Творчество поклонников

Бог из глины. Часть 2

Добавлен
2007-09-23 09:04:58
Обращений
11607

© Иннокентий Соколов "Бог из глины. Часть 2"

   
    (Оно потратило весь вечер на то, чтобы украсить колючую ель, и было бы просто обидно, если такая красота пропадет зря!)
    Сергей выбежал на лестничную площадку как раз вовремя, чтобы успеть подхватить оседающее на пол тело супруги.
   
    15. Испорченный праздник (окончание)
   
    Он хлопотал вокруг супруги, словно внучатый племянник около любимой тетушки, замирая от каждого прикосновения к дородной плоти. Надежда обмякла, и только чуть вздымающаяся грудь указывала, что жена хоть и находится без сознания, но, по крайней мере, дышит, и если Сергей не будет суетиться, как школьник, а сбегает вниз, намочит полотенце, чтобы приложить на покрытый испариной лоб любимой женушки, то есть шанс привести ее в чувство.
    Так он и поступит, но для начала неплохо было бы перетянуть ее на кровать, в библиотеку. Сергей схватил Надежду под мышки, и осторожно, стараясь не споткнуться, потянул бесчувственное тело по коридору. Натужно пыхтя, он втащил ее в библиотеку. С трудом взвалил на кровать и, спотыкаясь, считая ступеньки, помчался вниз. В ванной, он задержался у умывальника, рассматривая свое отражение в прямоугольнике зеркала.
    (Эй, парень, а ты выглядишь сейчас не намного лучше своей благоверной…)
    В зеркале отражался плохо выбритый субъект с лихорадочным взором. Мешки под глазами, скорбные складки вокруг глаз – да ты стареешь, парнишка, впрочем, мы вернемся к этому немного позже, а сейчас не плохо бы подняться к любимой женушке, которая наверняка заждалась. Нет, конечно, он не допустит и мысли о том, что эта ТОЛСТАЯ сучка притворяется, вовсе нет, но пора, наконец, положить край всем этим вздыханиям и причитаниям у зеркала (Сергей уже пару раз ловил Надежду на том, что она сидит, чуть дыша у зеркала, и пялится куда-то в бездонную глубину коридора, что отражается в нем, приобретя невиданные очертания, чуть подкрашенные разводами темнеющей от времени амальгамы.
    Сергей вздрогнул. Мысли обрели странный оттенок, словно море желчи всколыхнулось, чтобы разлиться намного дальше своих берегов, заливая все желтоватой жижей раздражения.
    Хей, парень (а парень этот я…) не пора ли привести в порядок все эти семейные нелепости, что отравляют жизнь, мешают сосредоточиться?
    - Пора! – Вслух ответил Сергей.
    Он обязательно вернется к этому вопросу, не сейчас, но все же вернется, в конце концов, святая обязанность каждого мужчины сохранять шаткое равновесие, которое люди по недоразумению называют браком.
    И если для этого придется показать, кто в доме хозяин, что ж – он готов положить остатки теплых чувств на алтарь порядка и чистоты (чистоты – вот чего не хватало в их отношениях) только для того, чтобы семейное гнездышко не развалилось окончательно.
    Сергей сдернул с вешалки (когда-то давно, дед отполировал до блеска дубовый брус, и вбил в него несколько деревянных же крюков – сейчас от былого великолепия не осталось и следа) первое попавшее под руку полотенце. Открыл кран, и подставил под шипящую струю полотенце. Выжав его, как следует, он вышел из ванной и остановился у прохода, закрытого шторами.
    Омшаник и погреб – две дверки в прошлое. Ничего, скоро все будет в порядке, и Сергей выкроит немного времени, чтобы прибраться в самых дальних и темных закоулках дома.
    Он неторопливо поднялся по лестнице. Надя немного пришла в себя, и теперь сидела на кровати, испуганно озираясь, словно не веря в то, что находится в библиотеке, среди книжных шкафов, где нет существа, и никто не бормочет под нос разные непристойности, листая страницы желтеющих фолиантов, в коих наверняка скрыта запредельная мудрость, недоступная пониманию простого смертного.
    - На. – Сергей протянул полотенце.
    Он неприязненно смотрел, как Надя вытирает лицо. Когда-то он смотрел на это лицо совсем по-другому.
    Тогда еще не было всех этих проблем, и напольные весы с покрашенной в красный цвет стрелкой, не вошли в их семью, да и жизнь казалась намного проще и куда интереснее.
    (А еще белые хлопья снега не падали на лицо, залетая в темный холодный колодец, в котором кирпичная кладка уходила в стороны, и ледяные скобы, торчат из стены, маня своей доступностью, обещая спасение взамен нечеловеческих мук)
    Скажи сам себе парень, неужели можно любить эти толстые ляжки, что свесились с кровати, это тучное тело, что наливается с каждым днем, чтобы превратиться в подобие своей мамаши, которая отравляет своим существованием жизнь не только тебе, но и всем вокруг, кого только может достать.
    - Разве это не так Сереженька? – последние слова отозвались в голове противным скрежетом. Сергей дернул головой.
    Нет не так! Совсем не так. А если даже и так, то самую малость, совсем чуть-чуть. Это его супруга, и он, черт побери, не собирается бросаться на первую попавшуюся шлюху, что попытается заманить его в свои распутные объятия. Это ответственность, и он готов был принять ее на себя. Долг мужчины поступать иногда не так как хочется, - вот что это такое.
    Было время, и два тела сплетались в жарких объятиях, и слова, что Надежда шептала ему на ухо звучали сладкой музыкой (а вспомни, как однажды она расцарапала тебе всю спину, ты тогда еще жил с родителями, и прятался потом несколько дней, стараясь чтобы мама не заметила следы неуемной страсти), а кровать сладостно скрипела под все убыстряющийся ритм.
    Они познакомились однажды погожим летним деньком, хотя впервые он увидел ее еще весной. Сергей бесцельно слонялся по улице, поджидая закадычного приятеля Сашку, с которым можно было бы пойти погулять, чтобы пугать потом ночных прохожих своим пением, путая слова, что так неохотно ложились под два пьяных голоса.
    Сергей решил присесть на скамейку у самого подъезда. Бутылка пива в руке придала завершенность, обещая первую поклевку (самый клев начинался после того, как они с Сашкой распивали вторую бутылку портвейна), а полный карман семечек, наводил на мысли о том, что местная дворничиха баба Настя опять будет, ругать бездельников и лоботрясов, что изгадили весь подъезд шелухой.
    Надежда вышла из подъезда, щурясь под первыми мартовскими лучами солнца. Она смешно хмурила носик, и деловитая озабоченность молодой девушки казалась вызовом спящему царству грязных лестниц и немытых подъездов. Словно расцвел прекрасный цветок, разбавив своим неземным ароматом зловоние улиц, покрытых грязью в проплешинах растаявшего снега. Чуть полные ножки на высоком каблучке заставили Сергей позабыть обо всем, и Сашка, вышедший к тому времени из подъезда увидел лишь початую бутылку пива, забытую на скамейке.
    Сергей проследовал за ней до конца улицы, каждый раз вздрагивая от мысли, что эта девчонка сейчас обернется и заметит его, и только провожая взглядом уезжающий троллейбус, понуро вернулся к подъезду.
    И только когда весна уступила жаркому лету, он набрался решимости подойти и познакомиться с ней. Они гуляли по аллеям парка, и голуби ворковали о чем-то своем, радуясь солнцу и жаре.
    Потом была первая встреча с родителями Надежды, и недобрая ухмылка будущей тещи, немного охладила энтузиазм молодого Ромео, разбавила романтику встреч, подлив немного холодной водицы в ручей обжигающей страсти.
    Родители Нади были не в восторге от нового ухажера дочери. Легкомысленность Сергея раздражала Марию Сергеевну, которая считала, что новоиспеченный жених не лучшая партия для Надежды. Она выражала свое недовольство вслух, совершенно перестав стесняться неудачника, что сбил с истинного пути единственное, любимое дитя.
    Поначалу неприязнь тещи действовала Сергею на нервы, но со временем он совершенно перестал обращать внимание на все эти глупости, тем более что будни семейной жизни оказались куда прозаичнее юношеских грез, пересыпанных лепестками роз и прочей романтической ерундой.
    Куда сложнее, оказалось, удержаться на плаву, не сорваться в бездну отчаяния, что манила своей доступностью. Бесконечные взаимные упреки, супруга, что считала своим долгом совать свой длинный нос, куда не следует, - все это откладывалось грязными пятнами на серой простыне таких непростых супружеских отношений. Сергею иногда хотелось вскочить и заорать прямо в лицо дражайшей супруге (высказать все, что о ней думает) но каждый раз, когда холодная ярость наполняла естество, и руки сами сжимались в кулаки, а во рту появлялся отчетливый привкус глины, он старался успокоиться, не дать выплеснуться чувствам. Не то, чтобы он чего-то боялся, вовсе нет – просто ему не хотелось срываться. Сергей понимал – стоит ему раз не сдержаться, и все дальнейшее окрасится багровыми оттенками кошмара. Где-то на поверхности качался огромный ржавый буй, с погнутой металлической табличкой «Развод», и в самый последний момент, Сергей все же умудрялся не посадить лодку, в которой они плыли по бурной реке жизни, на мель.
    В тот день, когда Надежда призналась Сергею, что задержка в два месяца достаточно веская причина, чтобы начать беспокоиться о будущем, он ощутил, как что-то выбило у него почву под ногами. Он пришел домой, и некоторое время смотрел, как мать гладит белье, стоя у раскладной доски.
    - Ма… – Сергей прокашлялся, и нерешительно замер, облокотившись о дверной косяк. Мать кивнула в ответ, дескать, здравствуй сынок.
    - Мама – повторил он. Сергей решительно не знал, с чего следует начинать. Слова словно застревали в горле, прилипая к небу холодными, влажными кусочками глины.
    - Что случилось? – мать неодобрительно посмотрела на сына. После того как она погладит белье, нужно еще будет пройтись хорошенько по всем пыльным закоулочкам, а потом еще успеть приготовить чего-нибудь на ужин. Сережка только отвлекал, и она собралась сказать ему об этом, но не успела.
    - Мам, ты лучше сядь… - промямлил Сергей. Черт, ситуация уходила из-под контроля. Все оказалось не так, как он репетировал по дороге домой.
    - Спасибо, я постою – мать устало вздохнула. – Сережа, ты не тяни, говори, что случилось.
    - Мама, я женюсь – никогда еще слова не давались так тяжело – куда проще было шептать на ушко Надежде разные разности, поражаясь и восхищаясь собственной смелостью. Сейчас же он чувствовал себя словно жук, которого пригвоздили к фанерке острой иглой, чтобы пристально изучать, как будет вести себя умирающее насекомое.
    - Молодец – слово выскочило и повисло в воздухе. Мать машинально выдернула из розетки провод утюга, и присела на краешек кровати.
    (Ну что, парнишка, ты готов?)
    Готов, если к этому вообще можно быть когда-нибудь готовым. Мама обхватила голову руками, и Сергею на миг показалось, что она сейчас закричит на него.
    - Какой месяц? – сухо спросила мать.
    Сергей облизал губы.
    - Два уже… почти…
    - Даже не знаю, что тебе сказать – ее глаза заблестели, мать беспомощно улыбнулась, улыбка вышла жалкой и неуклюжей – я не знаю…
    Свадьбу сыграли небольшую, и не очень веселую.

Оценка: 0.00 / 0       Ваша оценка: