем звука, тишиной работы и наличием радио. Нет смысла перечислять саундтрэк, воспроизводимый на нем, поскольку к эпохе это не имело никакого отношения. Технологии взяли свое, музыку стало легче достать, и альбомов переслушано на нем много, разных лет и направлений.
    Пора магнитофонов в России умерла, на мой взгляд, в году 1999-2000, или раньше, когда стали доступны широким слоям населения более совершенные носители – компакт диски, компьютеры, цифровое потоковое аудио. Сейчас я, да и, наверное, все остальные уже давно не пользуются кассетами (аудиомагнитолы не в счет, но и они неизбежно умирают), еще года два и они станут продаваться в таком же объеме, как грампластинки у барахольщиков. Иногда вспомнишь тот, первый, «Весну» и сплюнешь с ностальгией: «Спи спокойно, великий товарищ, революции сын, дед и брат!»
   
    Песни радости и счастья.
   
    «Есть воля, все достижимо» – так сказал Уолтер Собчак, чувак из фильма «Большой Лебовски», и неизвестно, сколько людей сказало до него эту фразу, не в этом дело. Очень беспокоят минорные нотки в душах многих обывателей, живущих на постсоветском пространстве. Сегодня эти несчастные живут, хватаясь за спасительные канаты, болтающиеся здесь, откуда-то сверху, то ли с неба, то ли с обещаний правительства. Потерпите еще немного и мы вам дадим стабильность и счастье. И ждут, ждут бедняги. К сожалению, многие так и не дожидаются: так и подыхают с надеждой в призрачное будущее, которое все не может никак наступить. Десятилетиями мы кормимся этой дешевой мыслью и продолжаем стоять раком, с удовольствием подставляя зад текущим политикам. Но давайте разберемся: кто такие политики? Это те же русские люди, правдами и неправдами получившие несколько лет безбедного существования на государственные деньг, деньги своего народа. И уже там, наверху, посмеиваясь, плюют в низ на карабкающихся. Затем падают, а карабкающиеся встают на их место. Конвейер, хуля. Вечером на лавочке два мужичка в обносках сидят и с ненавистью обсуждают происходящее. А разве не сам человек делает свою жизнь? Смотрели фильм «Матрица»? Нэо проглотил красную таблетку, потому что ему было неприятно думать, что им кто-то управляет (красная - узнаешь все, зеленая - проснешься у себя в кровати и подумаешь что все это было лишь сном). Пример не очень удачный, но это говорит, что никто не сможет разобраться в жизни человека, кроме него самого. Казус. Так встань с дивана, стряхни хлебные крошки, выключи телевизор и сходи куда-нибудь. Можно к друзьям, можно в библиотеку, можно в магазин, куда угодно. Нет, что-то внутреннее не дает утереть свои собственные сопли, намотанные на примерно половину руки. «А зачем» - спросите, типа? И будете правы. Для себя. Что ж, продолжим надеяться на батюшку-царя, мудрого помещика, вождя пролетариата, президента, следующего пройдоху у власти – мол, умный человек, рассудит, решит что делать. Единственный довод в пользу обратного, оказывается, судьбы то нет! На смертном одре у помойки ты начинаешь понимать что призрачного счастья не существовало, его просто не могло существовать – ты сам не хотел этого, ждал, что за тебя сделают другие. Браво! Ждали наши прадеды, отцы и деды. Ждали…. Ждем….
    Вчера один знакомый сказал мне: «Пошли, попьем вкусной водки. Я хочу выпить». И пошли. По дороге он (назовем его Семен) рассказал всю подноготную своей жизни (зачем ему это?) – Эту историю в тысячи раз услышанную от разных людей в разных интерпретациях рассказывать нее буду – противно. Основные вехи банальны, родители пьют, не хотят ничего делать, денег не хватает, шеф (альтернатива – препод, если ты студент) - сволочь последняя. Жена (подруга) - стерва. И вообще жизнь отстой.
    Пошли, купили «вкусной водки» - дома, после нескольких рюмок у Семена открылось второе дыхание – стал говорить о культуре, о политике, о сексе, о друзьях. Короче попер основополагающий плач души. Семен не может не плакать – вокруг одно дерьмо. Я сижу, слушаю, не перебиваю, кое-где соглашаюсь, но потом наступает мой черед, моя речь.
    - Послушай, Семен, ты мне можешь объяснить, с какой целью ты рассказываешь всю эту историю? Соглашусь, нелегко. Расскажу свою.
    - Изначально нашей семье было трудно, когда СССР развалился, отец остался без работы, года четыре ели одну лапшу с макаронами, в то время, как сосед - молодой предприниматель (может вор, все едино), полировал шестисотый Мерседес, строил дачу, ездил на Кипр отдыхать. Однажды он сказал мне: на кой вы живете честно, воровать не умеете, когда все воруют. И я задумался, действительно, какого хрена. Но воровать не стал. Доучился до 11 го класса, поступил в универ (бесплатно). Сейчас работаю, живу ничуть ни хуже того бизнесмена из детства.
    Пока я рассказывал, Семен подошел к потертому магнгитофону и поставил кассету Михаила Круга, певец такой небезызвестный.

Оценка: 7.50 / 2       Ваша оценка: