Творчество поклонников

Пропасть

Добавлен
2005-08-18
Обращений
4221

© Баал "Пропасть"

   *Когда ты почувствуешь, что способен любить, -
    Сходи с Дороги и строй Дом.
    Если тебе показалось, что можешь ненавидеть, -
    Беги!
   
    Кто знает, что такое безумие? Какова его граница? Пропасть безумия бесконечна, а страх, который человек испытывает, глядя в нее, воистину ужасен. Если вы спросите меня о том, что такое безумие, я вам отвечу. Не знаю. И это единственное, что можно ответить на этот вопрос.
   
    Теплый летний вечер. Человек, шагающий по разгоряченному за день асфальту. На лице – печать ненависти. Черные пряди волос спадают на его бледный, безжизненный лоб. В таких же черных, как волосы, глазах стоит непроглядная тьма. Пустота. Безумие.
    Ничего в тот день не предвещало беду.
    Но все началось так внезапно! Сначала послышался звук выстрела, громоподобный, одним своим существованием способный умертвить человека, лишая его надежды на будущее. Потом послышался крик, крик боли и отчаяния.
    А на лице человека – улыбка. Легка, бесчеловечная улыбка. Нет, даже не улыбка – ухмылка. Но какой он после этого человек, ведь так?
    На дороге, истекая кровью, лежала беременная женщина, лет тридцати отроду. Еще такая молодая, впереди у нее вся жизнь, полная невзгод и радостей, страдания и счастья. Была. Она исторгла из своей исковерканной дробью грудной клетки еще один нечеловеческий крик, прежде чем затихнуть навеки.
    А начиналось все так безобидно! Давно, еще в детстве Джей был таким тихим, мирным мальчиком. Классный руководитель в лицо называл его “тихим омутом”, за то, что ему всегда не везло. Одноклассники вечно подставляли его, выставляли идиотом, но ведь он был всего лишь слабым хлюпиком. А слабые умирают. Они не имеют права на жизнь, таков закон природы.
    Тогда слабым был он. Теперь слабы они. О, да!
    Выстрел! Смерть…
   
    Джейн Моргинстон ходила в седьмой класс средней общеобразовательной школы штата Невада. Ее семья была бедной, во всяком случае, так казалось этой девчонке. Отчасти это была чистая правда. Семья Джейн не могла позволить себе жить роскошно, но и того, что у них было, вполне хватало на скромное существование.
    В отличие от многих подростков, ее родители всегда и во всем потакали ей. Конечно же в меру своих возможностей.
    Девочка играла в бейсбол. У нее была прекрасная, отлично вытесанная, ручной роботы бейсбольная бита с позолоченным ободком вокруг рукоятки.
    Она балдела от Найка Робинсона. Но когда он умер, лучший игрок Американской Лиги, это было потрясение. Потрясение для всех. А для нее – в первую очередь.
    В тот день девочка пришла в школу, неся в портфеле довольно увесистую бейсбольную биту с золотым ободком вокруг рукоятки.
    Под ногами – серый гравий. Ноги несут ее ко входу в школу, а там возле дверей удобно примостился толстый охранник. Сидя на стуле, он читает газету, а поверх нее икоса поглядывает на девочку. В свои тринадцать лет она уже тянула на красавицу, как по формам, так и во всем остальном.
    Девочка идет, не замечая ничего вокруг. В ней пульсирует кровавая ярость. И дьявольское спокойствие. Дьявольское хладнокровие.
    Девочка подходит к охраннику, из ее портфеля торчит рукоятка деревянной бейсбольной биты. Охранник - не преграда.
    ОН встает, откладывая в бок газету.
    -Ты из нашей школы, девочка?- спрашивает ОХРАННИК, делая ударение на слове “нашей”, в то время как его глаза жадно пожирают ее тело.
    -Да, СЭР,- совершенно спокойным голосом отвечает девочка.
    ОХРАННИК в силу своего интеллекта не замечает главного. А именно, рукоять бейсбольной биты, торчащую из портфеля. Рукоять с красивым золотым ободком.
    -Ну, тогда, конечно, проходи… Скоро звонок, девочка, так что поспеши. А я ведь тебя помню! Ты действительно отсюда.- Медленно говорит ОХРАННИК, прежде чем с большим усилием оторвать взгляд от девочки.
    Нельзя сказать, что это ей неприятно. Она знает, что в будущем такие взгляды будут для нее нормой. Если будет у нее это будущее…
    День взорвался ближе к полудню. Когда прозвенел звонок на последний урок.
    Через тридцать минут после звонка перед школой выстроились в ряд несколько полицейских машин.
    “Началось…А я ведь всегда знал, что она сумасшедшая. Таких еще в детстве убивать надо.”- думал кто-то. Возможно, на уровне подсознания. Возможно, он сам об этом никогда не узнает.
    Люди ненавидели эту девочку, в то же время боясь ее. И они были правы в своей ненависти, ведь так?
    День взорвался, и никто уже этого не изменит.
   
    Кинжал торчал у него из груди, а он все еще продолжал бороться. Как долго это длилось? Час? Два?.. Сутки?
    Он не мог ответить. Он не знал.
    Вся арена была завалена трупами, крови – по щиколотку, в то время как он тупо уставился на нож, торчащий из груди. Сколько еще это будет продолжаться? Эта борьба! Сколько еще ему осталось жить?
    Неизвестность.
    Толпа ревела. Там уже не было отдельно взятых людей, там был единый, коллективный разум, беснующийся в дьявольской агонии. Перед их глазами гладиаторы встречали смерть, истекая багровой кровью, а они кричали. Кричали, немея от своего крика. Кричали, не останавливаясь...
    Со своего оббитого чистым золотом кресла поднялся Цезарь. Он знал, что нужно этим людям. Всем им. Хлеба и зрелищ. И это было только начало.
    -Победа…или…поражение?- четко, с расстановкой произнес он.
    Безумная толпа смешалась в своих возгласах, но через минуту уже можно было различить слова. Точнее одно слово. Победа.
    Цезарь знал, что эта победа не для гладиатора. Это его победа. Цезаря. Единственная из всех возможных.
    Император поднял руку на уровень груди. Выставил большой палец.
    “Победа или поражение”. “Победа”. “Поражение”. “Победа”. “Поражение”.
    Палец – вверх. Победа.
    Цезарь все еще стоял так, с поднятым вверх большим пальцем, словно показывая кому-то неведомому, что все OK, все хорошо, все в полном порядке, когда в его сердце, со шмякающим звуком раздираемой плоти вонзилась длинная стрела, войдя по оперение.
    В безумных глазах гладиатора светился предсмертный холод. Мысли в голове смешались.
    Они унижали его. Он смеялся над ними. Но он – сильнее. И он отомстил.
    Выстрел! Смерть.
   
    Непроглядная тьма разлилась по городу в эту тихую ночь. Ее прохлада приятно холодила кожу. Вор глядел из камышей, как его преследователи с дикими возгласами типа “Лови его, сволочь говенную!!” проскакали мимо, обдав пылью лежавшего в камышах бродягу. Только это не бродяга. Вор – не бродяга. Вор – это вор.
    Он встал, выпрямившись во весь свой немаленький, как на вора, рост, но в то же время кажущийся довольно таки компактным. Надев капюшон на голову, он полностью слился с мраком, царящим вокруг.
    Сегодня он убил. Нет, он убивал далеко не в первый раз, он убивал и раньше! Но так жестоко, так подло, впервые. Вор, переквалифицировавшийся в ассассина. Смешно, не правда ли?
    Мужчина в черном плаще направил свои стопы в город. Там его искали, но плевать он на это хотел, да и вообще он на все хотел плевать с того времени, как умерла его нежно любимая жена. Ведь только ради нее, ради нее одной он занялся воровским ремеслом. Был выбор - или стать бродягой, или вором. Он выбрал последнее.
    Гаррет зашел в главные ворота, удачно минуя сонную стражу. Он мог перерезать им глотки, но не хотел этого. Не хотел по-настоящему. В его больном сознании все еще оставалась капля благоразумия.
    Он шел, прячась в тенях, минуя места, где еще горел свет фонарей. Так он потихоньку добрался до таверны. Не будут же они искать камень среди камней. Тогда он еще не знал, какую ужасную допустил ошибку.
    Сначала все было в порядке. Таверна, ночь, много народу. Гаррет сразу же снял свой плащ и подошел к крайнему столу, тому, что стоял возле стенки. Сел за него.
    Через несколько минут к его столику подошла разносчица, подрабатывающая здесь куртизанкой на полставки. Венди. Он хорошо знал ее. Каштановые волосы, серые глаза. Не то чтобы он часто пользовался ее услугами, просто они были знакомы с детства. Вор прекрасно понимал, что сейчас длинные разговоры ни к чему.
    -Привет, Гаррет, что желаешь?- спросила она, строя вежливое личико.
    -Венди, не называй меня здесь по имени!
    -Хорошо, милый, как тебе будет угодно. Ну, так ты будешь что-нибудь заказывать? Или так, намечаешь очередную жертву, чтобы облегчить ее тугой кошелек?
    -Разве что баранину, знаешь, такой большой кусок. Только, пожалуйста, не ту его часть, которую ты любишь в мужчинах больше всего, ладно?- попросил Гаррет, с серьезным видом поглядев на девушку.
    Венди покраснела, или сделала вид, что покраснела, и отошла от его столика. Ждать пришлось недолго. Но отнюдь не ужина. В дверь таверны вошли трое, и все в этот миг резко замолчали, прекратив свои досужие разговоры.
    Глаза Гаррета медленно выкатились из орбит. Одним из этих людей был человек, глотку которому Гаррет еще час назад перерезал куском разбитого стекла. Можно сказать, его заказали, а Гаррет этот заказ выполнил. Только вот, вот он перед ним! Но ведь Гаррет своими собственными глазами видел, как обильно хлестала кровь из его сонной артерии! А Гаррет – вор со стажем, привык всегда и во всем доверять своим глазам.
    Эти трое прошли по проходу от двери к мужчине, по обыкновению стоявшему за своей деревянной стойкой, и о чем-то начали с ним говорить. Было видно, как побледнел хозяин таверны, переводя взгляд то с одного на второго, то опять на первого, то резко на третьего.
    А потом один из них повернулся и посмотрел на Гаррета. Тот, который должен был сейчас, по идее, гулять под ручку с ангелами. Его глаза горели. Нет, правда. Гаррет онемел. Глаза человека буквально пылали адским огнем, невиданным им доселе, обжигая вора. А потом он улыбнулся…
    Гаррет медленно поднялся и снова сел. В этот момент его покинула последняя капля того, что удерживает человека от падения в бездну.
    Никто в таверне словно и не замечал этого. Человек с располосованным горлом и торчащим из него куском стекла улыбался Гаррету мертвенной улыбкой, сверля его адскими глазами. И в этот момент кто-то положил вору руку на плечо. Гаррет нащупал нож. Он медленно повернулся, ожидая всего, но только не того, что увидел. Это была Венди, просто Венди, разносчица, подрабатывающая куртизанкой на полставки, с большим подносом, накрытом выпуклой крышкой, на руках.
    Слова “кушать подано” прозвучали для Гаррета очень странно, но он уже начал успокаиваться. Ведь наверняка ему все эта херня с живым трупом померещилась. Он медленно перевел взгляд на стойку, и увидел, что возле нее стоят все те же трое, только среди них нет трупа, а его место занял обычный человек, совершенно не похожий на убитого Гарретом.

Оценка: 6.00 / 2       Ваша оценка: