Творчество поклонников

Бог из глины. Часть 1

Добавлен
2007-08-23 18:21:42
Обращений
12076

© Иннокентий Соколов "Бог из глины. Часть 1"

   
    Ранним утром, он раскрывал глаза, проклиная все на свете, словно в детстве, когда единственным, за что стоило держаться было время ночи – не нужно идти в школу, чтобы потом, после уроков зубрить домашнее задание. Сон – его было так мало, особенно теперь, когда ночи стали спокойнее, не в пример беспокойному детству. Он выкарабкивался из сна, обретая себя на смятой простыне, с трудом раздирая слипшиеся глаза. Плелся на кухню, где терпеливо ожидал, пока тонкая струйка воды просочится в старый чайник, с отлетевшей эмалью (пару раз Сергей забывал выключить огонь вовремя, и приходилось потом битый час оттирать потемневшую белизну боков губкой, смоченной чистящим средством). Зажигал огонь, и готовил нехитрый завтрак – чаще всего пара бутербродов, или яичница, от которой хотелось плеваться. Пока чайник неторопливо закипал, Сергей пристраивался за кухонным столом, облокотив голову, и тихонько покачивался, проклиная тот миг, когда ему вздумалось устроиться на эту гребаную работу.
    Что и говорить, новые рыночные отношения – перевернули его спокойный мир. Это было совсем не то, чему учили раньше, к чему он готовился. Мир сошел с ума, и теперь оставалось либо вместе с ним, делать это самому, либо приноравливаться, хвататься зубами, вгрызаться, чтобы не оказаться на самом дне. Это была его первая работа. Его словно окунули в полынью с незамерзающими краями, и он судорожно хватал воздух, пытаясь выбраться, не думая ни о чем другом, что могло помешать бы ему.
    Это оказалось чертовски трудным – дни улетали, словно искры огня, похожие друг на друга. Работа иссушала, не давала думать ни о чем другом – это раздражало. Смысл жизни оказался чертовски простым и понятным, он сузился до набора простых, однотипных действий, которые приходилось выполнять каждый божий день, только чтобы удержаться на плаву.
    Первые месяцы он просто вбивал данные в расходные документы – в памяти остались сотни наименований товара, и даже теперь он мог, не задумываясь назвать, сколько стоит тот или иной напиток, пакетик чипсов, упаковка гребаного пива. Позже, его повысили, и следующие полтора года он провел за рулем «Москвича».
    Полтора года, состоящих из одинаковых дней, дней близнецов, чертовых клонов – он смотрел на себя словно со стороны, удивляясь собственному спокойствию и терпению, хотя последнее оказалось вовсе не безграничным. Усаживаясь в машину, он смотрел перед собой, и в растрескавшемся лобовом стекле видел не неровную кладку стены гаража, нет – он видел дорогу, что лежала между короткими отрезками суеты.
    Дороги было слишком много – он исколесил тысячи километров плохого асфальта, мотаясь как заведенный по окрестным деревенькам и селам, куда угодно, лишь бы там находился ларек-другой, маленький магазинчик или на худой конец железная будка союзпечати, переделанная под торговую точку. Вся работа заключалась в том, чтобы убедить несговорчивых продавцов приобретать товар своей фирмы. Только и всего.
    Он ненавидел эту работу!
    Так же, как ненавидел все эти равнодушные постные лица продавцов, хозяев и хозяек, перед которыми приходилось стелиться, угождать, заискивать – все что угодно, только бы оказаться на высоте, и вечером, сдавая карточки с заказами, ловить завистливые взгляды коллег, таких же неудачников, как и он, которым в этот раз повезло меньше. Единственное, что удерживало его там – деньги. Не слишком много, но вполне достаточно для того, чтобы обеспечить двоих, и даже немножко отложить на потом.
    Дни улетали вдаль, рассыпались жженой известью, отлетали галькой из-под колес, змеились трещинами на лобовом стекле - это не могло продолжаться вечно.
    Зима, казалось, будет бесконечной. Она заметала путь, отчего становилось трудно удержать автомобиль на дороге. Заставляла сжимать зубы каждый раз, когда «Москвич» утыкался хромированной решеткой радиатора в очередной огромный сугроб на обочине. Ей не было конца – метели сменялись заморозками, и даже когда зима ненадолго решала сменить гнев на милость – это оказывалось очередным способом испортить жизнь. Лужи, оставшиеся после подтаявшего накануне снега, превращали дороги в один огромный каток. Март пришел на смену февралю, но ничего не изменилось – все те же морозы, и много-много белого снега вокруг, отчего рябило в глазах, и хотелось провалиться ко всем чертям, только бы не созерцать это бескрайнее, белое безмолвие.
    В тот мартовский день ничего не предвещало беды.
    С самого утра ненадолго выглянуло солнце, растопило наледь. Шины «Москвича» шлепали по обнажившемуся асфальту, и Сергей против воли улыбнулся, – возможно, хотя бы сегодня не придется балансировать на краю, пытаясь не выскочить на обочину.
    Часть заказов он насобирал еще до обеда. Заскочил не надолго домой. Надежда изготовила некоторое подобие яичницы – Сергея злило то усердие, с которым супруга раскатывала яичный белок по сковороде, добиваясь чтобы того было побольше. Как результат – тонкая подгоревшая корка на одном яйце, и вспенившийся, полусырой белок на втором. Правильнее было бы вывалить эту чудо-яичницу в мусорный бак, но из-за постоянной нехватки времени, приходилось довольствоваться тем, что есть – Сергей, давясь, заглатывал обед, прихлебывая обжигающий чай, и бормоча слова благодарности, бросался к машине.
    Согласно маршруту, ему предстояло посетить близлежащий городок, знаменитый как курортное местечко, полное разных достопримечательностей. Чудная природа, любоваться которой, совершенно не было времени. Леса, речка, монастырь, - в общем, все, что душе угодно. Зимой этот горе-курорт вымирал, чтобы весной-летом превратиться вновь в шумный улей.
    Перед въездом в город, дорога спускалась под большим уклоном, приходилось соблюдать осторожность, чтобы не вылететь за ограждение – слева от дороги, высокий обрыв заставлял поверить в то, что лучше не спешить некоторое время, по крайней мере, до тех пор, пока не покажется дорожный знак, на котором большими буквами было выведено название этого чудного местечка.
    На все про все ушло чуть больше часа. По правде, говоря, можно было бы вообще не приезжать сегодня, но Сергей пожалел об этом чуть позже – после обеда резко похолодало, задул северный ветер, заморосил мелкий дождик, отчего лобовое стекло становилось матовым из-за наледи, покрывающей его толстым слоем. Дворники уныло царапали лед, впрочем, совершенно безрезультатно. Приходилось вылезать, и ругаясь оттирать стекло тряпкой, предусмотрительно смоченной бензином. Это помогало, хотя и не надолго.
    Основное развлечение поджидало впереди. Вода, все утро сбегающая по дороге веселыми ручьями, замерзла, и первая попытка взобраться наверх, оказалась пустой. Сергею удалось преодолеть половину подъема, после чего машину занесло, и ему чудом удалось не зацепить торчащий из снега бетонный столбик ограждения.
    Пришлось задом катиться вниз – на его «Москвиче» зеркала заднего вида были вынесены на крылья передка, и благодаря чудной погоде, с таким же успехом можно было бы смотреть в собственную ладонь. Пришлось катиться назад, приоткрыв дверцу, и выглядывая из нее, словно паяц из деревянной шкатулки. Мимо промчалась дорогущая иномарка с полным приводом – Сергей проводил ее завистливым взглядом.
    Следующая попытка оказалась хуже предыдущей. Он не успел набрать скорость, и пришлось останавливаться, не пройдя и четверти подъема. Лысая резина скользила по льду, машина отчаянно буксуя, все норовила развернуться поперек дороги. Пару раз, Сергею пришлось сдерживать дыхание, сжимая руками бесполезный руль.
    От того, что приходилось все время вертеть головой, выглядывая, что творится сзади, заболела голова. Потратив чуть больше часа, Сергей с тоской понял, что придется тащиться по объездной дороге, делая многокилометровый путь по безлюдной дороге, что пролегла вдоль бескрайних колхозных полей (или как стало модным называть сейчас – фермерских угодий). Погода и наступающая темнота не добавляли оптимизма. Словно в наказание повалил снег, отчего дорога домой стала напоминать волшебный путь к неуловимому счастью.
    Проскочив пару деревень, Сергей вынужден был признаться, что эта дорога совсем не на много лучше той, по которой ему так, и не удалось вернуться домой. Ветер усилился, и, оттирая стекло замерзшими пальцами, Сергей проклял тот миг, когда решил заехать в тот гребаный городишко, соблазнившись возможностью немного подзаработать.
    Все произошло где-то на половине пути. Потеряв опору, «Москвич» как-то вдруг засуетился, взревел двигателем. Сергей крутанул руль, запоздало пожалев о столь опрометчивом поступке, на миг, растерявшись, выжал сначала тормоз, а потом зачем-то газ.
    Машину выбросило с дороги в поле. Захрустел, ломаясь, тонкий слой слежавшегося снега, и «Москвич» наполовину погрузился в белую снежную постель. Сергей выругался.
    Хуже этого нельзя было ничего придумать. Если он не выберется в ближайшие час-полтора, снег завалит машину так, что придется не один день выкапывать ее, освобождая из снежного плена.
    С трудом он открыл дверь, вывалился из машины, и тут же по колено провалился в снег.
    - Черт!
    От дороги к обочине протянулись неглубокие колеи – следы колес. Сергей с тоской провел по ним взглядом. В углублении асфальта, чуть поблескивал ровный слой льда. Сергей протопал к багажнику, даже не представляя, каким образом выбираться из ловушки.
    Лопаты в багажнике не оказалось, впрочем, иного он и не ожидал – откуда ей там взяться, если лично он никогда не задумывался о том, что когда-нибудь попадет в подобную переделку. Буксировочный трос, запаска и пустая канистра вряд ли годились для того, чтобы откопать машину.
    Сергей захлопнул багажник. Все что ему требовалось – любой предмет, который можно использовать как лопату. Пока не поздно.
    Решение пришло внезапно. Сергей бросился к двери – на переднем пассажирском сиденье лежала рабочая папка. Сергей осторожно вытряс из нее документы - карточки для заказов, рекламные буклеты и прочий бумажный мусор.
    Следующие полчаса он отбрасывал снег папкой, очищая путь. От того места, где остановилась машина, до самой дороги он прокопал широкую траншею, достаточную для того, чтобы выехать. Затем завел двигатель, и осторожно выжал сцепление.
    С четвертой попытки ему удалось выбраться на дорогу. К тому времени, как вдалеке показались огни родного города, окончательно стемнело. Ветер стих, и снег прекратил усыпать дорогу белыми хлопьями, но Сергею было достаточно и того, что пришлось пережить за день. Отчаянно болела голова, и хотелось только одного – поскорее попасть домой, забраться в теплую ванну, и прикрыть глаза, наслаждаясь теплом и покоем.
    Он устал так, что даже неудобное сиденье автомобиля, казалось мягкой пуховой подушкой.

Оценка: 9.00 / 2       Ваша оценка: