Творчество поклонников

Сердце, где никто не живет

Добавлен
2007-12-28 03:38:20
Обращений
5707

© Валентин Мазуров "Сердце, где никто не живет"

    Очень умные животные, просто не повезло им с имиджем.
    Алевтина, не поняв как расценивать, пропустила реплику Макса. Они уже съехали с трасы и продвигались по разбитой проселочной дороге. Подвеска машины была не в восторге от скорости. По обе стороны располагались весьма симпатичные дома с иллюминированными участками.
    - Еще терпеть не могу шприцы и уколы. – Вишенка заправила волосы за уши. – В школе история случилась, когда у мальчика были категорические противопоказания на препарат, а его насильно вакцинировали, что в итоге повлекло за собой смерть. Медсестру оправдали и потом чуть не линчевали, ей даже пришлось уехать из города.. Медсестру оправдали и потом чуть не линчевали, ей даже пришлось уехать из города.
    - У всего есть светлая сторона. Зато наркомания в тяжелой форме тебе совсем не грозит.
    - И то правда. От одного вида иголок у меня вены примыкают к костям. – Алевтина позволила себе улыбнуться. Порой от волнения прорывает на длительные беспрерывные монологи, такие себе спазмы, которые замечаешь лишь по прошествии. – А у тебя есть какие-то страхи?
    - Кроме армии и апокалипсиса? Наверное, еще морских котиков боюсь. Они такие милые и пушистые, что за большими, добродушными глазами явно скрывается какой-то подвох. Первые претенденты в орду сатаны. После Андрея Малахова конечно, но не исключено, что он и есть Сатана…
    - А серьезно?
    - Хм-м… Если на самом деле, то боюсь огня. Может звучать странно, но есть некоторые личные мотивы. Потому еще с детства мечтал стать пожарником, ведь страхи, как и мороженое, надо истреблять.
    Алевтина согласно хмыкнула.
   
    4. Внутри новогодней игрушки
    Район Алевтина узнала. Поселок внутри города, где шикарные пент-хаусы чудно гармонируют с нищенскими хижинами, возраст которых можно определить по трещинам в стенах. Здесь хорошо замерять глубину пропасти между разными слоями населения: ты обязательно утомишься ждать звон монетки брошенной вниз.
    Вишенка была спокойна и приятно взволнована, по телу гулял шальной заряд возбуждения. В начале поездки было мрачновато. Во многом от напутственных слов и прощального выражения лица Аллы (как проводы шахидки на святое дело). Паника, она ведь заразней туберкулеза и куда опаснее. Но понадобился мизер времени, чтобы позитивные, жизнеутверждающие флюиды Макса блохами позапрыгивали на девушку.
    Дом, во дворик которого заехал Максим, был выложен из красного кирпича, с белыми ободками по каемкам крыши и оконных проемов. Словно притрушен бутафорским снегом, как на рисунках в первом классе, где на зимних пейзажах Аля с мамой изображала снег зубной пастой. Лишь на втором этаже горел свет. На подоконнике в полной темноте чертовски красиво и одновременно таинственно извивалась красным пламенем свеча в лампаде.
    Участок впечатлял. Забор был выложен каменными глыбами, венчаясь острыми с виду штырями на верхушке. Мраморные дорожки между газонами, спортивной площадкой и летним домиком были тщательно вычищены от снега. На одном из растительных секторов в окружении туй стояла высоченная елка, украшенная белыми нервно-мигающими гирляндами. Фонари кругом были стилизированы под старину, напоминая Англию времен Джека Потрошителя.
    - Нравится? – отстегивая ремень, спросил Макс.
    - Симпатично. – Вишенка постаралась скрыть провинциальное восхищение за безразличностью.
    - Выходим наружу или еще покатаемся?
    - Да нет, идем, конечно.
    Двери Алевтина предпочла открыть сама, решив не злоупотреблять вежливостью. Но характерного щелчка за потянутой ручкой не последовало. Девушка добавила усилий.
    - Два раза надо потянуть. Хотя если хочешь оставить ручку себе на память, могу предложить отвертку, а то так можно пораниться. Я пока сниму резинку с радиатора, чтобы можно было сувенирный амулет смастерить.
    «Позор», - со стыдом подумала Аля, пока щеки мерно нагревались до каления.
    Из тепла машины и аромата дыневого освежителя не рьяно хотелось входить в скользкие объятия осени, которая уже безвольно дотягивала последние дни в календаре. Шпилька цокнула по асфальту, и эхо показалось чужеродным, ненастоящим. То же можно сказать и про хлопок дверью, который оказался чересчур гулким, от такого с деревьев в радиусе километров вздымаются птицы в небо.
    Макс одарил Вишенку ироничным взглядом, но повторно возмущаться не стал. Парень, в отличие от жизни, знал меру сарказму. Он достал из кармана жвачку и ловко закинул подушечку в рот.
    - Ты дальше доберешься сама?
    Вишенка запуталась в ногах и едва удержала равновесие на своих ходулях. Максим подбежал к ней и приобнял, хотя опасность давно миновала.
    - Аккуратней, девушка, так можно на ровном месте в травматологию загреметь.
    - Отсидела ноги.
    - Понятно.
    Он не глушил двигатель машины. Только сейчас Алевтина обратила на это внимание. В вакууме неестественной тишины, царившей здесь, рев двигателя не заметить было сложно.
    - Разве я не говорил, что мы едем к моему другу… дурак, вылетело из головы. А это что-нибудь меняет? Ведь, если тебе неприятно, я всегда могу отвезти обратно.
    Обратно прозвучало, как «в жерло ада на переливание в ладошках лавы».
    - Да все в порядке. – Вишенка постучала его по спине, мол «я способно теперь самостоятельно стоять на ногах». – Мы не заключали контрактов, мне не на что жаловаться.
    - Вот и здорово. Сейчас вверх по ступенькам, входная дверь не забаррикадирована. А там – чувствуй себя, как дома, слева будет гардеробная, справа – кухня и лестница на второй этаж, где тебя ждут.
    - Спасибо. Ясно.
    - Ну, бывай здорова. Утром, как я и обещал, такси в любую точку света. Если хочешь - сам могу заехать, не обещаю слушать шансон и курить «беломор» в салоне, но довезти в нужное место зарекаюсь.
    - Как хочешь.
    - Хочу на белом коне и со шпагой, но расчесать гриву Буцефалу до утра не успею. Только не стой, пожалуйста, на холоде, ведь кроме эротичной хрипоты в простуде ничего хорошего нет.
    Видели когда-нибудь лицо ребенка, которому год обещали зоопарк, а по приходу тот оказался закрыт на реконструкцию. У Алевтины получалось бесподобно ему подражать.
    Макс улыбнулся ровными зубами, взглянул на выпуклый циферблат часов и поспешно направился к водительскому месту. Сзади на его черном свитере была какая-то надпись латынью «Omnia vincit amor ;)» .
    - А он там один? – вдогонку спросила Вишенка, просто хотелось еще что-нибудь сказать капитану университетской команды по баскетболу. Тот застыл в полусидящем за рулем положении, словно его взяли в стоп-кадр, и замялся, подбирая слова, чего до этого ни разу не наблюдалось.
    - Будет правильно сказать: в полном одиночестве, - слова слегка исказились эхом здешней изоляционной тишины, убравшей из голоса всю привлекательность.
    Джип вскоре сорвался с места, приглушенно стучали R-n-B биты, и только мигающий оранжевый огонек выездных ворот напоминал, о мимолетном видении, о гении чистой красоты. Но и он скоро погас.
    Перед лестницей в дом стояло двое сплетенных из лампочек оленей Санты, ослепительно сияющих праздничным духом. В поручни лестницы вплетены зеленые гирлянды из искусственной хвои. По правому краю лестницы покрылся инеем плоский эскалатор, с металлическими блокирующими креплениями и красными лампочками по бокам. Над входной дверью прибита фарфоровая голова Дедушки Клауса в красном колпаке с длинной кучеряво бородой.
    Алевтина чувствовала себя замурованной в дорогой новогодней игрушке: стеклянном шарике с праздничным антуражем, приодетой красавицей елкой и идеальным семейным домиком. Если потрусить шарик, то в наполненной в нем жидкости закружатся снежинки-пенопласт.
    Пока на небе лишь сгущалась беззвездная темнота. Изо рта продолжал выходить прохладный, но густой как кальянный дым пар, и медленно развеивался в воздухе.
    Странно это все.
   
    5. Дом, где никто не живет
    Стук.
    Уже с порога Аля почувствовала, что в доме никто не живет. Такое сразу ощущаешь, если когда-то обитаемое место забросили люди. Особая безжизненная, затхлая энергетика. Нечто среднее между атмосферой переезда и аурой смерти.
    Тем непонятнее показался загадочный стук, повторяющийся с одинаковой периодичностью. На «почудилось» списывать уже не приходилось. Полезнее было идентифицировать его. Это сделать не сложно, ведь у Алички всегда были самые лучшие сочинения в школе, Аличка умеет фантазировать и грамотно переносить мысли в полосатую тетрадь.
    Стук. Словно бьют костылем по деревянному полу, одноногий пират меряет шагами каюту. Частота стука, если аналогию провела не зарождающаяся паранойя, совпадает с сердцебиением Алевтины. Не учащенным. Наоборот. Замедленным и слишком гулким. А почему бы в грудной клетке не быть деревянной дверце, в которую маниакально-уперто стучится сердце. Темно. Никто не открывает. Но ему больше некуда идти в бесцветный, промозглый осенний день.
    Или здоровенная крыса бьется здоровенной мордой в прогнившую доску пола, чтобы с криком «банзай, я тебя нашла, засранка!» вырваться из засады. С мокрой шерсткой и дергающимся по ветру розовым клювом…
    …Гнать такие мысли прочь!
    Тусклый свет проникает из-под штор ветровых окон гостиной. Огромный, брошенный дом. И та же всепоглощающая тишина, что и во дворе.
    Стук.
    В проходе Алевтина стояла не пойми сколько. Ступор наступил, после прозрения о забытой в машине сумочке с телефоном, трудовыми атрибутами и тысячью женских мелочей, включая туш MaxFucktor 3000 колор, которой актрису Джессику Симпсон гримировали в номинированном на Оскар фильме «Похотливые цыпочки».
    Рука интуитивно ощупывала стену в поисках выключателя
    (рубильника?)
    , ведь именно свет способен добавить иллюзию жизни в мертвую обстановку дома. Как мощный электрический заряд в свое время поднял на покрытые стежками ноги Франкенштейна. Ладонь скользит по шершавой побелке, напоминающей облезающую кожу, но тщетно. Гениальный эксперимент сорван и переносится на завтра...
    Стук.
    Зябкая волна прокатывается по руке, пробирая холодом до самого спинного мозга. Мрак не был беспроглядным. Человек имеет уникальную способность приспосабливаться, и Аля уже могла разглядеть темные силуэты мебели, прикрытые сверху чехлами. Словно накрытые саванами трупы, никаких других ассоциаций. Помните, в доме никто не живет. Буквально. Просматриваются контуры аквариума, но Алевтина готова поставить почку на кон, что если там и есть рыбки, то они разлагаются в мутной ухе пузиками к верху. У дальнего трапезного стола стоит клетка для птички в неволе: любой другой орган на то, что на постаменте за решеткой сидит запылившийся скелет.
    Жизнь высосали из этого дома. И даже Алке Зонду такая техника не снилась.

Оценка: 8.00 / 8       Ваша оценка: