Творчество поклонников

Бог из глины. Часть 1

Добавлен
2007-08-23 18:21:42
Обращений
12402

© Иннокентий Соколов "Бог из глины. Часть 1"

    От его стен исходило ровное тепло. Он словно шептал:
    - Не бойся малыш, пока ты здесь, все будет хорошо. Как в детстве. Поверь…
    Сергей стоял на кухне, чувствуя как холодный, липкий страх уступает место странной уверенности, что все будет хорошо.
    Это его дом. Его жизнь. Дом защитит, ему нечего бояться в этих старых стенах
    В конце концов – здесь прошла часть детства. Он стоял в кухне, сжимая стакан с молоком, медленно приходя в себя после кошмара...
    Как тогда, когда задремал, сидя за столом, а в переполненной ванне захлебывалась уснувшая супруга. Сергей не знал, что ей снилось, ему было достаточно того, что он увидел сам – дом разговаривал с ним, как со старинным приятелем, шептал, уговаривал потерпеть немного:
    - Все впереди, малыш, вот увидишь! Мы вместе одно целое – ты и я, и уж как-нибудь разберемся, как жить дальше. Возможно, придется кое-кому задать взбучку, но не стоит сильно переживать по этому поводу. Все что ни делается – к лучшему, и ты как никто другой знаешь это. А до тех пор, все будет оставаться таким, как есть.
    На самом деле, все и оставалось, как есть. И стакан молока оставался стаканом молока. Правда, допотопная бутылка, оказалась вдруг обычным прямоугольным пакетом, с нарисованными коровой и залихватского вида молочником.
    (Не удивляйся, и не бойся - все будет хорошо…)
    Просто показалось. Немного задремал на ходу, вот и память подбросила картинки из детства, чтобы сон и явь сплелись в один клубок. Бывает и такое, в конце концов. Так что парень, не дури – пей свое молоко, и не забивай голову глупостями, тем более, впереди еще много всего интересного.
    (Пей это гребаное молоко, и не суй свой любопытный нос, куда не следует…)
    А впрочем, все будет хорошо, малыш. Тебя ждет теплая постель, и ласковые сны, как в детстве, когда ты сопел в две дырочки, закутавшись в теплое одеяло так, чтобы выглядывал только кончик носа. А луна пела колыбельную, и ты вторил ей, посапывая в полусладкой дреме.
    (Все будет хорошо…)
    Сергей тихо засмеялся и отпил первый глоток.
   
    9. Свадьба
   
    Они ждали своей очереди на рассыпающихся ступеньках городского загса.
    Надежда неприязненно рассматривала убогое здание бывшего кинотеатра. Кирпич местами осыпался, и загс являл собой превосходный образчик типично провинциального колорита. С одной стороны место, где навеки соединяются людские судьбы, с другой – разрушение и обветшалость. Подобный контраст действовал на нервы на меньше, чем затянувшееся ожидание – стерва регистраторша, удовольствовавшись традиционным подношением в виде бутылки шампанского и коробки конфет, умудрилась таки всунуть вне списка еще одну венчающуюся пару.
    Теперь приходилось толпиться дружной оравой у щербатых стеклянных дверей, ожидая, когда, наконец, можно будет отдать дань традиции, и подтвердить парой росчерков согласие на взаимное счастье.
    Приглашенные гости перешептывались, разбившись на кучки, обсуждая друг друга, молодых, да и просто все на свете. Надежда поправила платье, и оглянулась. Сергей стоял чуть поодаль, сжимая букет с цветами.
    Наконец-то стихла торжественная музыка, и счастливая пара выпорхнула из загса. Суетился маленький бородатый фотограф, который, сильно картавя, не то от волнения, не то от усердия, расставлял приглашенных гостей, чтобы выбрать, на его взгляд, наиболее удачный ракурс.
    Из-за стеклянной двери выскочила разряженная, словно рождественская елка, регистраторша, с неестественным макияжем, на неправдоподобно высоких шпильках. Она потащила молодых делать фотографии у зеркала, (еще одна нелепая традиция), предварительно наказав гостям, занимать места в зале для торжеств.
    В специально отведенной комнате эта нагримированная особа (типичная сука – почему-то сразу решила Надежда), провела короткий инструктаж. Распределила роли, бегло описала предстоящую церемонию.
    Зал представлял собой довольно просторное помещение. Впереди на небольшом помосте-сцене, сантиметров двадцать высотой, стояло разбитое пианино, за которым примостился учитель городской музыкальной школы, зарабатывающий таким образом дополнительный доход, а также располагался стол регистратора. Сразу за сценой, притаилась скромная, малозаметная дверца, выходящая в комнату инструктажа, в которой сейчас и находились молодые.
    Сбоку, от помоста, начинался коридор для гостей, выходящий в холл. Все уже собрались, ожидая начало церемонии.
    По сигналу регистраторши, Сергей с Надеждой вышли на сцену, миновав маленькую дверь. Музыка ударила в лицо, и Надежда, на мгновение растерялась, начисто позабыв все рекомендации противной тетки.
    Сцена освещалась яркими софитами. Надежда, выйдя из полутемной комнатушки в свет, сразу ослепла. Она улыбалась, не видя, что творится в зале. Пока привыкали глаза, она моргала, всматриваясь в темноту.
    Регистраторша кивнула головой, и музыкант ударил по клавишам.
    (Теперь детка, обратной дороги не будет…)
    Надежда повернула голову, желтые пятна перед глазами постепенно пропадали, и она рассмотрела силуэт Сергея. Он показался ей немного странным.
    (Черт, никак глаза не привыкнут к свету…)
    Она взяла его под руку, и с удивлением втянула носом странный запах. Пахло не любимым одеколоном Сергея, а…
    (Что-то сырое, и затхлое, а ну-ка, давай подумаем вместе, что это может быть…)
    …чем-то смутно знакомым.
    Наверно нервы шалят, подумала Надежда, стараясь прогнать непонятную тревогу.
    - …собрались здесь сегодня – регистраторша что-то говорила, обращаясь к гостям, заученно произнося один и тот же опостылевший традиционный текст.
    Ее слова обрывками доносились до встревоженного сознания Надежды.
    (Словно эта сучка набрала полный рот свежего дерьма…)
    Надежда всматривалась в темноту зала, пытаясь рассмотреть лица гостей, увидеть родителей, но толпа сплылась в одно мутное смазанное пятно, словно став одним многоголовым существом, что жадно глазело десятками блестящих, плотоядных глаз, стараясь не упустить ничего, чтобы потом, сытно отрыгивая за праздничным столом делиться впечатлениями, возбужденно бормоча и глубоко дыша десятками глоток, разливать в бокалы шампанское, и время, от времени покрикивать опостылевшее «Горько!»
    - Готова ли ты Надежда быть с мужем и в горе и в радости, в богатстве и бедности?
    (Аминь…)
    Надежда глубоко вздохнула:
    - Да…
    Регистраторша странно взглянула на нее, и отвернулась.
    - И пока смерть не разлучит вас…
    Надежда вздрогнула и перевела взгляд на Сергея. И чуть не закричала от страха - существо, которое она держала под руку, не имело ничего общего с ее женихом!
    Это был не Сергей. Более того, это был вообще не человек. Словно кусок глины хорошенько размяли, и вылепили грубое подобие человеческой фигуры. Вместо лица у существа была одна гладкая поверхность, с трещинкой рта, и булавочными уколами глаз. Похожие на вареники уши топорщились маленькими кусочками глины. Существо поймало ее взгляд – трещинка, заменяющая рот, хищно изогнулась, сложившись в некое подобие улыбки.
    (Как я тебе, милая?)
    Регистраторша старательно прокашлялась, и обратилась к существу:
    - А ты, Сергей Жданов, согласен взять в жены, Надежду?
    (И пока смерть не разлучит вас…)
    - Да – хрипло прокаркало существо, и кивнуло бесформенной головой.
    Надежда почувствовала, как зал с гостями поплыл куда-то в бок.
    (Только не кричи…)
    - Объявляю вас мужем и женой – победно выкрикнула регистраторша, и слегка кивнула, радуясь вместе с ними новообретенному счастью.
    Гости, ликуя, взвыли. Крики «Горько!» наполнили зал. Надежда, теряя сознание, обвисла на руках существа. Оно, не растерявшись, тут же деловито потащило ее к выходу. Гости потянулись следом, довольно потирая руки. Надежда сумела рассмотреть какие-то незнакомые рожи с воровато бегающими поросячьими глазками – под стать жениху!
    Странная истома сковала ее. Существо что-то пробормотало и взяло ее на руки. Под шум гостей, оно вынесло ее на улицу, и Надежда увидела, что вечер опустился на город, ощетинился тысячей огней в окнах многоэтажных домов.
    - А теперь общее фото! – суетился подозрительный субъект с мертвенно бледным лицом, длинный и худой, словно карандаш.
    Гости одобрительно ворчали, выстраиваясь рядком.
    - Где цветы?!! – Фотограф вскинул руки, словно умирая от негодования – Немедленно дайте невесте цветы!
    Существо ткнуло Надежде в руки букет, и та машинально взяла его, подивившись неприятной тяжести. Она опустила взгляд, и увидела, что среди засохших бутонов с наполовину выпавшими лепестками, разместился странный предмет, перевязанный атласной лентой.
    (К черту…)
    Это сон – внезапно поняла Надежда, и набрала полную грудь воздуха, чтобы закричать в эти мерзкие отвратные рожи:
    - Это сон, гребаный сон, и вы лишь тени в моем сне. Мысли, которым не место в голове….
    Но вместо этого раздался жалкий писк, и фотограф щелкнул вспышкой.
    Надежда дернулась, и открыла глаза. Она сидела на кровати, одна, в белом свадебном платье, держа в руках букет, подаренный существом. В спальне было тихо, лишь из шкафа раздавалось противное шебуршание, словно там ворочалась огромная крыса с длинным, гладким, блестящим хвостом.
    (Не отвлекайся, милашка, разве тебе не интересно - что там, внутри?)
    Надежда развязала ленточки, и сдернула прозрачную пленку. Цветы рассыпались, и она увидела небольшой, чуть больше полметра длиной, кусок водопроводной трубы.
    (И в горе и в радости…)
    С одной стороны, ржавое железо было испачкано чем-то темным, липким. Надежда отняла руку и почувствовала признаки приближающейся рвоты.
    (И пока СМЕРТЬ не разлучит вас!!!)
    Кровавые сгустки, кусочки черепной кости и брызги мозга – вот чем была испачкана труба!
    Надежда отбросила железку, и закричала. Двери шкафа вздрогнули – будто что-то тяжелое ударило с той стороны, что-то мягкое, грузное.
    (Готова ли ты стать хорошей женой, крошка?)
    Существо, (а это именно оно детка, и мы знаем это наверняка, так ведь?) толкнуло двери, и выбралось из шкафа, разбрасывая клочья одежды, разорванной его острыми когтями, остановилось у самой постели. Глазки-бусинки горели неистовой злобой, словно оно пришло…
    (Исполнить свой супружеский долг, только и всего, детка…)
    … убивать!!!
    Оно протянуло руки, и Надежда закричала.

Оценка: 9.00 / 2       Ваша оценка: