Творчество поклонников

Пробуждение

Добавлен
2007-05-18 10:30:31
Обращений
5879

© Савад "Пробуждение"

   -1-
   
    - Уважаемые пассажиры! Не заходите за ограничительную линию у края платформы…
    Голос заставил Вальтера проснуться.
    Его ресницы дрогнули, однако открывать глаза он не стал. Веками он чувствовал яркий свет, который заливал пространство и рисовал цветные пятна перед его закрытыми глазами. Яркий свет? Нет, сейчас он не думал. По крайней мере, об этом. Он думал, вернее пытался думать, о том, каким странным было это пробуждение. И каким нехарактерным… Или наоборот?
    Нехарактерным?
    И да, и нет. Следовало признать, что каждое его пробуждение с тех пор как ему стукнуло сорок и он впервые попытался завязать, было абсолютно нехарактерным для более-менее здорового человека его лет. Мало того, оно было болезненным и неприятным, если, конечно, пробуждение вообще можно назвать приятным… И еще это слово… «Странным»… В пятьдесят два люди все реже произносят подобные слова вслух, а многие и вовсе забывают об их существовании. К пятидесяти двум для Вальтера все давно стояло на своих местах и было таким же понятным, как стихи Агнии Барто для детей дошкольного возраста, и вряд ли он мог вспомнить более странное слово, чем слово «странным»…. Казалось, оно имело какие-то невообразимые, совсем не геометрические формы, настолько невообразимые, что никак не хотело уложиться в его рациональное сознание, забитое прямоугольными образами и лабиринтами стен, выстроенных из логических цепочек и причинно-следственных связей.
    Странным?
    И все-таки да. Странно, но сегодня он не чувствовал боли. Ни той, что была вчера, ни той, что не давала ему уснуть несколько дней назад, как раз накануне его дня рождения – праздника, которого он почти никогда не видел, да и видеть, по правде говоря, не хотел. Вальтер зажмурился. Пятна перед глазами стали еще ярче, появились новые цвета – фиолетовый и голубой. Боли не было. Все это напомнило ему детство - шестьдесят девятый год. Детство и еще юность, когда не было ТАКОЙ боли. Он снова задремал.
    Вальтер увидел солнечный день и своего отца, еще здорового, немного квадратного мужчину в синих брюках и бежевой рубашке в крупную красную клетку…
    Никакой боли…
    …Отец мыл машину, широкими, уверенными движениями натирая до блеска белую краску «Москвича» четыреста первой модели. Его русые, нечесаные волосы – отец не имел привычки причесываться по утрам – приобрели золотистый оттенок в лучах полуденного солнца. Маленький Вальтер сидел на траве, совсем рядом, и мыльные брызги иногда попадали ему на лоб и уши. Он улыбался, глядя на отца. Сейчас он его любил и не хотел думать о том, что будет вечером. Вальтер радовался хорошему дню и тому, что сегодня отец разрешил ему вымыть колесные диски. Рядом с ведром лежала губка поменьше. Как раз для него. Мальчик прикоснулся к ней и поднес к носу. От нее пахло мыльным раствором. Он опустил губку в ведро с холодной водой, в котором лопались радужные пузыри, почувствовав при этом приятный холодок в ладонях… Холодок, точно такой, как руки отца после ночной смены, точь-в-точь, как холодок, который пробегал по спине мальчика, когда он слышал этот голос из кухни.
    - Вальтер! Иди сюда, мне нужно поговорить с тобой! – язык отца сильно заплетался, - я что сказал, мать твою!
    Никакой…
    - … не скапливайтесь на середине платформы. Будьте внимательны друг к другу!
    Вальтер снова проснулся, но глаза по-прежнему оставались закрытыми. Боли не было.
    Странно. Не болело сердце, которое еще с детства шумело не хуже чем его старый радиоприемник «Радиола». Он вообще не слышал его стука, как слышал его раньше перед тем, как заснуть и перед тем, как проснуться. Это было похоже на пытку. В такие моменты он часто напевал песенку из кинофильма «Семнадцать мгновений весны» под аккомпанемент своего собственного сердца: «Не думай …. тук-тук.. о секундах с высока … тук-тук…»,Чертов паровоз! Он не мог спать на боку, потому что стук сердца, эта проклятая тахикардия - черт ее побери, - эхом отдавался в его ушах, помногу часов не давая отойти ко сну. И если он не был пьян, то неизменно засыпал и просыпался на спине.
    «Совсем не похоже на меня», - подумал Вальтер и открыл глаза.
   
    -2-
   
    Едва живой, огонек на конце сигареты без фильтра все же пожирал папиросную бумагу, неумолимо приближаясь к пальцам курильщика. Пальцы эти цвета разлитого кофе, изменившие свой цвет благодаря никотину, были сухими и тонкими и заканчивались некогда ухоженными ногтями, которые сейчас оказались совершенно черными и чересчур длинными. Пальцы эти принадлежали таким же тонким и жилистым рукам, а те в свою очередь принадлежали человеку по имени Артур.
    - Черт!
    Артур Коляго встрепенулся, покачнулся на табурете и, смахнув со стола стакан, сунул обожженные пальцы в рот. Стало немного легче. Но только немного. Он освободил пальцы изо рта и тупо уставился на свежий ожог. За те две недели, что он находился во внеплановом отпуске, это была, пожалуй, первая вещь, которая заинтересовала его настолько, что он смог оторвать глаза от стакана. Пускай даже и на несколько секунд. Боковым зрением он видел полупустую бутылку. Бутылку водки, а рядом с ней – ничего.
    Именно отсутствие стакана заставило его забыть о ноющей боли в пальцах. Артур нагнулся не заглядывая под стол и принялся судорожно шарить по пыльному полу. Когда стакан, наконец, оказался в его руке и занял свое привычное место рядом с бутылкой, он выдохнул. С облегчением.
    По радио передавали сводку новостей. Диктор, женщина с грубоватым голосом без особого сожаления рассказывала о дорожно-транспортном происшествии с участием четырех легковых машин и пассажирского автобуса. Имелись пострадавшие, в том числе водитель автобуса. Слава богу, обошлось без трупов.
    Губы, в которых была зажата очередная сигарета, искривились в подобии усмешки.
    «Интересно, каков шанс быть пострадавшим или трупом, если ты водитель поезда?»
    Артур поймал себя на мысли, что не может зажечь спичку.
    «Я пьян в жопу…. Опять…»
    Сознание неумолимо покидало его. Он положил руки на стол, и его шея вдруг перестала быть опорой голове. Это происходило как всегда неожиданно и как всегда не вовремя. Никак не привыкнуть. Артур сплюнул на пол вместе с сигаретой.
    «Боже, помоги мне…»
    В одну секунду комната предательски улизнула из виду, и он погрузился во тьму.
    За окном бестолково скулил ветер, нагоняя тяжелые грозовые тучи. Тень допотопного холодильника «Минск», словно наковальня, нависала над неопрятного вида столом, испачканным остатками еды, пеплом и, собственно, самой тенью холодильника…
    По радио начался прогноз погоды.
    На газовой плите выкипали макароны. Булькающая жидкость поднималась со дна кастрюли, переливалась через край и с шипением умирала на веселом голубом огоньке.
    Артур захрапел. В это время первые капли дождя упали на карниз, растворившись в птичьем помете. Порыв ветра распахнул форточку, отчего та жалобно взвизгнула и снова начала закрываться.
    Вода толчками выливалась на плиту, угрожая пламени, готовому вот-вот погаснуть. Ветер, видимо собравшись с силами, снова толкнул форточку, которая снова отозвалась скрежетом своих деревянных костей, задержалась на одном месте и немного помедлила, - но лишь для того, чтобы последний раз за этот вечер совершить движение в обратном направлении…
   
   
    -3-
   
    Яркий свет слепил.
    «Что за черт!» - Вальтер заморгал, пытаясь поймать слезящимися глазами фокус – не вышло. Тыльной стороной ладони он вытер влагу с обоих глаз и неожиданно для себя чихнул. Зрение постепенно возвращалось. Теперь Вальтер, правда, сильно прищурившись, смог различить внушительных размеров лампу, светящую с потолка, ту самую лампу, которая и заставила его прослезиться. Мозг не подавал никаких сигналов тревоги, и Вальтер сел, все же не до конца осознавая, где он и что здесь делает…
    Уважаемые пассажиры! Во время движения эскалатора…
    Уже через секунду он вскочил. Вскочил, потому что понял.
    «Но этого не может быть!» - Вальтер завертел головой и на всякий случай еще раз протер глаза. Видение не исчезало.
    «Значит, не сон…»
    И даже не то, что он находился в вагоне электрички,..
    …подумать только!..
    …ввергло его в такой ступор. Пугало то, что он абсолютно не представлял, каким боком и с какого перепугу его могло сюда занести! В конце концов, почему дежурный милиционер или машинист – он ведь обязан проверять вагоны на конечной станции, - не вышвырнули его за дверь? Были и другие полувопросы (он называл их именно так), которые сами собой возникали во время волнения и сыпались в его голову непонятно откуда, толпились и наскакивали друг на друга, так и не успев толком сформировать себя в мозгу и превратиться в полноценный вопрос...
    Вальтер взглянул на покрытые коричневым кожзамом сиденья, на пластмассовые поручни, где согласно надписи могла быть чья угодно реклама – вагон по крайней мере был самым что ни на есть обычным… На этом обычные вещи и заканчивались… Осмотрев себя, Вальтер обнаружил очередные загадки: во-первых он был одет только в рубашку (две верхние пуговицы были небрежно вырваны), хотя на улице был конец октября, легкие брюки и туфли; а во-вторых его карманы были абсолютно пусты. Не было ни денег, ни документов, ни ключей от квартиры, а главное – не было сигарет… Его, курильщика с тридцатипятилетним стажем, эта новость заставила испытать настоящий шок. Всего лишь второй раз за три десятка лет у него не было ни одной сигареты! Вальтер снова сел, чтобы немного успокоиться и собраться с мыслями. Волнение постепенно уходило, и хотя отсутствие сигарет являлось чем-то сродни приступу клаустрофобии, он действительно успокаивался….
    Второй раз!..
    …Это было в восемьдесят втором, тогда только-только вошли в моду немецкие болоньевые куртки, а сборная СССР не вышла в полуфинал чемпионата мира из этих вонючих пшеков!.. Тогда командировка в Монголию была чем-то из мира больших праздников, но ведь он ее заслужил… Ему ничего не давалось просто так – он, возможно единственный из десяти членов делегации, был там, потому что заслуживал этого, и уж абсолютно точно он был единственным кто злоупотреблял никотином. Четырнадцать пачек сигарет он оставил дома и вспомнил об этом лишь в аэропорту. В полете Вальтер очень постарался и сумел уснуть, заглушив ненадолго голод, но потом… Самолет опоздал на сорок минут, вот только встречать их явно не торопились. То ли произошла ошибка и встречающие не были проинформированы о точном времени прибытия, то ли что-то еще, однако группа советских инженеров оказалась без сопровождения в международном аэропорту "Буйант Ухаа". Искать кого-то среди монголов с одинаковыми лицами было бесполезно, спросить работников аэропорта также не представлялось возможным, поскольку русский язык для них был не более чем набором звуков, а это означало, что оставаться на месте было единственным правильным вариантом.

Оценка: 8.50 / 2       Ваша оценка: