Творчество поклонников

Второй круг

Добавлен
2007-11-14 19:44:56
Обращений
4100

© Виктория Прокопенко "Второй круг"

    Кокон, который опутывает невидимыми лентами и прирастает к сознанию и телу, становится родным.
    - Ник? Ты что, уснула? – кокон открылся, будто бы выпустив девушку на свободу. – У нас уже все готово. Пойдем?
    - Да-да... Сейчас иду, - Ника провела рукой по волосам и стерла с висков непонятно когда появившиеся капельки пота. Тряхнула головой, отгоняя ненужные страхи, и пошла на голос.
    Она ахнула, едва ступив в комнату: она и впрямь напоминала салон медиума. Небольшая, она освещалась лишь десятком свечей, стоящими на полочке рядом с журнальным столиком, на котором лежала доска медиума. Освещенным оказался лишь центр и кусочек одной из стен, на которой висело зеркало, остальное же тонуло в темноте. Колеблющееся пламя свечей заставляло отбрасываемые тени причудливо изгибаться, а дымок, поднимающийся от зажженных ароматических палочек, делал все контуры чуть расплывающимися.
    - Кого вызывать-то будем? – усмехнулась Ника. – Варианты есть?
    - Я знаю! – откликнулась Таня. – Твоего любимого писателя. Кинга.
    - Кого-о? Он же еще живой… Я… Так нельзя!
    - Да забей ты… Как будто мы действительно сможем кого-то вызвать! Ну, Огарёва, ты даешь! – подруги громко, но не зло, рассмеялись. – Это ж игра.
    - Да ладно-ладно, - у нее не было сил отстаивать свое мнение, тем более, что это действительно был всего лишь прикол. – Вызывайте вы кого хотите...
    Но принимать участие в ритуале Ника не хотела, да и не смогла. От духоты и запаха дыма голова закружилась, вдобавок из носа по непонятным ей причинам пошла кровь. Видя, что подруги увлечены и сосредоточены, она тихонько поднялась и выскользнула за дверь.
    Она ошиблась, думая, что это было незаметно. Ее уход, как и сегодняшнее состояние, заметили все, но решили оставить ее в покое, ведь все знали, что Ника терпеть не может казаться слабой. И не примет помощи и сострадания пока не дойдет до последнего предела. Беда оказалась в том, что как раз в этот момент она до него дошла.
    ***
    В штате Мэн в небольшом городке проснулась от сонного крика мужа пожилая женщина. Она услышала его бормотание: он говорил о том, что у него оторвали половину. Половину чего, Табита так и не смогла уловить. Следом за бормотанием пришел всхлип, какой бывает у обиженных детей или детей, которые смотрят тяжелые грустные фильмы или сны. Ее мужу часто снятся кошмары, иногда он разговаривает во сне, часто – просто кричит или стонет. Но он еще не всхлипывал. Всхлип перешел в плач, и Табита испугалась по-настоящему. «Стив! Стив! Проснись, Стивен!» - она начала трясти его. Муж открыл глаза и женщина отшатнулась – никогда еще она не видела там столько боли и скорби. Именно скорби, словно случилось что-то ужасное. «Табби… Табби… Ох, ну и кошмар же мне приснился. Мне приснилось, что мою душу раскололо на две половины, и та часть ее, которая хранила в себе всех моих демонов ушла». Она прошептала ему что-то ласково-успокаивающее и обняла. Через пару минут оба они заснули совершенно спокойные.
    ***
    Сидя на крышке унитаза с запрокинутой головой и прижатым к ноздрям платком, она думала. Мысли текли вяло, тянулись, как старая ириска… Что с ней происходит? Почему и чего она боится? «Так вот ты какая, шизофрения дорогая, - ухмыльнулась девушка. - Ох… кровить перестало».
    Где-то часы начали бить двенадцать.
    Она встала и медленно подошла к зеркалу. В бело-голубом холодном свете ее лицо казалось намного бледнее обычного. Однако оно было таким же, как всегда, – тот же чистый высокий лоб, те же спокойные голубые глаза, те же едва заметные носогубные складки, говорящие о постоянной улыбке. Но неожиданно для себя самой, она сказала нечто вроде «уже рядом» и нервно рассмеялась. Вот тут-то Ника и почувствовала себя не совсем нормальной, мягко говоря. Она отпрыгнула от зеркала, словно увидела там не себя, а невиданное существо из параллельного мира (не зря же многие народы боялись зеркал, как окон в мир духов). Но снова подошла.
    Кокон вернулся. Но теперь внутри него было двое: Ника и ее отражение. И нельзя сказать, что сейчас эти двое были одним целым…
    - Что со мной происходит? Я уже начинаю разговаривать сама с собой.
    - С тобой все в порядке. Это должно было произойти. На этот раз ты тоже не властна была помешать. Это второй из трех кругов…
    - Та-ак.. Теперь мне кажется, что мое отражение мне отвечает... Или я сама за него отвечаю? Это мое подсознание подает мне сигналы? Господи, бред-то какой!
    - Вовсе нет…
    - Что?.. Что ж делать – то, а? Что… - тут она увидела, как у нее и ее отражения расширились зрачки. Только через несколько секунд она осознала, что слышала глухой стук, похожий на те, которые издают падающие без сознания люди, а следом – двойной вскрик.
    Кокон тишины снова разорвался, и она вылетела из него, быстрым шагом двигаясь в направлении Комнаты-со-свечами. На входе она на секунду зажмурила глаза, словно знала, что увидит там что-то страшное.
    Лена и Таня стояли, держась за руки, и быстро-быстро переводили взгляды с одних мест на другие. Они были белее мела, а на лицах и в глазах читалось написанное большими светящимися буквами слово «ШОК». Свободные руки девушек терзали складки их одежды, двигаясь хаотично и без особого смысла.
    Она простояла, глядя на них наверное с минуту, прежде, чем опомнилась. Ника перевела взор туда, куда ни разу за это время не взглянули ее подруги. Людмила лежала, разбросав руки и ноги. Ее светлые волосы разметались по ковру, а из широко открытых кажущихся стеклянными глаз медленно выползали кровавые слезы. Ни грудь, ни живот ее не вздымались.
    - Твою мать! – вырвалось у Ники, Лена с Таней вздрогнули. – Она... м-м… м-ме…
    - Мертва? Да, - слова были произнесены не на русском языке. Это был латинский. Мертвый язык в ночь мертвых. Но на филологии уделяют немало внимания мертвым языкам, почитая их как родителей ныне существующих языков, так что Ника без проблем понимала слова.
    Голос донесся не со стороны стоящих в нервном оцепенении подруг, а со стороны стены. Ника боялась повернуть голову, но знала – этого не избежать. Она упрямо сжала руки в кулаки и медленно, опасливо повернула голову.
    Лицо ее любимого писателя злорадно усмехалось из зеркала.
    - Разве вы не знали, что играть с духами опасно, особенно в их ночь? – лицо коротко рассмеялось. – А ты, милая, должна была знать? И…
    Дух продолжал что-то говорить, но Ника уже не слышала. Створки ее памяти распахнулись, и река времени потекла вспять. Это уже было, внезапно поняла Ника. Это было не просто ощущение, это были попытки коробков с воспоминаниями открыться, выпустив наружу смеющиеся головы арлекинов. О жизнь! Какие сюрпризы ты порой способна преподносить!
    - Я уже убивал твою подругу! Уже убивал, но и сейчас снова получил от этого удовольствие… Потому что я не забываю! Я живу в темноте, наедине с самим собой и своим сознанием, пока вы проживаете этот круг заново! И знаешь что? На этот раз ей было больнее, но мне было гораздо приятнее!
    Год назад. Ровно год назад. Им уже было по двадцать лет, они уже устраивали этот девичник. Люда уже умирала по их общей вине. Половина души ее любимого писателя уже убивала ее.
    Тогда они вызывали духов впервые. Попытка вызвать дух живого человека привела к тому, что они разорвали его душу на две половины. Ночь Хеллоуина – не время для игр с запредельным, поэтому на зов пришла темная половина Стивена Кинга. Та половина, которая диктовала ему способы изощренных убийств для его книг и давала подсказки для прорисовки демонов. Та половина, которая вкладывала в уста многих его героев богохульства. Та половина, которая управляла им в период забвения в алкоголе. Его собственный Рэнделл Флегг.
    И эта половина была не очень довольна бесцеремонным вторжением в жизнь Кинга каких-то безмозглых молодых идиоток. Вернее сказать – разозлена. А еще точнее – разгневана. А ночь в канун Дня Всех Святых давала неограниченные возможности бестелым существам выразить свой гнев. В тот раз Ника сидела вместе со всеми, вместе со всеми звала дух. Тогда она не знала, чем это должно было закончиться.
    Но сегодня… Сегодня ее подсознание предупреждало ее. Однако она опять не поверила себе, опять убежала от собственных мыслей. Сегодня в смерти Людмилы была только ее вина. Потому что вина всегда лежит на знающем, даже если он не пускает эти знания наружу.
    В тот раз незнающими были все, поэтому высшие силы дали им шанс. Им разрешили прожить этот год еще два раза. Всего – три. Если бы на этот, второй раз, они не стали бы повторять свои действия – они были бы спасены. Но если они не изменятся к следующему разу, то смерть придет не только к Людмиле. А ко всем четырем. И за Рубежом их примут не очень ласково. И за это должна была отвечать именно она. Именно в ее подсознании главные духи запечатлели эти события.
    Почему – она только догадывалась. Может быть это была попытка иронии – из них четырех она меньше всего доверяла себе и своей интуиции, которая, как известно, и является самым громким голосом подсознания. А может быть потому, что на ней была, как говорила бабушка ее школьной подруг, «колдовская метка»: среди ее темно-русых волос попадались совершенно светлые пряди, почти все были почти незаметными, тонкие под гущей волос, но одна выделялась очень ярко надо лбом. И бровь и ресницы на левом глазу были тоже светлыми, в отличие от тех, что на правом. В детстве это принесло ей немало проблем – дети жестоки и часто смеются над теми, кто хоть сколько-нибудь от них отличен. А может быть, все дело было в ее честолюбии: мол, хочешь чего-то добиться, умей нести ответственность не только за себя, но и за других.
    - Ты слушаешь меня, девчонка?! Вам остался только один шанс. А потом мы вместе окажемся по ту сторону. И там ни одной из вас не придется обрадоваться даже покою…
    Ника не слушала. Она захлебывалась осознанием собственной ничтожности, задыхалась от осознания собственной вины.
    Кокон тишины разорвался окончательно и звуки стали четкими и громкими.
    Зрение тоже обострилось до предела, как и все остальные чувства.
    Она обвела глазами комнату. Все было также как и до всего этого кошмара. Только Лена с Таней гладили по волосам вольготно раскинувшийся труп с застывшими на щеках каплями крови, да свечи почти догорели, несколько из них уже погасли. И еще из зеркала смотрело злобно усмехающееся лицо. Она слышала изрыгаемые им насмешки и угрозы, но не вслушивалась в слова. Она слушала потрескивание свечей и дыхание подруг. И легкий шорох падающего снега за окном.
    Она вспомнила прошлый
    этот
    Хеллоуин до мельчайших деталей. Поэтому просто ждала.
    Снег продолжал падать…
    Через несколько секунд она улыбнулась.

Оценка: 6.20 / 5       Ваша оценка: