Творчество поклонников

Бог из глины. Часть 2

Добавлен
2007-09-23 09:04:58
Обращений
11564

© Иннокентий Соколов "Бог из глины. Часть 2"

    Степан Королев всматривался в ее глаза, словно пытаясь прочитать ответы на мучающие его вопросы. Ответы, которых у нее не было.
    Они уже не ехали. Надежда приподняла голову, пытаясь рассмотреть что-либо снаружи. За окнами был все тот же лес. И снег.
    Метель свирепствовала, наметая тонны снега, и тут же разбрасывая в стороны, засыпала деревья, дорогу. Надежда подумала, что эта остановка, пожалуй, может дорого стоить – еще немного, и зима погребет их здесь, заботливо укроет пушистым снежным одеялом.
    Надя решила поделиться своими мыслями с писателем, но он опередил ее:
    - Как ты? – В голосе Степана проскакивали нотки участия, но Надежда не собиралась обманывать себя по этому поводу. Слишком свежи были воспоминания о той встрече, когда за рассыпающимся забором стадиона тревожно кричали электрички, а за стенами подстанции гудели километры проводов.
    Она провела руками – Королев догадался укутать ее дорожным пледом. Это помогло согреться. Даже если это был и сон, ей бы все равно не хотелось ощущать себя замерзающей дурочкой, что непонятно по чьей воле очутилась в зимнем лесу почти без одежды.
    (В лесу, где много чего случается с теми, кто имел несчастье оказаться не в том месте и не в то время…)
    - Что происходит? – вопрос оказался весьма кстати.
    Степан отвел взгляд.
    - Я не знаю, детка… - почему-то виновато ответил он. - Это происходит снова и снова, и я не могу пообещать, что это не повторится впредь. Эти сны – мы встречаемся в них, но кто может ответить, что общего у нас с тобой! По правде говоря, я предпочел бы никогда не встречаться с тобой – у меня осталось не так-то много сил, чтобы вытаскивать тебя из передряг, но что-то подсказывает мне, что это становится моим хобби, пускай и против всякого желания. А еще детка, мне бы хотелось, чтобы поскорее наступило лето. Оно все расставит по местам, вот увидишь!
    Надежда испуганно смотрела на него.
    - Но оно же обещало, что оставит меня в покое! – она выкрикнула прямо в лицо, отшатнувшемуся писателю, и сама удивилась своей злости, тут же пожалев о том, что эти слова вырвались из нее. Почему-то показалось, что ей не стоило говорить этого.
    Неприятная ухмылка растянула рот Степана.
    - Ты что же, решила с ним договориться? Так я хочу сказать тебе кое-что…
    Он приблизился к ней так близко, что она ощутила его несвежее дыхание – запах алкоголя и сигарет. Он пил, и, причем совсем недавно!
    - Если ты решила, что сможешь играть в эти игры, то ты тупая сука! – он проорал ей прямо в лицо, обдав брызгами слюны. – Никогда, слышишь, никогда не пытайся играть с ним. И знаешь почему? Потому что окажешься в дураках. Оно не придерживается правил, оно само придумывает их, и заставляет других танцевать под свою дудку!
    Степан со злостью повернул ключ зажигания. Музыка стихла, чтобы через пару секунд заиграть вновь. Что-то иностранное – Надежда не разбиралась в музыке, но песня казалась пронизанной злостью и болью. Почти как там, на площадке, вот только танцевать под нее ну никак не получится, и виной тому не узкое пространство салона.
    (Что-то будет детка, случится вскорости, и ты никак не сможешь помешать этому, как бы ни старалась!)
    Сзади раздался оглушающий рев, и Степан надавил на газ. Двигатель взревел и заглох.
    Существо оказалось совсем близко! Все то время, что они провели в бессмысленных перепалках, оно упрямо приближалось, неслось по заснеженной дороге, поднимая тучи снега, и пар валил из распахнутой пасти, поднимаясь вверх быстро замерзающими облачками, унося смрадное дыхание существа.
    Надежда вцепилась в сиденье, ощутив приятный бархат обивки.
    Вот прямо сейчас оно ворвется в салон, изменит его цвет, придаст кровавый колер светлому ворсу, и дворники будут елозить по замерзшему стеклу, напрасно пытаясь смыть темные пятна загустевшей крови с обратной стороны. Их работа очищать стекло снаружи, и никто не мог предположить, что ветровое стекло окажется испачканным изнутри.
    Если они не уберутся отсюда прямо сейчас!!!
    Степан вновь повернул ключ.
    - Давай же, сволочь! – процедил он сквозь стиснутые зубы, как будто это могло помочь.
    Двигатель упрямо закашлялся, и, чихнув, наполнил салон ровным гудением. Они рванули вперед, уходя от погони, и Надежда, холодея, увидела в зеркале маленькую черную точку. Она еле просматривалась сквозь белую завесу снега, но по мере приближения, становилась все более и более отчетливой.
    Существо догоняло! Оно приближалось несмотря ни на что!!!
    - Быстрее! – Надежда закричала не своим голосом. Она не могла понять, почему они едут так медленно.
    Степан сосредоточенно следил за дорогой. У него не было времени объяснять непутевой пассажирке, что в такой снегопад, спешка могла привести к катастрофе, вместо этого он крепко держал руль, с трудом удерживая машину посередине и так уже почти неразличимой дороги.
    Черная точка в зеркале превратилась в огромное пятно. Существо неслось за ними, оглашая лес утробным ревом, и кто знает, что у него сейчас на уме. Вообще-то Надя в какой-то мере представляла это себе, но даже того, что подкидывало воображение, казалось достаточным, чтобы ногти прорвали обивку сидения, а мочевой пузырь задрожал в нехорошем предчувствии.
    Дорога пошла на уклон, и Степан медленно повернул голову, окатив Надежду взглядом, полным ужаса. Она смотрела на него, не понимая.
    Существо сзади, разразилось насмешливым кашлем, и по салону автомобиля прошла теплая противная волна. И когда эта волна коснулась их, Надежда закричала, уже осознав, что сейчас произойдет.
    Лицо Степана окаменело, а глаза заблестели, словно две серебряные монетки. Он дернул руль, и машину занесло.
    Не было ни визга, ни скрипа, и даже существо притихло, наблюдая за тем, как огромный черный джип, пошел боком, оставляя на снегу длинные полосы вдоль дороги.
    Их протащило несколько десятков метров, а затем неведомая сила закрутила машину, словно щелчком сбросила с дороги. И теряя сознание, Надя отчетливо услышала пронзительный крик…
    Крик танцующих пар наполнил площадку. Существо вцепилось в нее, приглашая танцевать. Люди в инвалидных креслах сдали чуть назад, освобождая пространство. Они уже не танцевали, катая свои кресла, а следили за ними, и в их глазах была жгучая зависть. Вот только почему-то Надежде казалось, что, пожалуй, лучше сидеть вот так, в кресле, чем танцевать с монстром из снов. Хотя это ведь и так сон, к тому же еще и сон во сне, так что может быть плохого в том, что она станцует этот гребаный танец?
    Словно в подтверждение ее мыслей, существо ухватило ее покрепче. Оно повело ее в танце, и Надежда содрогнулась, ощутив животное тепло существа. Оно прижималось к ней, и только теперь до нее дошло, что она по-прежнему в одной ночной рубашке, от которой остались жалкие лохмотья, и ее обнаженные соски трутся о широкую, заросшую шерстью грудь существа. И что самое страшное, ей это нравилось. Вернее нравилось одной половинке сознания, другая же все это время вопила от страха, требуя прекратить все это безумие.
    И Надежда услышала этот вопль, оттолкнулась от монстра, заставив взреветь существо. Она попятилась под неодобрительное бормотание людей в креслах, и закричала, когда существо бросилось к ней, раскрыв клыкастую пасть.
    Она кричала, выбираясь из перевернутой машины, путаясь в ремнях безопасности (в последний момент, перед тем, как автомобиль начало заносить, она успела машинально защелкнуть блестящую никелем железку ремня), ощупывая дверь в поисках ручки.
    Сбоку раздался хрип. Надя развернулась, и наткнулась на кристально чистый взгляд Степана. Его лицо было в крови, но, тем не менее, он держался молодцом. Или пытался держаться.
    - Беги! – прошептал он одними губами. – Беги, детка, не задерживайся…
    Надежда вывалилась из машины, и поползла прочь, не оглядываясь. Впрочем, нет, один раз она все же обернулась, когда услышала дикий крик и почти сразу же торжествующий рев существа. Потом она бежала вдоль дороги, даже и не думая о том, что для существа, способного догнать машину, вряд ли окажется проблемой поймать жалкую дуреху, что плетется с трудом перебирая отяжелевшими бедрами, медленно удаляясь от того места, где страшный монстр устроил себе пикник.
    Она бежала, что-то крича, неразборчиво, отчаянно, задыхаясь от холода, до тех пор, пока не свалилась в снег лицом, и даже тогда, уносясь прочь из зимнего леса, Надежда твердила самой себе:
    - Это сон, страшный сон…
    Надя выбиралась из кошмара, как из зловонного болота, выкарабкивалась и тонула вновь в темной жиже, нелепо причитая, повизгивая и поскуливая, словно пытаясь вымолить прощение у неведомого божества, в глазах которого, она казалась лишь назойливой мухой. И даже некоторое время спустя, проснувшись в теплой постели, она все еще слышала нечеловеческий крик полный боли и страдания.
    А потом было утро.
   
    7. В ожидании
   
    Некоторое время она лежала в постели, созерцая потемневший от пыли, давно не беленый потолок. Зимнее утро стучалось в ставни, порывами ветра, и царапаньем снежинок, что ломали острые грани об равнодушные стекла окон.
    Надежда скосила взгляд – Сергей безмятежно развалился на всю свою половинку кровати, широко раскинул руки. Он спал, и на его лице застыло неопределенное выражение, словно он был счастлив и одновременно страшился этого.
    Это его дом, и здесь он чувствовал себя в порядке, в отличие от нее. Высокие потолки, огромные комнаты, старинная мебель, что впитала дух ушедших времен – все это тяготило, давило на психику.
    А еще эти сны. Проклятые кошмары – многие ночи были наполнены ими, и белые простыни, пропитанные потом, стали непременным атрибутом ночных приключений. Там, в этих снах, все казалось насквозь фальшивым, и, тем не менее, погружаясь в тревожное ожидание исхода, Надя каждый раз, поднимала выше планку, за которой могло окончиться ее терпение. Словно ее готовили к тому, что однажды, она столкнется лицом к лицу с настоящим ужасом, перед которым померкнут все кошмары, станут досадным воспоминанием, не более.
    (Ты втянулась, Надежда, вот и весь сказ!)
    Надя выбралась из постели, чувствуя странную усталость (словно всю ночь занималась бегом на длинные дистанции), и, передвигаясь по комнатам, словно сонная кошка, она даже не обращала внимания на мелочи, что в изобилии водились вокруг:
    Засохшая сосновая иголка, она забилась в щель между полом и ножкой трюмо…
    Подсыхающая лужица у самой кровати, словно растаял снежок, заброшенный чей-то умелой рукой…
    И грязный, смазанный отпечаток на полированной поверхности шкафа, словно кто-то небрежно распахнул дверцу, не то, выбираясь, не то, наоборот, скрываясь в шкафу, среди разного белья и прочей всячины, что так любят прятать на полках усердные домохозяйки…
    Возможно, всему этому бы и нашлось рациональное объяснение – было бы желание.

Оценка: 0.00 / 0       Ваша оценка: