Творчество поклонников

Сменщик

Добавлен
2007-11-25 10:20:28
Обращений
6004

© Иннокентий Соколов "Сменщик"

   
    Рот Грейди вмиг наполнился слюной. Он сглотнул.
    Гости одобрительно зашептали. Музыканты переглянулись, и один из них, седой как лунь, дунул в трубу, издав короткий пронзительный звук.
    (Давай, малыш. Не заставляй всех ждать!)
    Грейди осторожно протянул руку, словно доверху наполненный бокал в любой момент мог укусить, оттяпав фаланги пальцев. Он взял бокал и искоса взглянул на Уллмана. Старуха, что сидела справа, уже успела перебраться к тому на колени, и Уллман обняв ее, насмешливо смотрел на Грейди, как бы невзначай опустив руку за отворот шубы.
    Делберт залпом выпил, и в тот же миг музыка грянула с новой силой. Веселье вновь вернулось в стены отеля, закружило конфетти, забросало серпантином, завыло обжигающим ритмом румбы.
    Ночь бесновалась, разбрасываясь искрами безумия, и Делберт Грейди, смотритель отеля тонул в этом безумии, погружаясь на самое дно.
    Ллойд наполнил опустевший бокал.
    Уллман сверкнул поросячьими глазками, приглашая присоединиться к всеобщему буйству жизни, не стоять в стороне, пялясь в пустое зеркало за стойкой, которого на самом деле никогда там не было, а если бы и было – что можно увидеть в нем? Пустые кабинки, тускло отсвечивающие полинявшим бархатом в полутемном помещении бара? Нет, парень, ты не из тех, кто будет копаться в себе, пытаясь извлечь на свет божий пылинку смысла, о нет!
    Грейди лихо опрокинул бокал, искоса поймав одобряющий взгляд начальника. Серая шерсть на костюме свалялась, и потеряла первоначальный цвет, но, имея воображение, можно было представить Стюарта Уллмана большим добродушным волком, что сыто почесывает брюхо, развалясь в стареньком домике, в котором незадолго до этого радовалась жизни бабушка, поджидая любимую внучку.
    Делберт подавил смешок.
    - Ллойд, похоже, дела движутся в нужном направлении!
    Ллойд кивком выразил полное согласие с Грейди. Он протянул руку, и тонкая струя полилась из горлышка, вновь наполняя бокал. Грейди вцепился в него, как будто держал в руке собственную душу. Нежно и в то же время сильно, чтобы не дай бог не расплескать содержимое.
    Он в одно мгновение опустошил бокал, ощутив ускользающий вкус хорошего виски.
    «Алекс Грейди» - мать его так. Напиток богов.
    И пока Ллойд колдовал над стойкой, Грейди обернулся, рассматривая помещение бара.
    Румба сменилась холодным декабрьским блюзом. Мужчины в смокингах приглашали дам. Танцующие пары не обращали внимания на остальных, двигаясь плавно, и вместе с тем упруго, словно ожидая, что сейчас, вот прямо сейчас, последняя блюзовая нота, задрожит в плотном воздухе бара, развеется без следа, уносясь под высокий потолок, и грянет безумная самба, и можно будет сбросить надоевшие платья, и извиваться нагишом, демонстрируя прелести прекрасных тел, прижимаясь к оторопевшим партнерам в масках. Грейди был бы не прочь увидеть это, но сначала…
    Бокал был полон живительной влагой, и Грейди не собирался сидеть без дела. Он отпил из бокала, затем еще и еще…
   
    ***
   
    В свои восемь лет, Бетти уже успела понять многое. Мир устроен вовсе не так, как рассказывают большие цветные книжки. На самом деле он куда проще, и хуже…
    Этот отель казался сосредоточием зла. Он вобрал в себя все самое низкое, что только есть. Бетти слышала его – тысячей голосов, что врывались в уши настойчивым грохотом.
    Проходя по коридорам, она различала звуки, доносящиеся из закрытых номеров. На самом деле, и Бетти отчетливо осознавала это, в комнатах никого не было, и быть не могло. Этой зимой, единственными посетителями «Оверлука» были отец с мамой, да она с младшей сестричкой.
    Отец – это слово, было, пожалуй, самым главным с создавшейся ситуации. Голоса не преминули сообщить о том, что происходит с ним.
    Бетти не знала что такое «кабинная лихорадка», но будь она немного постарше, без труда бы уяснила суть этого термина. Просто они слишком долго находились в месте, где лучше не оставаться вчетвером, тем более, взаперти от остального мира. Отсюда некуда было бежать.
    В последние дни, отец ходил сам не свой, и Бетти знала, - когда он в таком состоянии, лучше его не трогать. Мама, казалось, не замечала происходящего. Она замкнулась в себе, находя удовольствие в том, что с самого утра и до ночи раскладывала пасьянс, не обращая внимания ни на что вокруг.
    Бетти приходилось придумывать себе развлечения, чтобы хоть как-то не одичать в этом однообразном мире длинных коридоров и запертых дверей. В неполные восемь, не так-то легко думать о том, что будет впереди, но Бетти, похоже, справлялась с этим. Тем более думать приходилось за двоих.
    Роуз послушно следовала за ней, словно хвостик, и Бетти умудрялась придумывать различные игры, чтобы развлечь сестренку.
    Отель был плохим, без сомнения. Хватка у старика была еще та, мало того, у него были свои планы, насчет их всех.
    Голоса рассказывали о том, что иногда происходило с маленькими девочками в номерах, за плотно запертыми дверьми. От их рассказов хотелось закрыть уши, чтобы не слышать, но они все равно прорывались омерзительным шипением, словно находя особое удовольствие в том, чтобы пугать ее.
    (О, эти маленькие потаскушки, подумать только – иногда они брыкаются, извиваются, и даже царапаются, пытаясь вырваться из сильных мужских рук, хе-хе…)
    Иногда, не очень часто, отель показывал страшные картинки. Все то, о чем шептали голоса, находило свое отображение в пастельных и красных тонах. Женщина в ванной, в номере на втором этаже, кровь и осколки черепной кости в президентском номере, и множество других, не менее омерзительных картинок, словно на выставке сбрендившего художника, что решил раскрасить буйством кровавых красок ни в чем не повинные полотна.
    И это было еще не все. Бетти не чувствовала, знала – «Оверлук» сделает все возможное, чтобы прибрать их к рукам. Зачем это ему нужно, оставалось загадкой, но Бетти собиралась помешать отелю.
    (Сделать все от нее зависящее!)
    В ее возрасте не так-то легко принимать решения и совершать поступки, куда проще играть в коридорах отеля, делая вид, что ничего не происходит, но про себя Бетти давно решила положить конец всей этой мерзости.
    Более того, она уже сделала первый шаг.
    Спички она стянула на кухне. Улучила момент, и тонкая коробочка с надписью «Колорадо» на фоне скалистых гор, оказалась у нее в руках. Уже выходя из кухни, Бет столкнулась с отцом.
    - Как поживает маленькая принцесса? – Промурлыкал Делберт, но его глаза были похожи на две маленьких льдинки.
    - Просто отлично папочка. – Вежливо ответила Бетти, стараясь не отводить взгляда, чтобы отец ни о чем не догадался.
    Он прошел мимо, тяжело ступая, словно разом постарел на добрый десяток лет. Бетти смотрела на его спину, и внезапно все поняла.
    Это отель забирает у него душу. Не спеша, капля за каплей, смакуя, наслаждаясь причудливым букетом мыслей и чувств, растягивая удовольствие!
    Отель плохой, очень плохой!!!
    (Очень своевременная мысль, детка…)
    - Ма, мы поиграем с Роузи? – Мелоди вытерла лоб рукавом халата, и безучастно кивнула. Похоже «Оверлук» тянул свои ненасытные лапы не только к отцу.
    Они выбежали в вестибюль, два маленьких ангела в почти одинаковых платьицах. Заводила Бетти и маленький поросячий хвостик Роуз.
    До вечера они играли вдвоем, пока не пришло время долгих снов. Девочки выкупались в старомодной ванне на подставках в виде звериных лап (отелю вообще была присуща дешевая показная роскошь, граничащая с дурным вкусом), затем мама по очереди вытерла их огромным полотенцем.
    Потом они нырнули в холодную кровать, накрылись с головой, пытаясь согреться дыханием.
    Ближе к полуночи, Бетти раскрыла глаза, уставившись в потолок, на котором луна оставила причудливые тени. Вот черная лошадь обгоняет черного же зайца, а за ними плетется песочный человек, что-то сжимая в руке.
    Она растолкала спящую сестренку. Роуз сначала сонно ворочалась, не решаясь выбраться из царства королевы-Дремы, затем забормотала пухлыми ото сна губами, и только когда сестра принялась щекотать ее, открыла васильковые глаза.
    - Сейчас Роузи мы поиграем в одну интересную игру! – Бет наклонилась и теперь шептала на ухо младшей сестре, обдавая запахом ванили от горячего шоколада, который был выпит незадолго до этого. – Только тихо.
    Она шептала, и Роуз сначала хлопала ресницами, пытаясь сообразить, чего хочет от нее неугомонная сестричка, и по мере того, как до нее доходил смысл сказанного, ее лицо становилось все более осмысленным.
    Девочки осторожно выбрались из-под толстого пухового одеяла, и стараясь поменьше шуметь, оделись. Бет помогла сестре застегнуть пуговицы платья (не самая лучшая одежда для ночных игр), и замерла, вслушиваясь в ночь.
    Возможно, ей показалось, но в отеле они были не одни. Где-то играла музыка, хлопали дверцы лифта, и комнаты наводнили голоса многочисленных постояльцев.
    Затем все стихло.
    Нужно остановить этот отель, во что бы то ни стало.
    (Даже не думай об этом, дрянная, дрянная, дрянная девчонка!)
    Бетти вздрогнула – голос отеля раздался в голове, пугая своей отчетливостью. Холодный мертвый голос – на самом деле «Оверлук» и раньше разговаривал с ними – звоном колокольчика на стойке, свистом сквозняка в холодных коридорах, хлопаньем ставней, гуденьем лифта, но только сейчас он явил свою звериную сущность, развеял все иллюзии насчет истинных целей.
    - Посмотрим! – упрямо пробормотала Бет.
    Они тайком вышли из комнаты, на цыпочках прокрались в холл.
    Сразу же за стойкой администратора (поначалу Бетти нравилось играть в хозяйку отеля, принимая невидимых посетителей, вот только игра эта быстро ей наскучила), на продолговатом стенде, висели ключи от номеров. Ключ, который был нужен ей, находился в нижнем ряду, и несколько отличался от своих собратьев.
    Универсальный ключ позволял открыть любой номер, и иногда, когда не видели родители, девочки пробирались в шикарные апартаменты на четвертом этаже. До тех пор, пока не навестили президентский номер. Фамилии Никсон и Рузвельт мало о чем говорили Бетти, куда больше ясности было в том, что предстало перед глазами – стена над кроватью была испачкана кровью и частичками мозга. Кто-то постарался, придать особую пикантность своеобразной картине, не поскупился на сочные, яркие краски, умелыми мазками нанес на дорогие шелковые обои продолговатые линии смерти, а затем покрыл все огромными кровавыми, с темным ободком кляксами.
    От воспоминаний Бетти передернуло. Воровато оглянувшись, она сняла ключ с гвоздя. Потом они неслись по широким ступеням (им даже не пришло в голову воспользоваться лифтом – слишком уж большой страх внушала дребезжащая кабина), поднимаясь выше и выше.

Оценка: 8.00 / 1       Ваша оценка: