Творчество поклонников

День грядет

Добавлен
2005-08-18
Обращений
3881

© Баал "День грядет"

    Во сне меня никогда не покидает ощущение вопиющей неопределенности, будто что-то важное, что-то жизненно важное не в порядке. И, да, я чувствую, что что-то не так. И в тот блаженный миг, когда ты еще спишь, но уже проснулся, именно так, а не наоборот, я внезапно вижу, что не так. Вижу ясно. Я могу исправить эту ошибку, помочь всему человечеству,…но не делаю этого. Просто стою, и смотрю. А проснувшись, теряю это…
   
    Когда я пробудился от своего необычайно вязкого, на этот раз, сна, по моему временному пристанищу свободно гулял холодный, пронизывающий до костей ветер. Он свистел в ушах, как, наверное, может свистеть дудочка заклинателя змей для самой змеи.
    Этот ветер залезал в самые потаенные уголки моего сознания, изменяя меня. Он изменял мою сущность играючи, словно ребенок, еще не осознавший своей силы. Каждая клеточка трепетала, чувствуя неизбежность грядущего
    Я поднялся на локтях и всмотрелся в сумрак, царящий вокруг. Помещение находилось на седьмом этаже старого кирпичного здания, построенного много лет назад, хотя в данном случае более применимо слово “множество”. До сих пор оставалось загадкой, как так получилось, что десятиэтажное здание, стоящее прямо посреди Мегаполиса, до сих пор не снесли. Но для людей, каким был Лордерон, эта загадка являлась скорее благом, чем проклятьем.
    У них не было дома, чтобы обогреться, не было куска хлеба, чтобы поесть. Они выживали, умертвляя. Это был и его путь. Судьба.
    Знаете, это слово – “Судьба”, становиться ненавистным для бродяги. Оно сладко для ушей богатых и обеспеченных, но крайне ужасно и безысходно для обездоленных.
    Чуть приоткрыв свои обветрившиеся губы, он прошептал:
    -Уйди. Уйди, ветер, я еще не умер. Я жив, и буду бороться до конца. Каким бы он ни был.
    И, о чудо, ветер отступил. Он теперь не посмеет подойти ближе. Нет, неправильно. Не “теперь”, а “пока”. Пока не посмеет. Пока человек борется, он не посмеет. Низачто. Пока…
    Лордерон с усилием сбросил с себя тряпку, служившею ему одеялом, и сделал попытку подняться. Торжественная попытка увенчалась не менее торжественной неудачей. Лордерон осел на свою самодельную постель и подобрал под себя руки. Оттолкнулся. Встал.
    Стоял он неустойчиво, качаясь как парус Лермонтова, писателя, которой жил много лет назад. Или же будет жить. Кто знает. Время – лицо на воде…
    Лордерон восстановил равновесие, расставив руки в разные стороны. Сделать это у него получилось с первой попытки, и он облегченно улыбнулся. Умереть, смеясь. Это само по себе смешно, не так ли? Или вам, досточтимый читатель, так не кажется? Тогда докажите мне обратное. Если сможете.
    А лучше не мне, а тому человеку, который, опухший от голода, сейчас стоит, стоял, или же будет стоять в углу пустынной комнаты, обуреваемый сомнением.
    Если будущее под вопросом – сомнения неизбежны.
    Лордерон, бормотавший себе под нос какие-то глупости, между тем собирал свои жалкие пожитки. Порванный матрац, посеревшая от времени простыня, запятнанное одеяло. Что еще? Ах, да, чуть не забыл. Часы. Такие же старые, как время, часы все шли своим точным механическим ходом. У них не было сомнений. Или же так просто казалось Лордерону, поскольку он сам не мог похвастаться такой роскошью.
    Сомнения были его неотъемлемой частью, как, к примеру, Безумие было частью Бога. Только Лордерон никогда не бывал Богом. А хотел бы. Очень хотел.
    Кто-то тронул его за плечо. Повернувшись, Лордерон не без удивления заметил своего старого, давно и благополучно покойного друга. Тоже бродяга, как и он.
    -Привет, Лордерон! Давно не виделись. А ты, я вижу, все борешься с ветром?- спросил неожиданно пожаловавший незнакомец, лукаво подмигнув своему другу.
    -Да, борюсь!
    -Зря, Лордерон, зря. Все зря. А, я как видишь, уже давно сдался.
    Он показал на себя, а потом случилось невозможное. Ветер прошел сквозь него.
    На какую-ту ужасную секунду Лордерону показалось, что ветер стал виден. Как кровожадный зверь, жаждущий свежей крови, ветер, готовый растерзать своими ледяными зубами любого. Наверное, его настоящее обличие. Но это не важно. Теперь, не важно. Особенно для Тома.
    -Том…,-Лордерон остановился.- Том, ты теперь с ним?- добавил он слегка дрожащим голосом.
    -Да, Лорд, да! Это чудесно!! Конец этой бессмысленной борьбе, конец всему, что держало меня!
    -Тебе безразлична любовь?
    -Любовь?- Том удивленно покосился на Лорда.- А что есть любовь? Я не знаю. И мне на это, честно говоря, наплевать.
    -Теперь,- уточнил призрак, улыбаюсь во весь рот.
    В знак презрения Лордерон отвернулся. А ведь когда-то он считал этого человека другом! Сволочь. Какая же он сволочь. Одно дело – забыть Мир, присоединиться к ветру. А совсем другое – предать любовь.
    Лордерон зашагал по направлению к двери, ведущей на улицу, а вслед ему летели слова. Бессмысленные, как сама жизнь. Внезапно они прервались, перекрытые взвывшем в оконной раме ветром. Да, здесь были окна. Я не забыл вам об этом сказать? Вероятно, забыл. Так вот, здесь были окна, а на дворе стояла мрачная ночь, видная сквозь призрак стоявшего здесь когда-то стекла.
    Бродяги спят днем, а бодрствуют ночью. Это – их судьба. Это – их предназначение.
    Когда мир накроет следующая ночь, когда оставшиеся в этом погибающем мире летучий мыши воспоют свою грустную песнь, тогда бродяга вернется. Чтобы провести в этом доме еще одну ночь. В бессмысленной борьбе с ветром.
    Но может когда-нибудь настанет чудесный миг победы. И Свет заглянет в этот мир.
    Может, день грядет. Может. Может…
   
    Этой ночью бродяге снился тот же сон, вязкий и расплывчатый. Все тоже чувство беспокойства одолевало его. Но на стыке дня и ночи бродяга опять увидел нечто ошибочное, что он мог исправить. Но здесь уже не было никакой загадки. Бродяга понял, что эта ошибка – он сам. Эта ошибка – все, кто еще борются. Кто не сдался. Изменить ошибку – значит сдаться ветру. Никогда. Низачто.
    Пока…

Оценка: 6.33 / 3       Ваша оценка: