Творчество поклонников

Вышел месяц из тумана

Добавлен
2007-08-15 04:50:11
Обращений
3913

© Александра Дворная "Вышел месяц из тумана"

   Глава 1
   
    - Даяна! Ты готова, дорогая? Машина ждет!
    Да, я знаю, черт возьми! Слышу журчание мотора мерседесса под окном. Нудный, сводящий с ума звук. Мачеха, шофер Джек Стэнтон и старая добрая кухарка Тэсси в белом фартучке, с чопорным выражением не только сморщенного лица, но и задницы, ждут меня на первом этаже. Ха-ха, держи себя в руках. Пришлось немного пожертвовать голосовыми связками во благо их успокоения:
    - Буду через минуту! Я ищу «Ярость» Стивена Кинга.
    Для меня по-настоящему необходимая книга.
    - Милая! - это Анжела, человек, гордо ступивший своей аккуратной ножкой с острой шпилькой на розовой пятке на мамин еще не остывший прах. Да здравствует сексуальная революция и узаконенная проституция! Голос кареглазой феи почему-то подрагивал. То ли от волнения, то ли от страха. Лучше второе.
    - Я упаковала твои книги в саквояж. И точно помню, что «Ярость» тоже там. Поторопись, пожалуйста… Я…
    Да, да, она прекрасно знает, что не может на меня давить. Помучившись секунду-другую, Анжела известила меня в третий раз о машине. Я выскользнула из комнаты и остановилась, вцепившись руками в перила второго этажа, глядя на папиного секс-идола сверху вниз.
    Анжела вела вполголоса переговоры с кухаркой Тэсси, вероятно, решая, чем вытравить меня из комнаты – бесконечными уговорами или газом. Повернувшись, она неожиданно встретилась со мной взглядом и прикусила нижнюю губку, приняв неожиданно виноватый вид. Ути-пути, какое очаровательное зрелище, еб-твою-мать!
    - Знаешь, - сказала я без особого выражения (так уж повелось, не досталось мне способности эмоциональной палитрой злоупотреблять) – тебя сфотографировать и тотчас на выставку «Сочувствие века».
    Она открыла рот, закрыла, снова открыла и вздохнула так, словно я ей на плечи вязанку дров взвалила. Или ковш дерьма на голову вылила. «Ох уж эта Даяна. Просто неисправима» - говорили эти глазки спаниеля. Она решила оставить мою остроумную реплику без внимания.
    Конечно, сумасшедшей в этом доме меня никто не называл. Были взгляды, были вздохи, предложения отдохнуть в санатории, но вслух ничего не произносилось. В конце-концов, позаботились о том, чтобы у меня не было даже повода устроить истерику. Этот трехэтажный дом руководителя фирмы по выпуску микрочипов, принимающих телевизионный сигнал, созданных для современных компактных микросхем, вибрировал от клокочущих в моем сознании противоречий, перемешанных чувств и запутанности, в которую я, наверное, погружалась все глубже и глубже.
    ПОТРЯСАЮЩИЙ дом! ШИКАРНЫЙ, СТИЛЬНЫЙ! Какой ВКУС у мистера Шермона!
    В стиле арт-модерн оформленные залы, и так имеющие слишком внушительные габариты для того, чтобы создавать хоть какое-то впечатление уюта, дорогая кожа на креслах и диванах, полированные столы с металлическими вставками, шкура белого медведя в комнате для приема гостей.… Чтобы знали, кто здесь живет. Богемный мистер Шермон.
    Я не позволила модным дизайнерам тыкать в моей комнате костлявыми пальцами, указывая в каком углу, какая цветная клякса их бредящего сознания поселится раз и навсегда. Отец ничего не сказал. Но репортерам разрешалось фотографировать везде, кроме моей спальни.
   
   
    Глава 2
   
    Некоторое время Анжела молчала, моргая. Ровные длинные ресницы трепетали, словно крылья бабочки.
    - Нам пора ехать… Ты сядешь в машину? Или мне приказать Джеку принести саквояж обратно?
    - Ну что ты, Анжела. Право, не стоит таких трудов. Сейчас спущусь.
    Мне надо было в последний раз зайти в свою комнату за одной вещью, которую хранила с одиннадцати лет. Предмет, завернутый в носовой платок матери, я положила в передний карман своего на редкость бесформенного серого платья. Еще один незначительный бугор не вызовет вопросов. Мало ли что я таскаю в своих карманах…
    «Вышел месяц из тумана…»
    Джек Стэнтон нервно заглаживал жидкие волосики на правый бок, чтобы скрыть разрастающуюся лысину и не заметил, как я проскользнула в машину. Увидев в зеркале мои серые глаза, он дернулся от неожиданности. Машина загудела. Мне и раньше говорили, что взгляд у меня не из приятных.… Но сейчас я встретила живое этому подтверждение…
    Мило, как я надеюсь, улыбнулась шоферу, дабы сгладить ситуацию.
    - Привет, как дела?
    Ответить ему не дала Анжела. Элегантно изогнувшись, она уже одной стройной ногой стояла в салоне мерседеса и внимательно следила за мной. Рвануть бы за рычаг переключения скоростей, надавить на газ, и кости мачехи можно будет собирать по всей Хитледж-Роуд.
    Нет, надо держать себя в руках. Пора уже начать новую жизнь.
    Колледж «Стонвингтона» - наилучшее для этого место. Честно признаться, поджилки у меня тряслись, но я не считаю себя сумасшедшей. И жизнь в нормальном обществе ровесников и целой кучи просто новых людей в месте, где меня никто не знает, надеюсь, поможет вытрясти из башки всю эту голубую муть про коконы подсознания.… Тьфу, я уже, похоже, ощущаю себя вполне нормально. Спасибо колледжу.
    - Ну что, пора трогаться, – Анжела с усилием улыбнулась. Я выпятила вперед зубы, что, по-моему, было не очень-то вежливо, но иной улыбки она не заслуживала.
    Потом мотор автомобиля заурчал сильнее и мерседес плавно покатился по стильной подъездной дорожке. Когда в зеркале заднего обзора я увидела закрывающиеся за нами кованые ворота, запершило в горле, а когда машина выехала на Хитледж-Роуд и понеслась, плавно набирая скорость, я откинулась на заднее сиденье и молча стирала катящиеся из уголков глаз слезы.
    За окном пробегали редкие клочки полей с заросшими сорняком овощными культурами, бесконечные стволы деревьев. Утреннее солнце превращало будни растений в торжество изумрудного и салатового великолепия. Где-то на середине пути густой лес расступился, и восхищенным взорам путешественников предстало озеро «Синяя Лилия». Как гласит легенда, название озера произошло от существования в его глубине лилии синего цвета.
    Так чудесно радуга моих надежд играла сегодня на каждой молекуле окружающего меня пейзажа. И даже золотистые волосы Анжелы высекали нынче искры в моем воображении. Я даже сделала ей комплимент, на что, изумленная, услыхала в ответ:
    - Спасибо, дорогая. Я то же самое думаю и о твоих волосах. Туда, в саквояж, я осмелилась положить тебе небольшой набор косметических средств – пусть это будет мой небольшой презент. Там шампуни, бальзамы, разные маски для лица и увлажняющий крем. То, что я из Парижа этим летом привезла, помнишь?
    И опять это «помнишь» задано таким настороженным тоном, будто мозги мои настолько ослабли, что даже не в силах удерживать даже самую малозначимую информацию. Спокойно, она же хочет помочь.
    - Я тебе благодарна за это, Анжела.
    Как же глупо я себя чувствую! Какие-то сопли, право слово! Но почему-то приятно.… Со мной разговаривают как с нормальным человеком. Вот оно…
    - Как же здорово! – сказала я, в блаженстве вытягиваясь на заднем сиденье.
    - Что? – откликнулся Джек Стэнтон.
    - Все! Пейзаж, птицы…, солнце. Я как будто попала на свободу из зоны строгого режима!
    Джек захохотал, и мне стало еще лучше. Искрились теперь не только волны на озере «Синяя Лилия», но и мой рассудок. Похоже, он очистился. Возможно, у него даже был повод посмеяться. Конечно, ведь на протяжении семи лет мне не позволялось выходить за пределы поместья. «Нервы свели с ума мой организм», – любимая фразочка папаши.
    Нечаянно я увидела себя в зеркале заднего вида и поразилась разрумянившемуся лицу, посветлевшим глазам. Нет, я явно начинала жизнь заново. Наверное, не последнюю роль сыграла в моем освобождении Анжела. Еще бы! Вид бледного, худого, озлобленного на весь мир существа, которое шатается по дому, словно привидение, раздражал ее невероятно.
    Мои глаза не раз сверлили тонкокостную фигуру мачехи. Особенно, когда она ходила по родовому имению, раздавая указания по уходу за садом, подъездной дорожкой, убранству дома и приготовлению пищи. Не помню, чтобы я хоть раз притронулась к пище за ужином.
    А сейчас мне захотелось это сделать. Сесть с Анжелой за наш полированный обеденный стол и насладиться, причмокивая жирными губами, мягчайшей куриной ножкой под соусом карри.
    Душа пела. Впервые за многие месяцы сердце стучало как едва задетый метроном, а солнце, отыгрывая на колыхающихся волнах озера, слепило глаза.… Вдыхая лившийся из-под опущенного стекла воздух со всеми его летними ароматами, я добровольно приближалась к границе между явью и фантастическими видениями. Только одна-единственная мысль скребла бедные мозги… Покоя не давал один вопрос.
    - Анжела?
    - Да, дорогая? – голос полон бескомпромиссной нежности и заботы и он усыплял. Еле шевеля языком, я сумела выговорить.
    - А почему мой отец сам не повез меня в Стонвингтон?
    - Послушай, надеюсь, ты на него не сердишься. Сегодня важное заседание совета директоров его компании, на котором они будут обсуждать планы реконструкции новой хирургической клиники для детей… Знаешь, там в районе Центрального городского парка… Твой отец хочет предложить выкрасить фасад в бледно-голубой и …
    Тихо плещутся волны большой воды большого озера.… Кричат чайки.… Сегодня день того, что я делаю «впервые»: «впервые» за семь лет покинула особняк, «впервые» по-дружески заговорила с Анжелой, «впервые» дала волю слезам после смерти матери, а сейчас «впервые» буду спать без кошмаров.
    Такая перспектива меня вполне устраивала. Я отключилась.
   
   
    Глава 3
   
    Шорох листьев под копытами лошади возвестил о ее приближении и я обернулась с радостью во взоре. Лилиан Шерман превосходно держалась в седле и всегда чувствовала себя комфортно на лошади. Но сейчас она была несколько обеспокоена.
    Видимо, на прогулке мама была не одна. Кто-то ехал следом за ней. Ветки леса на территории поместья Шерман были не такими густыми, как в этом месте. Прогулка была вне дома.
    Я никак не могла разглядеть таинственного спутника матери. А ее он, судя по всему, пугал своим присутствием. Услышав шелест, Лилиан вздрогнула и пришпорила свою кобылу. Лошадь рванулось вперед через кусты дикого шиповника и оказалась нос к носу с молодым мустангом, на хребте у которого мило устроилась я. Надо было видеть, как исказилось от ужаса лицо матери. Она одержимо натягивала вожжи, пытаясь усмирить кобылу, и кричала:
    - Что ты здесь делаешь?! Убирайся! Слышишь!
    И тут над лесом пронесся громоподобный бас.
    - Лилиан! Вернись, мы не договорили!
    Светлые волосы разметались в стороны, она издала жалкий звук. Я поняла, что мама плачет. Только никак не могла взять в толк, почему. А она плакала и отчаянно повторяла:
    - Даяна, прочь! Скачи прочь!
    - Нам нужно поговорить! – воздух вибрировал от угрозы, исходящей от преследователя.

Оценка: 8.75 / 4       Ваша оценка: