Творчество поклонников

Бог из глины. Часть 2

Добавлен
2007-09-23 09:04:58
Обращений
11897

© Иннокентий Соколов "Бог из глины. Часть 2"

    Где свисает вековая паутина. Где ржавые консервные банки и трухлявые деревянные полки ждут своего часа.
    Внизу…
    Он спустился по лестнице. Остановился на небольшой площадке перед входом в кухню. Слева, прямо под лестницей стоял старый дряхлый шкаф. Насколько помнил Сергей, в нем не было ничего ценного – какие-то обветшалые тряпки вперемешку с изъеденной крысами макулатурой. Нужно будет вынести этот шкаф на улицу и сжечь вместе с содержимым. Сергей кивнул головой – он обязательно сделает это, но… не сейчас. Немного попозже, когда дойдут руки.
    Прямо впереди – толстая дубовая дверь. За ней чулан.
    Сергей потянул дверь на себя. Несмотря на свою кажущуюся тяжесть, дверь легко поддалась, впуская Сергея в ограниченное пространство чулана.
    Чулан как чулан. Немного сыро - все же первый этаж наполовину скрывался под землей, и поэтому вместо окна красовалось небольшое, похожее на бойницу прямоугольное, впрочем наглухо забитое досками. Исключение составляли кухня и ванная – там строители пошли на хитрость, выкопав небольшие прямоугольные карманы, в которые и смотрели окна. Совершеннейшая глупость, особенно когда шел дождь, и карманы благополучно наполнялись водой, несмотря на предусмотренный слив, который вечно забивался листьями и грязью.
    В чулане, впрочем, как и в погребе и омшанике, пол был земляной – дед так и не удосужился забетонировать глинистую поверхность. Вдоль трех стен стояли деревянные полки, на которых Сергей, еще при переезде разложил инструменты. Сверла, гаечные ключи, плоскогубцы – идеальный порядок. Здесь убирать-то особо и нечего. Сергей постоял некоторое время, вдыхая приятный, чуть острый аромат плесени и сырости, и направился к выходу.
    Заглянул в кухню. Скользнул взглядом – здесь ему делать нечего. Это законная вотчина супруги, - пусть она здесь наводит порядок сама. Послушал, как тарахтит холодильник – несмотря на возраст маленький, пузатый ЗИЛ, вполне прилично справлялся со своими обязанностями, посмотрел на допотопный кухонный шкаф. Шкаф держался молодцом – старый, весь покрытый копотью, с маленькими ромбовидными остекленными проемами, сквозь которые виднеется содержимое – такой же старый, бесполезный хлам: банки из-под кофе и консервов (на Пасху в таких банках удобно печь куличи), высокая бумажная коробка из-под лимонных долек, с выцветшими изображениями синьора-лимона и прочих героев сказки про Чипполино, рулоны пищевой фольги, помутневшие полиэтиленовые пакеты, кульки, кулечки с непонятными травами, неизвестными семенами, крышки для консервации, с пожелтевшими резиновыми уплотнителями, и прочее, прочее, прочее – все то, что с таким наслаждением собирают домохозяйки, упиваясь своей бережливостью.
    Сергей хмыкнул – нечего было, и соваться в этот шкаф. Стоит открыть дверцы и все содержимое вывалится на голову опрометчивого глупца, осмелившегося потревожить старого скрягу, чтобы похоронить первооткрывателя, под грудой старья.
    Нет уж, оставим этот шкаф Надежде – женщины умеют находить общий язык со старыми шкафами, так же, как и с невидимой мужскому взгляду пылью и грязью.
    Сергей решительно развел руками тяжелые, пыльные шторы. За ними оказался небольшой тамбур, метра два на два. Сергей раздвинул шторы и вошел в полутемное помещение.
    Он не был здесь давно. Даже во время переезда, когда словно заведенный носился взад вперед, перевозя вещи, он так и не нашел времени заглянуть в пыльный, сумрачный уголок своего детства.
    Три двери. Та, что слева – вход в ванную, с другой стороны. Когда-то ванная была разделена на две части, в каждую из которых был свой вход, но позже дед убрал разделяющую стену, совместив ванную с уборной, затем заколотил одну дверь, ту самую, перед которой стоял Сергей, справедливо рассудив, что нечего разносить грязь по всему дому, да и входить, каждый раз путаясь в пыльных шторах не ахти какое удовольствие.
    Прямо впереди - дверь, ведущая в омшаник. Давным-давно, когда Сережка был сопливым пацаном, дед занимался пчеловодством. Каждую осень он заносил ульи в омшаник, где те и хранились до лета. От самих ульев остались только полусгнившие остовы, да неистребимый запах меда. Сергей улыбнулся. Помимо ульев в омшанике хранилось множество разных интересных вещей – от наполовину разобранного телефона, динамку которого нужно было вращать специальной рукояткой, чтобы вызвать телефонную барышню, до старинного, давно разломанного патефона, пластинки к которому находились там же.
    Не один час маленький Сережка провел в омшанике, копаясь в этих обломках чужой жизни, перебирая старый хлам, останки вещей, некогда верой и правдой служивших прежним хозяевам.
    Сергей толкнул дверь. Запах меда ударил в нос, и забросил в далекое детство…
   
    2. Омшаник
   
    Он проснулся чуть свет, детским инстинктом ощутив время, когда ушла ночь, но утро еще не вступило в свои права. Время между ночью и днем – волшебное время.
    Осторожно, чтобы не разбудить бабушку, замирая от волнения, вылез из-под одеяла, и на цыпочках, вздрагивая, когда босые ноги касались холодного пола, прокрался к выходу из спальни. Прошел мимо библиотеки. Там не было ничего интересно – все журналы в ящиках давно просмотрены, сложены, как попало, в пухлые неряшливые стопки, и с превеликим трудом запиханы обратно. Не было ничего, чтобы могло заинтересовать мальчишку лет десяти и на веранде, где стоял стол, и скучали на окнах домашние растения в своих стареньких горшках.
    Сережка прошел мимо зеркала, спустился по лестнице и вошел в кухню. Он не стал включать свет – полумрак, разбавленный звуком работающего холодильника, навевал мысли о волшебстве. Калейдоскоп ярких, прекрасных картинок, которые со временем потускнеют, оставшись в памяти бесконечно дорогими, милыми, а может быть и не очень, воспоминаниями. Сережка дернул ручку холодильника и заворожено уставился на открывшееся детскому взгляду великолепие. Московская колбаса, сардельки (только того и ждущие, чтобы их окунули в кипяток, в котором они станут горячими и ароматными), консервы в прямоугольной баночке с ключом сбоку, масло… Продукты словно шептали – съешь меня малыш.
    - А вот возьму и съем! – Сережка вытащил масло и колбасу, и тихонько прикрыл холодильник. Не спеша, достал из хлебницы, стоящей на столе, вчерашний, но все еще мягкий, батон, отрезал приличный ломоть. Все так же, не спеша, словно соблюдая одному ему известный ритуал, намазал хлеб маслом, сверху уместил приличный кусок колбасы.
    Так, самое главное – из холодильника же, Сергей достал запотевшую бутылку молока, выдавил белую тонкую фольгу, и налил полный стакан. Граненые стенки стакана вмиг покрылись изморозью.
    - Ну, вперед – Сережка вонзил зубы в бутерброд.
    На все про все ушло жалкие пять минут. Подкрепившись, он заметно повеселел. Теперь вперед. Давно уже пора посмотреть, что там делается в заброшенном омшанике.
    Шторы разошлись, пропуская ребенка в обитель тьмы. Он толкнул дверь, и протиснулся в пыльное, прохладное помещение. Сладкий запах меда и пыли – причудливое сочетание. Пол в тамбуре был забетонирован, в темноте Сережка натыкался на многочисленные свертки, мешки. Добрался до нужной двери и ввалился в омшаник. Нашарил допотопный выключатель – с электрическим треском вспыхнула лампочка, вкрученная в треснутый пластмассовый патрон. Темнота рассеялась под тусклыми лучами неровного света, перейдя в изломанные, странные тени, которые отбрасывал разбросанный повсюду хлам.
    Омшаник занимал часть первого этажа и представлял собой продолговатое помещение, где в беспорядке были свалены остовы ульев, обломки мебели (в куче мусора с трудом угадывался силуэт разломанной кровати), куски ржавых труб – один из отрезков был небрежно прислонен к стенке, словно кто-то впопыхах забыл его здесь. Старые трухлявые матрацы небрежно сброшены у дальней стены, а у самого входа, в огромных деревянных коробках полно сокровищ – наметанный глаз Сережки выхватил старинный велосипедный звонок, там же нашелся старинный телефонный аппарат – небольшая квадратная коробка с рычагом для трубки и рукояткой динамки, терпеливо поджидали обломки аппаратуры непонятного назначения, не то радиоприемника, не то еще какого-то загадочного прибора, пылились радиолампы, останки игрушек, все это манило взор, притягивало своей таинственной силой, обещало волшебство…
    (Иди малыш, посмотри, сколько здесь всего… Тебе будет интересно…)
    Сережка, словно зачарованный сделал шаг вперед.
    Руки сами потянулись к коробке. Он перебирал старый никому не нужный хлам, выброшенный прежними хозяевами, вдыхал своеобразный аромат старины, смесь нафталина и пыли, плесени и сырости, запах прошлого, которое словно коснулось его своей скрюченной артритом рукой, предлагая совершить путешествие в давно ушедшие времена, когда не было телевизоров и магнитофонов, когда старая пластинка крутилась в патефоне, рождая мелодию венского вальса, не было никаких проблем, и вся жизнь лежала впереди одной длинной, светлой стрелой.
    Этот запах навсегда остался для Сережки запахом детства. Запахом прошлого…
    Он уселся на холодном земляном полу, забыв обо всем. Сережка трогал старые вещи, наслаждаясь мимолетными касаниями давно ушедших дней чужой молодости.
    В маленьком окошке, густо припорошенном пылью, блеснула паутинка – утро наступало, но здесь, всегда была ночь. Вокруг лампочки крутилась разная мошкара, отчего по стенам носились пятнышки теней, да чуть потрескивала пересохшая древесина ульев.
    Сережка отложил велосипедный звонок – чуть позже он найдет ему достойное применение. Старый телефон – вот, что вызвало неподдельный интерес юного следопыта. Он осторожно вытащил деревянный корпус, с трудом распутал покрытый мхом провод, соединяющий телефонную трубку с корпусом, установил конструкцию на полу, и попытался оттереть руками пыль. Телефон выглядел вполне работоспособным, казалось, что если подсоединить его в сеть, то он тут же начнет трезвонить, разрываясь от усердия, пытаясь наверстать упущенное.
    Сережка поднял трубку и прислонил к уху.
    - Алло, слушаю вас…
    Трубка молчала. Это немного обескуражило Сережку. Он уже успел представить, как в трубке раздается тихий треск, и приятный мелодичный голос телефонной барышни произносит с чуть заметным акцентом:
    - Алло, соединяю…
    Но тут же одернул сам себя. Старый телефон не будет работать, даже если крутануть вот эту рукоятку из темной пластмассы, что торчит сбоку.
    Сережка улыбнулся. Конечно же, он не будет делать этого – неизвестно, что твориться внутри старого аппарата, хотя, это ведь игра…
    (Давай, не тяни – проверни ее как следует, возможно, тебе повезет, и ты услышишь приятный мелодичный звон…)
    Звонили колокольчики.

Оценка: 0.00 / 0       Ваша оценка: