Творчество поклонников

Бог из глины. Часть 3

Добавлен
2008-03-11 21:46:00
Обращений
9802

© Иннокентий Соколов "Бог из глины. Часть 3"

   
    Надежда осторожно положила фотографию обратно. Нужно припрятать ее так, чтобы она преждевременно не попалась на глаза мужу.
    Оставался еще один вопрос. Должна ли мама знать о ее маленьком секрете?
    Надежда откинулась на сиденье. С одной стороны было бы нехорошо утаивать от нее радостную новость, но с другой… С другой стороны, как только мать узнает о том, что скоро станет бабушкой, тогда и небу станет жарко. И, конечно же, будущий папа тотчас же узнает о случившемся. Уж мама постарается. И тогда…
    (О, что будет тогда, мы уже с тобой представляли…)
    Нет – Надежда упрямо мотнула головой. Никто не помешает ее счастью. Конечно, она расскажет всем, кому следует. Но… только тогда, когда посчитает нужным.
    Чуть позже…
    - Придется потерпеть – прошептала Надежда, и в который раз улыбнулась жалкой, беспомощной улыбкой.
    Потерпеть, храня под сердцем маленькую тайну. Совсем немного. Самую малость. Какие-нибудь два-три месяца.
    А пока что, неплохо было бы завести этот драндулет, и без приключений добраться домой. Тем более, после всех этих переживаний (страшных снов), ей ужасно хотелось есть. Голод был таким, что она казалось, была готова грызть дерматиновую обивку сидений. Надежда потянулась рукой. Где-то там, на заднем сидении примостился полиэтиленовый пакет.
    По дороге в больницу, Надежда купила огромную сладкую булку, и теперь, прямо за рулем, аппетитно умяла ее, не обращая ни на что внимания, оставив на коленях и на полу множество белых крошек. В последнее время приходилось есть за двоих. А кому не нравится, тот пусть катится ко всем чертям – рассудила она, отряхивая крошки.
    (Ко всем чертям, детка – совершенно верно. У нас теперь свои планы!)
    Надежда довольно потянулась, и завела машину. Выехала со стоянки, остановилась, пропуская встречный автомобиль. И уже заняв нужную полосу, почувствовала, что чего-то не хватает.
    Не глядя, ткнула кнопку – старенький приемник недовольно заворчал, пытаясь родить что-нибудь, кроме помех. Надежда, держа руль одной рукой, принялась крутить настройку диапазона. Хриплый шум сменился приятным голосом ведущего новостей:
    - …до сих пор находится в коме, известный писатель Степан Королев. Семь месяцев назад, автор многочисленных бестселлеров попал в автомобильную аварию, в результате…
    Помехи снова заполнили салон. Надежда вывернула руль. Машина, недовольно взвизгнув шинами, остановилась. Сзади раздался возмущенный гудок, и тяжелый грузовик, пронесся мимо, в последний момент только чудом избежав столкновения. Надежда успела увидеть, как в промелькнувшем окне грузовика, крутит пальцем у виска, испуганный водитель.
    (Ты слышишь, как стонет металл, сминаясь, переламывая твое тело…)
    Это было слишком страшным, чтобы оказаться правдой. Но встреча в одном из снов, давным-давно, когда зима за окном укутывала снегом мерзлую землю, а там, в омуте сновидений все было пропитано осенью, до сих пор оставалась в памяти. Золотая осень, в месте, где сбываются сны незадачливого писателя, - она напоминала иногда о себе, заставляя просыпаться в холодном поту.
    И последний крик, когда она брела по заснеженной трассе, пытаясь избежать встречи с чудовищем-страшилой, частенько вставал в ушах, каждый раз, когда колышущаяся трясина сна забирала к себе.
    Вообще в последнее время, Надежда начала немного уставать от приятных ночей. Она не знала, что было тому виной. Возможно, все дело было в гнетущей атмосфере дома. Каждый раз, подъезжая к Тенистой улице, она словно погружалась в зыбкий омут. И дело было даже не в том, что все вокруг было пропитано злым волшебством. Надежде почему-то казалось, что до тех пор, пока они с Сергеем не переехали сюда, дом просто оставался обычным старым домом, в котором доживает свой век старая рухлядь, и только после того, как они ворвались в эти старые стены, нарушив его неторопливое существование, что-то произошло, и дом ожил, расправил плечи, чтобы потом затаиться и ждать, когда придет его время.
    Надежде не хотелось верить, в то, что это время придет. Очень не хотелось…
   
    14. Маленький секрет Сергея
   
    За окном проснулся пьяный май. Сергей сидел на веранде, вдыхая аромат весны, что струился из раскрытых настежь форточек. Он покачивался в кресле качалке, прикрыв глаза, на его лице гуляла довольная улыбка.
    Ему стоило немалых трудов стащить с чердака громоздкое кресло. Куда проще оказалось спустить старый приемник, и еще кое-какие вещи. Да, пришлось изрядно попыхтеть, хотя с некоторых пор, Сергей обнаружил, что способен справляться и не с такими трудностями.
    (Да малыш, похоже небольшое приключение на чердаке слегка повлияло на тебя – добавило твердости, наполнило уверенностью, как садовую бочку водой, глядишь, из тебя что-нибудь и получится…)
    Вспомнив неприятные мгновения, Сергей слегка поморщился – все это ерунда, мало ли чего может привидеться там, в пыльном полумраке, где пыль не дает вздохнуть, и шепот вещей перекрывается стуком сердца. Не было никакого существа – ничего такого. Да, старый шкаф действительно стоял в одной из каморок (нужно будет еще разобраться, какого черта дед наделал там комнат, не иначе старик любил поиграть в прятки), да он был до отказа набит разным тряпьем, но кто сказал, что в нем было что-то еще, помимо вещей?
    Не было там никого (и ничего), не было и все тут.
    А что касается голоса, что поселился в голове, то Сергей пришел к выводу, что это просто его собственные мысли, которые в последнее время стали более… отчетливыми, правильными.
    Когда существо схватило его (вернее ему на миг представилось что так оно и есть) этот хриплый, каркающий голос зазвучал так отчетливо, будто кто-то со стороны пытался говорить прямо в уши. Голос разбросал мысли в стороны, подменил их своей змеиной сущностью. Он вещал, переполняясь самодовольством, сочась наглой уверенностью, словно его обладатель (а это, скорее всего ты сам, малыш) знал что-то такое, что не было известно никому.
    Сергей пришел в себя, обнаружив, что валяется прямо у выхода. Засохший голубиный помет неприятно царапал шею. Некоторое время Жданов лежал, пытаясь привести в порядок застоявшиеся мысли.
    Последнее, что он помнил - страшная погоня, от которой он так и не сумел оторваться. Воспоминания обрывались сразу же за тем мгновением, когда существо схватило его, вернее ему показалось, что схватило.
    Сергей подвигал руками и ногами. Вроде бы все в порядке. Руки на месте, ноги целы. Вот только все вокруг приобрело странные оттенки. Мир потускнел, привычные краски сменились неприятными полутонами.
    И запах. Сергей потянул воздух ноздрями – какой-то странный запах. Он витал повсюду, им, казалось, была пропитана каждая щель. Запах чего-то паленого.
    Этот запах был смутно знаком. Вызывал неприятные воспоминания.
    Сергей покрутил головой. Этот запах обычно означал, что мир сдвинулся. А мир начинал сдвигаться после двух-трех бутылок пива. К сожалению, за пивом зачастую следовали другие напитки, покрепче…
    И каждый раз, когда Сергей брел домой, нащупывая ногами путь, словно на включенном мини-автопилоте, проклятый запах паленого преследовал его всю дорогу. И лежа в постели, широко раскинув ноги и руки, чтобы непослушная кровать не смогла сбросить его на пол, слушая неприятный монотонный гул, похожий на отдаленный звук работающей турбины, он время от времени пробовал воздух, чтобы убедиться, что запах еще здесь, никуда не делся. А потом, когда гул усиливался до такой степени, что казалось еще немного, и барабанные перепонки разорвутся, и кровь толчками начнет выбегать из ушей, запах становился все противнее и злее, забирался в нос, чуть ли не царапая, заставляя морщиться в темноте спальни; Сергей вскакивал, из последних сил успевая добраться до унитаза, чтобы преклонить колени перед холодным фарфором, изливая душу, пропитанную желчью, в безразличное жерло.
    И запах обретал новые оттенки, наряду с неприятным жжением в горле. Сергей вновь вцеплялся руками и ногами, изо всех сил стараясь удержаться на кровати, и шум неохотно стихал, растворяясь в полночной тиши, но запах еще долго держался в носу, пока измученный разум не проваливался в темный, без сновидений омут.
    Вот и сейчас, запах упорно напоминал о себе, притом, что Сергей уже давненько не прикасался к спиртному. С того самого момента, как раскрыл глаза, однажды зимним утром, и первое, что услышал, было тихое пиканье кардиографа. Потом были недели реабилитации. Бедные косточки – они срастались с трудом. Левая нога срослась неправильно – врачам пришлось снова ломать кость. Еще боль – она надолго стала непременной спутницей. Было больно ходить, лежать, даже дышать. Каждый вздох отдавался острой болью, словно кто-то стоял над ним, вонзая острое шило под ребра, каждый раз, когда грудь судорожно поднималась.
    Это оказалось достаточным стимулом для того, чтобы больше не попадаться. Выпитое спиртное притупило внимание, и, заглядевшись на звезды, Сережка угодил прямо в расставленную ловушку. Голодное жерло колодца с радостью приняло в свои объятия, и Новогодняя ночь, проведенная в бесплодных попытках выкарабкаться из всего этого дерьма, как ничто другое способствовало тому, что он теперь даже и думать забыл о выпивке.
    Боже, сколько времени уже прошло! Сергей давно позабыл ощущение неземной тоски, когда мир сдвигался, и что-то потустороннее касалось души ледяными пальцами, и откуда-то приходило понимание чего-то важного, пускай оно рассеивалось как дым рано поутру.
    Сергей поднял голову, с трудом, словно после приличной попойки, поднялся на ноги. Он стоял, покачиваясь, а в его глазах плескалось веселое безумие. Он перевел взгляд с покрытых голубиным дерьмом полок, на светлый прямоугольник дверного проема, обернулся, отметив зовущую темноту, с противоположной стороны. Темнота звала, так же, как звал струящийся, переливающийся тысячами золотых искорок пыли, свет.
    Свет или тьма – выбор за тобой, малыш.
    Сергей потянулся к свету. Тьма неохотно уступила, хотя кто знает, возможно, она уже просто получила, что хотела, и теперь расставание стало для нее лишь пустой забавой (ты еще вернешься малыш, я обещаю, с головой окунешься в спасительную муть чердака, ведь здесь еще так много разных чудес, мимо которых ты прошел, так и не удосужившись взглянуть); тьма всегда уступает свету, чтобы потом, набравшись сил, вернуть свое.
    Он вывалился наружу, рассматривая землю, до которой было почти десяток метров. Расстояние, которое можно преодолевать, натужно пыхтя, сопя от усердия, считая перекладины, цепляясь руками в прогнившее дерево лестницы, а можно просто перелететь одним махом, широко раскинув руки, от которых в полете будет не больше пользы, чем от простого школьного ранца, при прыжке с самолета.

Оценка: 10.00 / 1       Ваша оценка: