Творчество поклонников

Бог из глины. Часть 2

Добавлен
2007-09-23 09:04:58
Обращений
11857

© Иннокентий Соколов "Бог из глины. Часть 2"

   
    На плоской поверхности, заменяющей существу лицо, прорезалась кривая, глубокая трещина. Она разошлась, окаймляясь потрескавшимися складками, очевидно заменяющими губы. Вместо глаз, у существа образовалось две впадины, в которых вспыхнули алые искры.
    Существо зашамкало и захрипело:
    - Привет детка…
    Маша онемела, не в силах закричать. Существо толкнуло ее, и она упала на холодный пол. Ее руки ощутили неровную холодную поверхность.
    Существо зашлось отвратительным кудахтаньем, очевидно заменяющим смех. Оно схватило Машу за руку. Несмотря на то, что его тело было мягким как (глина!) пластилин, хватка у существа была, будь здоров. Оно потащило ее из залы.
    - Не надо, пожалуйста, не надо… Отпусти меня, отпусти!!!
    Оно протащило Машу по коридору, мимо детской (эта пустая комната, заставленная картонными коробками, в которой нет ничего, что, дало бы ей право называться детской комнатой), мимо штор, скрывающих вход в библиотеку, протащило дальше, оставив позади веранду с засохшими стеблями в потрескавшихся цветочных горшках. Оно тащило ее, не слушая крики и стоны, (мне больно, отпусти меня, отпусти, пожалуйста, пожалуйста, ну, пожалуйста, же…) протащило мимо высокого зеркала, в котором отразились тусклые вспышки света и какой-то неземной пейзаж (огромная закопченная башня, окруженная розами, растущими вокруг, насколько хватало глаза), протащило дальше (голова больно билась о каждую ступеньку) вниз, сначала по одной лестнице, затем, возле дверей, (что вели прочь из этого проклятого дома, на улицу, туда, где каменная рыба, выплевывала струйку воды в старый фонтан с позеленевшими монетками), и потащило ее дальше вниз, в подвал.
    Маша плакала, умоляя равнодушное существо, в душе понимая насколько тщетны ее просьбы. Существо прогрохотало по ступеням и затащило ее в полутемную кухню, где работал старенький холодильник. Не останавливаясь ни на мгновение, существо распахнуло тяжелые пыльные шторы, скрывающие тамбур, и открыло дверь, ведущую в погреб. Когтистый палец щелкнул выключателем – под потолком зажглась одинокая лампочка в треснутом патроне.
    Оно бросило ее на холодный глинистый пол, и принялось царапаться о дальнюю стену погреба, представляющую собой растрескавшийся фанерный щит. Существо пищало и бормотало, тщетно пытаясь проникнуть за щит, его пальцы оставляли глиняные разводы на покрытом паутиной дереве.
    Существо плакало, напрасно тратя силы, потом повернулось к девочке Маше. Та подобралась, чувствуя, что сейчас начнется то, ради чего существо притащила ее сюда. Огоньки-бусинки глаз существа вспыхнули в глиняных глазницах, и длинные, покрытые трещинами руки потянулись к ней.
    Оно схватило Машу и толкнуло ее на щит. Это было больно. Маша пробила своим телом отверстие в перегородке, и упала по ту сторону, прямо в объятия омерзительно липкой паутины, разросшейся пыльными гроздьями в этом небольшом, насквозь пропахшем сыростью и плесенью помещении.
    Она подняла голову – вверху светлел квадрат крышки погреба, изнутри заколоченной толстыми, необструганными досками. Кто-то видимо очень сильно не хотел, чтобы в этот погреб можно было попасть извне.
    Существо радостно взвизгнуло и начало протискиваться в образовавшееся отверстие. Оно тянуло свои мерзкие лапы, приближаясь к Маше. Та отпрянула и уперлась спиной в холодную стену, выложенную из огромных каменных блоков.
    Теперь она оказалась заточена в этом прямоугольном помещении, и ей некуда было бежать. Существо уже почти полностью протиснулось в каморку, и теперь Маша знала, что секундная стрелка на маленьких наручных часах отсчитывает последние секунды.
    (Крошка, постарайся насладиться этими прекрасными мгновениями, ведь это теперь единственное, что осталось у нас, не так ли?)
    Существо взревело и бросилось на Машу. Она снова оказалась в его объятиях. В глазах померкло, и она обреченно застыла, ожидая конца.
    - Черт, малышка, да это же всего-навсего сон, просто дурной сон, вот сейчас ты проснешься, и все будет хорошо. Ну, давай же, проснись…
    Тихий голос умолял, раздаваясь где-то в голове девочки. Существо не могло слышать его, но, тем не менее, ослабило хватку. Маша попыталась проснуться, но у нее ничего не вышло. Она открыла глаза, ожидая увидеть все, что угодно, кроме этого проклятого места, но все равно оказалась в темной каморке, наедине с мерзкой тварью, которая собиралась задушить ее в своих ослизлых объятиях.
    На мгновение стены поплыли, словно плавилась пластмасса на проволочном каркасе манекена, затем все снова встало на свои места. А еще голос тихонько шепнул девочке Маше:
    - Давай крошка, выбирайся отсюда, ради всего святого, выбирайся…
    Маша, что есть силы, оттолкнула существо, и прыгнула в щель, продираясь сквозь острые обломки щита, чувствуя, как в тело впиваются занозы. Она стремилась вперед, к свету. Существо сзади взвыло, и бросилось за ней. Девочка выскочила из погреба, и повернула налево, запуталась в шторах, после чего вырвалась из плотной ткани, чуть не задохнувшись от пыли.
    (Это дом, этот чертовый дом – он тянет к тебе свои лапы, и существо лишь верный исполнитель его воли…)
    Она выбежала из кухни и снова повернула налево – на этот раз к лестнице.
    (Боже, как много на ней ступенек!)
    Где-то позади, догоняло существо, чтобы утащить назад, в темный погреб. Маша бежала, отсчитывая ступеньки, спотыкаясь, хватаясь руками за шатающиеся перила. Она выскочила на лестничную площадку и бросилась к дверям, ведущим прочь из этого проклятого дома.
    (Закрыто!!!)
    Что же происходит, черт возьми! – Маша точно помнила, что не закрывала двери. Тогда кто же сделал это?
    Чудовище, что ждало ее в лесу, прячась за вековыми соснами?
    Или неизвестный музыкант, со смазанным лицом?
    А быть может это одно и то же существо, которое неведомым образом перемещалось по дому, проникая сквозь щели, одновременно поджидая ее на улице, прячась за бронзовой рыбой фонтана, и извлекая печальные ноты осени из разбитого пианино, которому совершенно не нужен тапер?
    Существо уже было совсем близко. Оно недовольно пыхтело, перепрыгивая через ступеньки, бормоча непристойности. Еще немного и оно догонит ее…
    Маше ничего не оставалось, как бежать, не останавливаясь дальше. По лестнице ведущей наверх. Туда, откуда притащило ее существо – в огромную залу, освещенную тысячей свечей, и где играет черное пианино, становясь, то новым и сверкающим лаком, то хрипящим и умирающим от старости.
    Она в который раз пробежала мимо зеркала, уже ни обращая внимания на отражение.
    (На самом деле она уловила краем глаза, какое-то движение за стеклом, но это было уже неважно…)
    Девочка бежала по коридору, который удлинялся на глазах. Она пробежала детскую и библиотеку. Пробежала мимо множества дверей, которых никогда не было в этом коридоре, да и сам коридор то поворачивался, то поднимался вверх, становился вдруг настолько узким, что приходилось протискиваться, продвигаясь боком, лишь бы только не оставаться на месте.
    Когда Маша остановилась, она поняла, что совершенно не представляет себе, где находится. Коридор стал огромным и извилистым. Шлепающие шаги существа остались позади, и можно было перевести дыхание.
    Пустой коридор, и тысячи дверей. Слева и справа. Они были одинаковые – потемневшие от времени, с причудливыми ручками, с множеством завитушек, отлитыми из бронзы. В некоторых из них торчали ключи в замочных скважинах. В некоторых нет.
    Маша толкнула первую попавшуюся дверь. Та раскрылась. За ней оказался другой коридор – копия предыдущего. Девочка пошла во нему, пытаясь найти выход из дома. Коридор закончился дверью. Маша толкнула ее, уже заранее зная, что увидит за ней.
    - Коридор, детка, еще один гребаный коридор…
    Голос в голове стал другим. Неприятным, причмокивающим.
    (Оно жует глину – поняла, дурочка?)
    - Ну, давай, девочка, попробуй-ка найти выход…
    Маша ходила по коридорам, с ужасом понимая, что навеки обречена теперь, оставаться здесь. Она шла до тех пор, пока отчаяние не навалилось жадным потным зверем, заставляя усесться прямо на пол. Легкий ветерок прошелся по коридору, и сменился торжествующим хохотом.
    Пространство сжалось, словно нечестивая рука существа сжала его, как лист бумаги, и девочка Маша проснулась…
    Проснулась на холодном полу. Мария Сергеевна открыла глаза - похоже, она во сне выбралась из теплой кровати, и пол ночи бродила по дому, пугая привидений, которые наверняка водились в этом чертовом логове.
    Чья-то тень упала на нее, и она услышала, до боли знакомый голос:
    - Мама, с тобой все в порядке?
    Мария Сергеевна подняла голову, и увидела склонившуюся над ней дочь. Как оказалось, она сидела на полу, на лестничной площадке, прислоняясь к дверям, ведущим в прихожую. Мария Сергеевна поднялась, и выдохнула, с трудом шевеля пересохшими губами:
    - Воды…
    Это была ее первая и последняя ночь в этом доме.
   
    13. Испорченный праздник
   
    На Рождество Надежда запекла в духовке огромную индейку. Сергей суетился, расставляя посуду. Они праздновали вдвоем. Родители жены наотрез отказались отмечать праздник в их новом доме (на этом настояла Мария Сергеевна). Встречать же Рождество у тестя с тещей, Сергей отказался сам – слишком уж сильны были воспоминания о Новогодней Ночи, проведенной в каменном плену колодца.
    Несмотря на это, Сергей чувствовал себя просто великолепно. Почему-то ему казалось, что назойливая теща больше не сунет свой любопытный нос в его дела.
    (Толстая стерва подавилась пряником, который оказался слишком велик, для ее рта…)
    Что же – они вполне сами способны разобраться между собой, как любящие супруги.
    Надя достала индейку, и Сергей почувствовал, как рот наполняется слюной. Запах был просто отменный!
    На столе уже ожидала бутылочка вина для Надежды, безалкогольное пиво для него самого, салаты и нарезанный ломтиками балык. Все, что нужно двоим, для встречи праздника в узком семейном кругу.
    Надежда отрезала аппетитную ножку, и Сергей впился зубами в сочное мясо. Жена с задумчивой улыбкой следила за ним. Она подняла бокал:
    - С Рождеством…
    Сергей отложил ножку, и потянулся за стаканом:
    - Умгу… - он отпил пиво и продолжил заниматься индейкой.
    Надежда поставила бокал на стол. Ее мысли роились, как осы, она прочистила горло, не зная как начать разговор. Рождество самое подходящее время, чтобы расставить все точки.
    - Сереж… - Надежда мялась, собираясь с мыслями. – Я хочу серьезно с тобой поговорить.
    Сергей отпил вина из ее бокала, и недоуменно посмотрел на супругу, затем вытер руки салфеткой, лежащей рядом, и состроил официальную гримасу.

Оценка: 0.00 / 0       Ваша оценка: