• Http://vipuskrh.ru/

    http://vipuskrh.ru/ ответы где можно отметить выпускной 9.

    vipuskrh.ru


Творчество поклонников

Дом

Добавлен
2007-07-26 18:07:41
Обращений
6046

© Иннокентий Соколов "Дом"

   С самого детства, Ванька мечтал о собственном доме, представляя, как хорошо было бы жить где-нибудь на краю города, в тишине небольших, извилистых улиц, просыпаясь с криком петухов, или просто оттого, что утренняя свежесть забралась в комнату, просочилась под простыню, призывая вскочить с гиканьем, пронестись по комнатам, выбежать на улицу, и наполнить легкие криком радости, приветствуя новый день - выросший в квартире, среди кухонной возни, шума и ругани, взращенный в многоэтажной утробе города, и днями и вечерами, он предавался измышлениям, о том, каким должен быть этот дом, мечтая вырваться из многоголосия коммунального общежития, побыть хоть немного наедине с самим собой, с мыслями, что роятся в вихрастой голове мальчугана (дом будет согревать в лютые морозы, и утешать приятной прохладой жаркими летними ночами, он словно заботливая мать будет убаюкивать потрескиванием штукатурки, скрипом половиц), а детские годы летят - ясли, садик, маленький Ванечка кушает борщ, ловко выбирая картошку большой алюминиевой ложкой, (мать каждый день суетилась у плиты, но, сколько Ванечка не садился за стол, почему-то всегда борщ, который они ели был вчерашним), первый звонок, родители плачут, утирая слезы, дома накрытый по этому поводу стол, отец довольно поднимает стакан с водкой, и что-то долго говорит, голодные гости нетерпеливо кивают, в ожидании, когда же можно будет выпить, и заесть вчерашним борщом, первая двойка, нагоняй от отца, который, не стесняясь, дерет за уши прямо в учительской, в квартире тесно и неуютно, сверху шумная многодетная семья, с постоянно орущими, дерущимися выродками, снизу дядя Толя - алкаш и матерщинник, окна квартиры смотрят на дорогу, отчего в комнату заползает сизый змей автомобильных выхлопов, Ванька подолгу ворочается в кровати, слушая как стучат мячом соседские дети, на потолке, оклеенном дешевыми аляповатыми обоями, качается люстра, за стеной молодожены отчего-то скрипят всю ночь кроватью, а школьные годы улетают белыми птицами - выпускной, три бутылки бананового ликера, выпитые с оглядкой, похороны соседа, вступительные экзамены в институт, соседи сверху завели еще одного ребенка – пронзительный визг не смолкает ни на минуту, ремонт (каждый год, в углах комнат, как раз на стыках железобетонных плит, отсыревшие обои превращаются в темную заплесневевшую труху, а детишки сверху, периодически забывают закрывать краны в ванной, отчего на потолке набухает пятно, и первая капля падает на пол, с укоризненным звоном), а годы летят - сессия, практика, боже, как осточертело вслушиваться в хриплый, надсадный кашель соседа-инвалида (Ванька бросает в стену тапок, и старичок-боровичок испуганно притихает, чтобы вновь, через минуту разразиться хрипением), уже не молодожены по-прежнему насилуют кровать, кажется, что они там прыгают словно дети, стараясь достать руками потолок, бедные пружины скрипят, протестуя, принимая погрузневшие тела, защита диплома, дядя Толя понимающе складывает пальцы особым жестом (оттопыривает большой палец и мизинец, словно пытаясь измерить высоту пустой водочной бутылки, что катается под ногами в покосившейся беседке, на радость собутыльникам), непонятно откуда в жизни появляется Зинка – долгие уговоры, и под конец, когда уже кажется, что ничего не получится она соглашается, и Иван, замирая от страха, делает то, о чем так долго мечтал, листая истрепанные заграничные журналы, за которые пришлось отвалить четыре стипендии, на которых обнаженные мужчины и женщины занимаются тем, чем положено заниматься мужчинам и женщинам тогда, когда они остаются наедине, в первый раз как-то странно, и совсем ничего не понятно, и он бредет домой, почему-то решив, что родители догадаются обо всем с одного взгляда, но ничего подобного, и Зинка при встрече смущенно опускает голову (на самом деле он был у нее второй, но для влюбленного Ивана это не важно), свадьба, полная фигура невесты выражает радостное нетерпение, некрасивое лицо компенсируется умением варить вчерашний борщ, отец восторженно поднимает рюмку, его губы шевелятся, и Иван не веря, что все это происходит именно с ним, почтительно ловит каждое слово, так же как и гости, которые согласно кивают, ожидая, когда же можно будет, наконец, выпить, и заесть вчерашним борщом, первая (почти) брачная ночь - родители в соседней комнате, и Иван, прислушиваясь к их размерному дыханию, осторожно прижимается к новообретенной жене, у Зинки болит голова – черт у нее постоянно болит голова! – не то, что у соседей за стеной, которые купили новую кровать, вынесли старую, с растянутыми, позванивающими пружинами, на радость дворовой ребятне – детишки забираются на нее с ногами, чтобы прыгать, улетая в закопченное небо города, у Ивана первая работа, он носится как угорелый по кабинетам, разрываются телефоны, и начальство недовольно косится на молодого специалиста, что вцепился в работу, словно голодный пес, дома на маленькой, в шесть метров кухне, варит борщ жена, соседи сверху справляют свадьбу старшего сына, отчего люстра привычно качается в стороны, как уличный фонарь на ветру, отдельная однокомнатная квартира, (родители, наконец, согласились разменять свою двушку) - такое же замкнутое пространство с махонькой кухонькой и тесной уборной, иногда Иван запирается в ней, и сидит на унитазе, обхватив голову руками, предаваясь измышлениям, о том, каким должен быть его дом (в спальне широкая кровать, а ванная с туалетом – не такие, что приходиться упираться локтями в стены, балансируя на треснутом унитазе, ерзая от раздражения), на работе стало поспокойнее, а годы летят - появился на свет маленький Петр Иванович, они втроем теснятся в одной комнате, отчего утром, уходя на работу, Иван Петрович плетется по улицам, с трудом удерживаясь от того, чтобы не заснуть прямо посередине пешеходного перехода, хорошо, что на работе можно выделить пару часиков и подремать, сидя в пустом кабинете (сослуживицы помчались в гастроном, где сегодня дают мойву), ребенок растет, и Иван Петрович, устроившись на кухне, задумчиво размешивает ложкой борщ, разгоняя пятна жира, раздумывая над тем, каким должен быть дом, Зинка полнеет на глазах, превращаясь в копию мамаши – отставленный зад, и тяжелые, приплюснутые груди, они не в силах бороться с земным притяжением, отчего похожи на две лепешки, что болтаются где-то около пупка, она варит борщ, постоянно, каждый день, отчего на кухне парко и запахи въелись в штукатурку, похороны соседа - дяди Коли, небольшой стол, Зинка ставит посередине огромную кастрюлю с борщом, Иван Петрович встает с рюмкой, что-то прочувствованно говорит о том, каким хорошим человеком был Колюня, остальные согласно кивают, в нетерпении ожидая, когда же можно будет выпить, и заесть вчерашним, Зинкиным борщом, а годы летят - возвращаясь с работы, Иван Петрович слушает недовольно бурчание раздобревшей супруги (соседи за стеной купили польский гарнитур), привычно забирается на диван, чтобы уткнуться в телевизор, где Петросян веселит зрителей избитыми плоскими шутками, он смотрит в мерцающий, обгаженный мухами экран, представляя, каким должен быть дом, (обязательно двухэтажный, с небольшим садом, чтобы летняя свежесть сочилась из распахнутых окон), молодожены за стеной доламывают очередную кровать, сверху выдают дочь замуж, соседка-старушка за стеной привычно кашляет (она похожа на вяленную воблу, но жизнь еще теплится в иссохшем теле), у Ивана Петровича радость – в соседнем подъезде согласились поменяться с доплатой, теперь у них две комнаты, как когда-то у родителей, новоселье, на столе стоит привычная кастрюля борща, соседи заученно поднимают рюмки с монополькой, подумать только – целых две комнаты, сын старшеклассник приносит двойки, Иван Петрович, не стесняясь, дерет ему уши прямо в учительской, Зинка варит борщ, она стала еще толще, а годы летят – сидя на унитазе, Иван Петрович представляет, каким будет его собственный дом (с большой верандой, и горшки с цветами расставлены на широких подоконниках, радуя взгляд невинной прелестью), выпускной у сына, Зинка что-то привычно бурчит под нос (соседи за стеной приобрели машину), нестареющий Петросян потчует нестареющими анекдотами, на работе тишь и благодать, сын провалил экзамены в институт, а Зинка стала еще толще, теперь она ворочается в уборной, пытаясь уместить свое рыхлое тело, плитка кое-где облупилась, кое-где и вовсе отлетела, Иван Петрович, кряхтя, пытается приделать ее на место, ничего не выходит, сын прогуливает занятие в училище, Иван Петрович, не стесняясь, дерет ему уши прямо в классе, на глазах у ржущих товарищей, а годы летят - устроившись на продавленном диване, Иван Петрович мысленно путешествует по дому (добрый, уютный – вот таким будет его дом!), на работе проводят на пенсию начальника, стол уставлен посудой, Зинка, пыхтя, притащила из дому огромную кастрюлю с борщом, Иван Петрович поднимает граненый стакан, и прочувствованно говорит о том, каким хорошим человеком был прежний начальник, сослуживцы согласно кивают, ожидая, когда же можно будет выпить, и заесть вчерашним, Зинкиным борщом, против ожиданий Ивана Петровича, новым начальником становится вовсе не он, а Федька Митрофанов, лодырь и обалдуй, что вечно без дела слонялся по коридорам главка, от скуки заигрывая с сослуживицами, дома Зинка недовольно бурчит (соседи за стеной купили сыну компьютер), на кухне треснуло оконное стекло – Иван Петрович, кряхтя, заклеивает его скотчем, а потом, забираясь в тесную ванну, с отлетевшей эмалью, он размышляет каким же будет дом (с кабинетом, где можно будет поставить письменный стол, а книжные полки будут до самого потолка), на работе тишь да гладь, дома сын лодырь и прогульщик, да супруга, похожая на огромный, колыхающийся жиром, шар, в комнатах теснота и пахнет борщом, тараканы не стесняясь путешествуют по стенам, словно пилигримы, вместе с хозяевами, кочуют из квартиры в квартиру, сын привел домой невестку – неряшливую деваху, с обкусанными ногтями, Зинка плачет, отчего ее груди качаются в такт огромным валикам жира на подбородке, свадьба, за небольшим столом, собрались жадные до дармового угощения, соседи, Иван Петрович, прочувствованно поднимает рюмку, желая счастья молодым, соседи согласно кивают, ожидая, когда же можно будет выпить, и заесть вчерашним, Зинкиным борщом, ночью, ворочаясь без сна, слушая возню молодых в соседней комнате, Иван Петрович, думает о том, как хорошо в собственном доме (на летней кухне будет вдосталь места, чтобы расставить многочисленную утварь, и печка будет блестеть в лучах утреннего солнца, а в небольшом уютном дворике, на столе, застеленном белоснежной скатертью, уже расставлены тарелки, и молоко холодит стакан, покрывая изморозью граненое стекло), Зинка лежит рядом, прижавшись необъятным бедром, и недовольно бурчит под нос (соседи за стеной, сделали евроремонт), утром вставать на работу, а до пенсии еще целая жизнь, а годы летят – Зинка учит невестку варить вчерашний борщ, тихонько уходят из жизни родители, у соседей сверху серебряная свадьба, отчего люстра качается словно маятник, отчитывая секунды, минуты, часы, и все не так, как мечталось, померла старушка, похожая на вяленую воблу, небольшой стол, прямо посередине гордо возвышается непременная кастрюля с борщом, Иван Петрович поднимает эмалированную кружку, и прочувствованно говорит о том, каким хорошим человеком была неусыхающая старушка, соседи машинально кивают, ожидая, когда же можно будет выпить, и заесть вчерашним, Зинкиным борщом, размен квартиры, чтобы молодые могли жить отдельно, суматоха, пьяные грузчики роняют славянский шкаф, Зинка верещит, как будто ее уронили вместе со шкафом, за стеной молодожены ломают раскладушку – недовольно пищат пружины, Иван Петрович слушает скрип растянутого брезента, размышляя о том, как уютно будет в доме (вечерами он будет покачиваться в кресле-качалке, умиротворенно рассматривая зеленое великолепие за окнами веранды, слушать песни цикад, по утрам – выходить на крыльцо, сладко потягиваться, всем сердцем радуясь тому, что впереди еще один день, и будет еще множество таких же деньков, непохожих друг на друга, но ничем не хуже этого, теплого, воспетого сладостным чириканьем воробьев, шуршанием листвы, наполненного тысячей запахов лета), а годы летят - в квартире душно, солнце разогревает стены, а ночью, остывающие плиты пощелкивают на стыках, отчего кажется, что дом сейчас развалится, словно игрушечный, зимой стужа – четыре регистра на батареях не греют совершенно, и приходиться кутаться в плед, до пенсии целая жизнь, рождение внука, на застеленном потрескавшейся клеенкой столе, дымит кастрюля с борщом, новоиспеченный дедушка Иван умиленно вытирает слезы, и приподнимается, чтобы сказать тост, приглашенные родственники, прочувствованно кивают, ожидая, когда же можно будет выпить, и заесть вчерашним, Зинкиным борщом, жизнь уходит, разбрызгиваясь минутами, годы летят, и ничто не может остановить их, стоя у окна, Иван Петрович размышляет о том, как хорошо жить в своем доме (в кабинете тишь и благодать, слышен лишь шорох переворачиваемой страницы, за окнами метель, а в комнате тепло и уютно), внук пошел в первый класс, Зинка ревет белугой, ее груди уже значительно ниже линии пупа, но она по-прежнему деловито снует по крохотной кухоньке, варит борщ, что-то бурча под нос (возможно соседи за стеной, купили себе очередную кровать), здоровье уже не то, читая газету, дед Иван поправляет очки, дужки которых обмотаны изолентой, до пенсии совсем недолго, внук получил двойку, Иван Петрович, не стесняясь, дерет ему уши прямо в учительской, у соседей сверху очередная свадьба, а у Ивана Петровича, забился сифон, сантехник что-то рассматривает в проржавевшей трубе, потом привычно складывает пальцы особым жестом (оттопыривает большой палец и мизинец, словно пытаясь измерить длину забитой трубы), Иван Петрович кряхтя, достает из буфета початую бутылку водки, а годы летят - Ивана Петровича провожают на пенсию, на большом рабочем столе, застеленном газетами, над гранеными стаканами и щербатыми тарелками, возвышается огромная кастрюля с борщом, Иван Петрович встает, сжимая стакан, и прочувствованно говорит о том, как дороги ему ушедшие годы, проведенные здесь, в компании с друзьями, сослуживцы умиленно кивают, ожидая, когда же можно будет выпить, и заесть вчерашним, Зинкиным борщом, но Иван Петрович, не договорив, роняет стакан, и заваливается на бок, опрокидывая кастрюлю, борщ пачкает застиранные штаны, растекается по полу огромной лужей, в которой плавают пятна жира, крики, метания, скорая, серая муть, вспышки света, и звенящая тьма, снова свет, неровный, мерцающий, озабоченные лица врачей, неудобная больничная постель, и Зинка каждый день носит ему вчерашний борщ, наконец, он дома, Зинка сидит у кровати, и, вытирая слезы, рассказывает, что соседи за стеной недавно вернулись из Индии, откуда привезли много разной всячины, сын заглянул ненадолго, повертел головой и умчался по своим делам, рядом тумбочка, уставленная пузырьками с лекарствами, Зинка потчует Ивана Петровича вчерашним борщом, пытаясь протолкнуть ложку сквозь упрямо сжатые губы старика, Ивану Петровичу не до этого, он мысленно прогуливается по комнатам дома, спускается по дубовой лестнице, выходит на крыльцо, зевает, потягивается, и солнце, забирает его к себе, укутывая пьянящим, легким светом, и Иван летит ему навстречу, уже не слыша причитаний супруги, оставив остывающее скрюченное тельце, похороны, прощание с любимым мужем, дорогим другом, отцом, дедушкой, сын угрюмо поднимает рюмку водки, сбивчиво пытаясь рассказать о том, каким хорошим человеком был Иван Петрович, и все задумчиво кивают, ожидая, когда же можно будет выпить, и заесть вчерашним, Зинкиным борщом, а дом Ивану Петровичу справили такой, что не стыдно и людям показать - добротный, сосновый, с обивкой из атласа.

Оценка: 7.67 / 3       Ваша оценка: