Творчество поклонников

Жизнь перед смертью

Добавлен
2006-12-26 01:15:20
Обращений
4959

© Валентин Мазуров "Жизнь перед смертью"

   Большевсего человек обижается, если ставят под
    сомнение его чувство юмора или же его право
    быть несчастливым.
    Синклер Льюис
   
    Горе нельзя разделить. Каждый несет его в одиночку.
    Энн Морроу Линдберг
   
   
   
    Я умираю.
    За окном стучит по карнизу дождь, словно пикетчики тарабанят по ведрам и мусорным бакам перед фасадом городской администрации. Молоточками стучит пульс в висках, неторопливо бьется сердце, и у меня вошло в привычку прикладывать руку к грудной клетке, чтобы напрямую ощущать его сокращения – это успокаивает, это значит, что я еще здесь.
    Иногда снятся сны, как я стою на краю водопада и держу невидимое сердце на ладони, пульсирующее со звуком часового механизма. Внизу бурлит пена, а вверх поднимается теплый пар, я смотрю на фиолетовый закат и с трудом удерживаю жутко неустойчивое сердце в руке, будто там балансирует шпага, поставленная на острый конец.
    Я умираю.
    Палата обставлена корзинами с фруктами, мол, они помогут восстановить силы. Какие силы? Для чего? Отжиматься от перил больничной койки, наматывать круги по больничному двору, вбирая в себя дозу чужого горя похлеще, чем порция облучения от химиотерапии. Лица у посетителей нашего отделения особые, словно они держат за леску мраморный сейф с самым дорогим имуществом, свисающий с края пропасти. Тоненькая нить с каждой секундой всё глубже впивается в запястье, постепенно рассекает кожу, надрезает мясо, превращаясь в блестящий алый браслет, упирается в кость, со скрипом трется об нее, - и даже наиболее оптимистичному оптимисту становится ясно, что хуй ты удержишь эту тяжеленную металлическую громадину пускай и с наиценнейшими сокровищами мира. А они не теряют надежды. Верят, что в последний момент перетянут леску на себя, нарушат законы природы, и уж наверняка не отпустят.
    Я умираю!
    Теперь могу воистину оценивать, что имеет значение, а что искусственно вырисовывается дешевой палитрой, дабы корпус жизни обладал своим неподражаемым дизайном-раскраской. Рецепт эксклюзивной аппликации элементарен: мазок неразделенной любви, немного сcор и шумных перебранок, пятно интриг в углу, фон из сплетен и зависти, портрет кумира на первом плане, легкие контуры схемы мирозданья и смысла бытия, чуток заретушируем жестокостью, обманом и сексом, финальная точка: жирный, вонючий медицинский мазок поперек всего творенья. Вот оно искусство живописи!
    Теперь то, что было для меня самыми ужасными и позорными воспоминаниями, растворилось аспирином в стакане воды, оставив привкус иронии. Будничные дни, отчеканенные под копирку, превратились в неповторимую ностальгию. Радостные и приятные эпизоды - в вечность, забытую в отеле чужой страны, куда не суждено вернуться.
    Я умираю…
    Я сижу на кровати в нестиранной футболке, пропитавшейся сыростью и запахом медикаментов, смотрю на столик, где стоит надпитая бутылка «Колы» и надкуренная пачка «Парламента». Мне говорили, что сигареты и «газированное чернило» угробят мое здоровье, убьют раньше положенного срока… прогадали: на самом-то деле убивают раковые клетки!
    Мне одиноко. Целую неделю не приходят друзья, хотя я их вовсе не виню. Старательно убеждаю себя, что не виню, зная: многие из них плачут по вечерам и проклинают Бога, ведь рядом со мной была уйма хороших людей, которые именно так и должны поступать. Им намного проще будет воспринять факт, что меня больше нет, чем данность - я умираю. А возможно что-то предчувствуют. Телефон вибрирует на тумбочке от приходящих смс, но читать и тем более отвечать на них не собираюсь. Лучше потратить время на разгадку судоку или кроссворда, чем разминать большой палец набором латиницы на неудобной клавиатуре мобилки. Никогда не уважал людей, выбирающих самые легкие пути, максимально облегчающих задачи и сглаживающих (зализывающих) углы. Потому, если меня поздравляли с днем рожденья смс – я дарил потом смс-подарки и назначал смс-встречи.
    Я умираю.
    Депрессия. Постоянно слыша это слово от близких друзей и посредственных знакомых, я одинаково приходил в ярость. Малейшая неурядица, слегка опозорился, столкнулся с переменами в жизни и срочно надо уйти в волшебный мир самотраха, виртуально-извращенного понятия, от которого не бывает детей, но могут возникнуть вполне реальные проблемы с самооценкой. Спрашивал конкретно, что такое депрессия? А лаконичного ответа никогда не получал. Поясняли, дескать, когда душу в какашку скручивает, неимоверно хреново, ничего не хочется делать, теряешь взаимопонимание с людьми, внутри повышается давление и тебе становится тесно в собственном теле. Я в противовес утверждал, что депрессия – это целиком и полностью надуманное понятие для отгороженных от горя любителей пострадать. Кстати, ненавижу их, ведь поддаются на соблазн преображения в бесформенный желатин, начиненный тонной пустых мыслей, размножающихся быстрее кроликов под виагрой. А главное можно гордо прикрыться почти врачебным термином «депрессия», вот и оправдание, как справка за прогулянную физкультуру. Мне так и не смогли объяснить в двух словах, что означает депрессия, а я стал на удивление краток и осмелюсь.
    Депрессия – это когда ты умираешь…
    Мне чертовски страшно, особенно ночью. Один раз простое вздутие после куриной похлебки напугало меня до задурманенного состояния, погрузившее тело в невесомость и закружившее его в неизвестность. Подумать только: урчащий живот и вытравливания газов с характерным звуком сотворили для меня иллюзию отбывания в мир иной. Ту-ту, паровозик на сероводороде тронулся с перрона! Ничего смешного, запредельно страшно, ужас обморозил и обжег ежесекундно, взрывом встряхнул сознание. Оправдание элементарное: я не могу знать, каково оно будет. Подолгу не засыпаю, слишком бурный поток мыслей циркулирует в голове, все думаю и думаю. Меньше всего о настоящем, порой окунаюсь в прошлое, но чаще в несуществующее будущее. Там мне комфортно и свободно, ведь я могу лепить из него всё что угодно и верить - так бы оно и случилось, не проклюнься гребаный недуг.
    Забавно, из недавнего прошлого предпочитаю возвращаться к случайному дружескому поцелую в губы, длившемуся чуть дольше чем это позволено этикетом и достаточно долгому, чтобы тепло исходящее от мягких губ девушки рубануло огнем сердце. Парадокс: для нее данный эпизод имел такое значение, как ежедневная чистка зубов, аналогичное значению моей фигуры в ее жизни.
    Я живу.
    Что я сделал и что оставлю после себя? Да ничего толком не успел: ни с близняшками переспать, ни поехать в путешествие Европой автостопом, ни обляпать машину ректора собачим дерьмом после получения диплома, ни засветить голой жопой перед видеокамерой прямого эфира… не-е, здесь главное другое обстоятельство: я уже не хочу этого делать. Разве что завершил бы учебу в школе вождения и профессионально проехался на бульдозере по Пассажу, разметая в сторону «бентлики» и «бмвушки» на глазах шокированного гламура.
    Ничего выдающегося за собой не припоминаю, кроме помощи беспризорным детям в 2005-ом году, когда выложил все имеющиеся деньги на исполнение их новогодних желаний (подтолкнула на контрольную закупку и раздачу сладостей бывшая девушка, потому засчитывается наполовину) и оказание первой помощи немощной старушке, упавшей с эскалатора в метро. Возможно, в речах знакомых прозвучит еще несколько позитивных страничек моей биографии, ведь о покойнике либо молчат, либо говорят только хорошее (приукрашивают). Насколько сложно будет поверить в данность склеенных мною ласт? Мысленно уже все поставили крест, разве что на пузе маркером его не нарисовали, и я собственнолично занял позу со скрещенными на груди руками в гробу, вот только ощущаю в ладонях отголосок сердцебиения.
    Я умираю.
    Верю ли я в чудо, надеюсь? Больше чем кто-либо! Не смотря на обреченность и фатальность слов, я не способен признать, что умираю, ведь не предвижу, какого подвоха следует ожидать от смерти, что предстоит стерпеть. Но коль уж суждено помереть, то предпочту реинкарнацию в панду – милого и, сука, стильного медвежонка. Как редкому вымирающему виду мне разрешат трахаться налево и направо, даже поощрять будут и всячески охаживать. Добрый травоядный симпатичный – у меня от самочек проходу не будет, только успевай брюшко подставлять, чтоб чесали. А рожусь, однозначно, на воле или в заповеднике; на хер надо за прутьями позировать одноразовым фотоаппаратам.
    Хм-м, а душа есть? Параллельные миры? Бог? Не нарочно вспоминаю слова знакомого психолога: «Не верю я в Бога, не верю – и все! Это выдумка человека, как и все что нас окружает. Может, поверю в Него в старости, когда страшно станет, даже не может, а 100% поверю, но сейчас убежденный атеист». Точно так же и я верю, что люди понапридумывали себе успокоительного, автоматически отметающего самые страшные развязки смерти (например – вечную темноту)… и уже верю в душу, Бога и другие вселенные.
    Я умираю
    Мне очень больно. Голову несколько дней назад нестерпимо плотно сдавило в тиски, пришлось схватить пульт от телевизора и зажать между зубами с такой силой, подавляя вопль, что с хрустом надломился клык. Возможно, физическая боль усугубляется моим самонастроем на адские страдания, но чувство когда наступает очередной приступ, словно самый мерзкий, раздражительный, низкочастотный писк пропускают через уши, а от его громкости вибрируют стены и кровать. И боль будто проносится, пронзает все существующие пространственные уровни. Руки и ноги по утрам отекают, суставы ломит, и я познал на себе абстрактное сравнение «словно битым стеклом засыпаны», вперемешку с дробью и металлической стружкой.
    Я умираю.
    Сегодня сквозняком сбило с края умывальника розовую зубную щетку, и я могу поклясться, что видел в замедленной съемке, как она летела на кафель, описывая черные дымовые круги в воздухе. Я замер и необъяснимо долго пялился на щетку в барби-стаил, валяющуюся рядом с ловушкой для тараканов. Где-то с района пресса к горлу масляным пятном поднялся горький ком, затруднивший дыхание.
    Мне жаль младшую сестру и родителей, искренне жаль (хотя себя жалею, наверное, больше). Им должно быть больнее, чем мне, да и вряд ли боль когда-либо уйдет из их сердец
    (ведь я так хочу?)
    … а мое сердце просто остановится. Мы часто вспоминаем с Аленой детство, самые мелкие подробности глупых шалостей и проказ, нечто соединяющее лишь нас двоих и больше никого. Она принесла старое видео, где мы еще дошкольного возраста пытаемся поставить сценку из терминатора: я приделал себе скотчем кусок фольги на глаз с красной точкой, а вместо крови у нас были наслюнявленные багровые нитки. Видео около двух часов в тесных домашних условиях, на отдыхе в Турции, в селе у бабушки и всюду мы чрезмерно балаболим и стараемся оставить финальный комментарий именно за собой. Такие фильмы не могут оставить безразличными, заставят улыбнуться даже каменную статую… а она плакала.

Оценка: 9.71 / 7       Ваша оценка: