Творчество поклонников

Только не останавливайся

Добавлен
2007-01-04 19:02:07
Обращений
5426

© Александра Дворная "Только не останавливайся"

   Я помню, как заорала, чтобы женщина с обожженным лицом посторонилась и дала снаряду пролететь мимо. Но, видимо, слишком поздно. И бессмысленно. И поздно и бессмысленно. О, Господи, снаряд почти полностью разорвал ее худосочное тело! И море крови вокруг меня, и пули похожи на очумевшие сверчки вокруг меня! Они слепят, сбивают с толку.
    Помогите!
    Помогите! Я ползу по намокшему в крови из вскрытых оружием артерий пеплу и мне 15.
    Оборачиваюсь. Волосы падают мне на лицо. Я почти ничего не вижу. Слишком длинные пакли. Мои родители остались под обломками дома, а женщина, погибшая от снаряда вытащила меня за руку. Судорожно впилась мне в плечи, будто находя поддержку, и все время тянула вперед-вперед.
    «Только не останавливайся. Ты остановишься и погибнешь!» - кричала она, но сама остановилась в неподходящий момент и умерла.
    Я не буду. Не буду останавливаться.
    Ох! Коварно, я попыталась подняться с земли и побежать, но коряга отвратительной запятой преградила дорогу. Мне показалась, что земля содрогнулась от моего падения.
    Пыль в лицо, задыхаюсь. Ничего не вижу и понимаю постепенно – остановилась. Я остановилась. И теперь они нагоняют.
    Кто такие они? Русские, чьими призраками с детства пугали нас родители? Или террористы, спустившиеся с гор, чтобы отвоевать у мирных равнину. Не знаю. Кто они? Скажите, я хочу знать имена убийц моей матери, отца, моей семьи и моего будущего.
    Стук сапог прямо у самого уха, они отбивают эхо в моем животе, в моем хлипком теле, не видавшем ни крошки с тех пор, как первый снаряд разнес сарай с двумя коровами. Дария и Зефира давали мало молока, но убивать за это – чересчур.
    Ах, как больно. Чьи-то жесткие пальцы, нет, это когти, вцепились в прямо в мои кости, почти до самого мяса! И они тянут наверх. Не хочу! Буду держаться за пожухлую траву! Боюсь с ними! Боюсь! Не хочу туда! Только не наверх.
    Они хватают за волосы! Это аргумент! Я ору, словно ненормальная. Ощущения, будто мне вскрывают череп. Боль! Черно-красные вспышки! Меня поднимают, и я встречаюсь с самыми злыми глазами на свете. Они иссиня-черные. Вроде таких не бывает…
    Страшный сон. Сон снится в яме, полной человеческих отходов. Кто-то копошится в углу земляной тюрьмы. Я моргаю, не могу привыкнуть к темноте. По грудине будто проехался трактор, так трепетно воюет с инфарктом сердце, то опускаясь на дно грязных пяток, то застревая камнем в горле. Пытаюсь голосом вытолкнуть это ощущение. Не могу. А в углу ко мне поворачивается существо.
    Животное с оскаленной мордой смотрит налитыми кровью глазами и в следующее мгновенье кидается прямо с места в мою сторону.
    Женщина с опаленным лицом велела не останавливаться. Я избежала мгновенной гибели, шагнув назад. Нет! Гибель должна была стать для меня агонией. Существо настигло, повалило на землю, челюсти щелкнули в сантиметре от лица. Я ощутила вонь, которая исходила с самого нутра… Животное наткнулось на левую руку и буквально поглотило ее. Кисть обожгло раскаленное масло, частые зубы сомкнулись на локте – ладонью я ощутила шершавость языка в жаркой пасти. Если у зверя есть язык – есть кровь, есть кровь – можно убить. Еще одна истина получена мной. Кто-то ловит удачу за хвост, я поймала свою за язык.
    Рык сменился диким воем, который буквально перешел на ультразвук и парализовал мою способность двигаться. Упав на живот, я чувствовала на себе тяжесть лохматого и горячего тела. Ощущение теплой бархатной материи стало покидать кожу моих пальцев, лишь стук в висках напоминал мне о жизни, о том, что я еще дышу, следовательно, существую.
    Зазвучали голоса. Я думала – в голове. Кругом темень. День и ночь – все смешалось в тени. Меня будто засосало в миксер бесконечности и тело мое кружилось в вечном полете. Люди – бесплотные голоса, оплот моего представления о них, приблизились. Один резкий звучный с акцентом:
    - Смотрите, как девчонка его!
    - Она живая?
    Не знаю. Не могу ответить на вопрос. Мои руки вывернули наизнанку и способность шевелиться покинула меня совсем.
    Резкая вспышка боли. Кто-то сует руку под рванье, чтобы потрогать костлявую грудь. Я ощущаю, следовательно, не все потеряно. Есть жизнь на Марсе.
    Заря. Жгучие лучи на лице плюс пыль в носу. Меня выселили на улицу? Лень заключила меня в стальные кольца, приковала к земле тяжелыми гирями. Упираясь, загребая ногтями песок, поднимаюсь. Кружится голова, тошнит и хочется пить. ПИТЬ.
    Через границы век врывается в сознание окружающий пейзаж. Люди, как картинки в стиле аниме, на заднем фоне отдают честь. Но они не в форме. Гражданская одежда сбивает меня с толку.
    - Решила пробудиться, красавица?
    Темное пятно прямо передо мной приобрело различимые очертания. Старое, покрытое морщинами лицо старика расплылось в недоброй улыбке. Обнажился ряд гнилых зубов.
    - Хочу пить, - по горлу скребли кошки.
    - Попробуй для начала это! – я вытянула руки и задержала летящий в моем направлении предмет. Костяшки левой руки заныли от столкновения. Опускаю глаза, смотрю ниже подбородка на промасленную, перепачканную в немыслимой грязи винтовку. Оттягиваю руки вниз, готовлюсь бросить наземь. Старик пинает в колено.
    - Не вздумай! Пробуй.
    Сжимаю крепче, чтобы чувствовать металл. Руки узнают форму. Пневматика. Я перещелкиваю затвор, складываю оружие, проверяю его. Делаю с отточенностью, привитой отцом. С малолетства мы часто упражнялись в стрельбе по тыквам.
    - Не заряжено, - хриплю.
    Жестокий старик цокает. Хватает, вкладывает в ладонь кусочек свинца. Я заряжаю винтовку. Раз-два.
    - Целься.
    Целюсь в голову примитивному чучелу на расстоянии 10 метров.
    - Какая у тебя цель?
    - Голова, - хриплю. Старик радуется.
    - Стреляй!
    Я падаю в обморок.
    Прихожу в себя от струи ледяной воды, бьющей в рот. Жадно глотаю, боясь изменить положение тела, чтобы не перекрыть драгоценный источник. Слышу у правого уха надрывный кашель и знакомое скрипение:
    - Поднимайся, тварь.
    Поднимаюсь. В глазах пляшут огни. Сотни огней.
    О, где я?
    - Стреляй!
    Качаю головой. Неожиданно на голову обрушивается удар. Я лечу? Перевернувшись в воздухе, падаю на жесткую землю. Боль огнем пожирает каждую часть изможденного тела и внутри начинает закипать варево из ярости и агонии. Мне хочется предупредить старика, чтобы он бежал, пока беззубые десна не повиснут на стволе этой винтовки.
    Хочется.
    Нет. Не хочется. Пусть хлебнет.
    Я кинулась в сторону, закрутилась волчком и уже через секунду наткнулась ребрами на жесткие сапоги из старой черной кожи. Отвела руку со стиснутыми костяшками и дала со всей дури по коленной чашечке врага.
    Слышу сверху вой и вижу приближающееся, клонящееся к земле лицо.
    Потрясающая по сути своей ненависть ела, сминая внутренности. Клетку за клеткой. А о какой жалости может идти речь, когда тебя едят живьем?
    Ни-ни-ни…
    Сгибаю резко левую ногу и вскрикиваю, когда кость врезается в острую переносицу.
    Хруст и чья-то брань. Бранящиеся приближаются. А на меня навалилось костлявое тело старика. Он вонял, словно провел ночь в хлеву. Не могу дышать… От такой вони и черти бы сдохли.
    Он заживо задавит меня!
    Я прихожу к выводу, что всем вокруг все равно, когда в отдалении раздается резкий оклик. Кто-то зовет старика по имени, но тот, естественно, не откликается. Падает на меня, накрывает вонючим телом, скрывает от глаз свидетелей.
    Черт возьми! Какой же он тяжелый. С криком ярости я упираюсь ногами в его плечи и отпихиваю, выбираюсь на свет Божий… чтобы снова погрузиться во тьму от удара по голове.
    Мне кажется, что я знаю уже, что такое настоящая пустота. Настоящая пустота не пуста, нет, там обитает нечто, шевелящееся. Оно становится твоим домашним животным, лижет тебе пальцы ног, а потом колени, и зализывает до смерти. А когда слюни пустоты заполняют твой рот – ты задыхаешься... Да, захлебываешься и больше не с чем это сравнить.
    Холодная вода! Прямо в лицо! Подонки!
    - Кто это сделал – вскакиваю, ноги подламываются и я снова падаю. Падаю, чтобы пребольно стукнуться коленками. Уже знакомая черная ярость захлестывает меня, заставляя шарить в темноте по незнакомому полу. В ладонь впился увесистый камень и я стала размахивать им вокруг, делая вторую попытку подняться.
    А рядом стояли солдаты – так мне сначала показалось, да, - только без формы. Но солдаты – бесспорно. В их стройном ряду все четыре человека стояли ровно, будто их выверяли и линейкой лупили с детства, чтобы развить стадное чувство.
    - Ах, вы... – но мне нечего было сказать. Я находилась в сарае, рядом свалили в кучу какое-то барахло, а мое бездыханное тело кинули прямо в пыль. Что ж, у них наверняка обида, все-таки старику пришлось поплатиться. Я перестала рыпаться, как только увидела торчащие из-за спины автоматы. Ребята не просто так пришли в этот сарай. Не полюбоваться же они мной хотели?
    Крайний справа снял с плеча автомат и принял боевую стойку. Поняла, меня приговорили к мучительной смерти в сарае рядом с кучей тряпья. Мысленно я видела, как этот человек без лица дергается от отдачи, и пуля вышибает мой локоть. Затем черед следующего... Отец рассказывал мне о такой казни... Мучительно так умирать. И очень долго. При такой казни никто не пробьет грудную клетку из жалости.
    Черное дуло целит в меня, лицо губителя остается в тени и я жду.... Жду!
    - НУ!
    - Что ну? – усмехается солдат в гражданке, но автомат не опускает. Тут до меня дошло, куда он целит. Прямехонько в мой сжатый кулак с увесистым булыжником. Еще бы, минутой раньше камень мог полететь ему в голову. Подумав, я решила не бросать свою мнимую защиту – оставить при себе, авось выпадет возможность воспользоваться.
    Скрипит дверца, в лицо бьет луч света – яркий до рези. И вваливается детина размерами, наверное, с могучий дуб. Лицо с квадратными скулами выглядит угрожающе, маленькие глазки бегают, все замечают. Загар сделал его смуглым до черноты. А воротник не совсем белой рубашки – рубашки! В этом захолустье! – светофорил еще издалека. На ногах красовались тяжелые армейские ботинки. Подковал он их металлом, испещренным шипами. Черт возьми, передо мной стоял настоящий скалолаз – любитель, покоритель горных вершин.
    Право проучить пленницу уступили ему? Выходит так? И сейчас человек без лица передаст ему свой автомат для первого выстрела, а уж он то выберет самое больное место.
    Он действительно взял автомат, упер один кулак в могучее бедро и посмотрела на меня, дышащую с присвистом, с паклями вместо волос. Из-за проклятой тени мне не было видно даже выражения глаз.
    Тонкие губы раздвинулись и раздался похожий на рокот вулкана, голос.
    - Это она старика убила?
    Шеренга из четырех солдат-теней равномерно гудит.

Оценка: 7.25 / 4       Ваша оценка: