Творчество поклонников

Бог из глины. Часть 3

Добавлен
2008-03-11 21:46:00
Обращений
10365

© Иннокентий Соколов "Бог из глины. Часть 3"

    Вот и сейчас, окинув строгим взглядом кухню, Сергей залез в холодильник. Есть особо не хотелось, поэтому он не долго думая, вытащил пакет молока, и остатки колбасы.
    Намазывая маслом хлеб, он искоса поглядывал на жену. В последнее время он не переставал задавать себе один и тот же вопрос – на кой черт он вообще связался с этой толстухой, в облике которой все чаще и чаще проглядывал ненавистный образ ее мамаши – толстозадой стервы, что думает только о себе одной, совершенно не интересуясь чувствами остальных. Этот вопрос мучил своей определенностью, причем ответ на него был где-то рядом, рукой подать. И Сергей подспудно подумывал о том, что когда-то возможно и были чувства, но теперь благополучно прошли, оставив только нелепую привязанность и боязнь перемен. Что было то прошло, быльем поросло, а данная богом женушка, благополучно прилипла, чтобы топить его в провинциальном болоте, не давая всплыть на поверхность чтобы глотнуть свежего воздуха, увлекая вниз, на самое дно, где только и остается - выпить рюмку-другую водки, смахнуть набежавшую слезу и предаваться горьким мыслям об утраченных иллюзиях и несбывшихся надеждах.
    (Ладно, мать ее так. Поживем, увидим…)
    Сергей повернулся к Надежде.
    - Уже встала? – вопрос повис в воздухе. Ответа на него не требовалось.
    Надежда кивнула. Сергей подозрительно посмотрел на супругу. Это было что-то новое. Надя упорно отказывалась смотреть в глаза, словно нашкодившая болонка.
    - Что-то случилось? – Сергей приподнялся, и наклонился, упершись кулаками об столешницу. Иногда ему хотелось ударить по столу так, чтобы подпрыгнули стаканы, и кухню наполнил звон посуды.
    (Выплеснуть ярость, причинить боль…)
    Особенно теперь, когда зима не думала уходить, а в доме повисла ледяная сырость, не давая придти в себя, собраться с мыслями. И вдобавок ко всему супруга воротит свой некогда ангельский носик, словно кисейная барышня, услышавшая пьяный залихватский мат возвращающегося домой муженька.
    - Все в порядке. – Черт, эти слова стали уже привычными. На любой вопрос следовало это идиотское пожимание плечами и три слова, что въедались в мозг своим раздражающим смыслом. Все в порядке, любимый, только отвали и не суй свой нос, куда не просят.
    Что ж, он не будет доставать благоверную, показывая свое любопытство. Если женщины думают, что все их тайны и секреты имеют хоть какое-то значение для мужчин, то они глубоко заблуждаются. Сергею было глубоко насрать на все эти гребаные тайны.
    Надя смотрела, как Сергей доедает завтрак, и мечтала только об одном. Скорее бы остаться наедине со своими мыслями. Немного поразмыслить о настоящем и будущем.
    Теперь, когда у нее есть свой маленький секрет, будет не так одиноко в этом огромном, пустом, холодном, чужом доме, что высасывал жизнь, день за днем, час за часом.
    Словно прочитав ее мысли, Сергей вышел из кухни. Надежда считала шаги, когда он поднимался по лестнице.
    Наверняка, вернется в библиотеку, чтобы сидеть за столом, шурша пожелтевшими страницами, погружаясь в воспоминания, напрасно пытаясь возвратить давно ушедшие минуты детства.
    (Существо в библиотеке тоже что-то искало, перебирая старые подшивки, листая журналы, ворча под нос, вслушиваясь в шорохи, звуки, пение существ, замурованных в стенах, тонкий голос луны, что одиноко сверкает на небосводе, в окружении мириадов звезд, отражаясь в бесчисленных искорках снега, на полянке в лесу…)
    С переездом в новое жилище, все пошло не так. Не о том мечталось долгими летними вечерами, когда можно было примоститься вдвоем на диване, засыпая под звуки телевизора, или наоборот разгонять сон, плавными, ритмичными покачиваниями. Не говоря уже про ночи без сна, когда губы шептали слова любви, и жизнь казалась прекрасной и преисполненной надежд.
    Вот так детка. Лето ушло, прошла осень, и зима забрала вас в свои снежные объятия.
    (Она даже и не думает уходить. Время замерзло, и теперь за стенами этого дома всегда будет снег, и окна покрытые изморозью, все так же неохотно будут пропускать бесполезный свет зимнего солнца, в котором нет тепла)
    И если у тебя остались какие-то иллюзии – самое время избавляться от них, чтобы не было, потом обидно до слез, когда обыденная реальность вдруг встанет на дыбы, и больно треснет по носу, возвращая на место толстую зарвавшуюся сучку, которая решила вдруг, что достала звезду с неба. Нет, детка, даже твои никудышные секреты остаются секретами лишь потому, что никому и дела нет до них. Оставайся такой же толстой сучкой, дорогуша, и когда придет время раскрыть карты, постарайся, чтобы четыре туза как бы невзначай оказались в твоем рукаве, потому что игра будет серьезной, и все твои ухищрения и уловки лишь напрасные попытки оттянуть неизбежное. Давай подруга, прячь эту гребаную полоску бумаги, а впрочем, можешь сжечь ее или спустить в туалет – эти стены видали и не такое, так что, если ты дрянь думаешь, что сможешь морочить голову своему глупенькому муженьку, то не мешало бы тебе прямо сейчас раскрыть свои уши, маленькая наивная дурочка – твое время придет, не сомневайся, все будет тип-топ, и игра будет достаточно жесткой, без соплей и истерик, а там, поступай, как знаешь. У тебя еще есть немного времени, чтобы подготовиться к переменам, они-то грядут скоро. Очень скоро…
    Надежда воровато оглянулась, разжала ладонь. Тест на беременность, все это время был у нее в руке. И страшно представить, что сказал бы Сергей, увидев эту полоску бумаги.
    (Ты же прекрасно понимаешь, что мы не можем позволить…)
    Да черт подери, не можем! Но иногда так хочется услышать детский смех, и радостное гуканье малыша. Наполнить холод пустых комнат новым смыслом.
    Хотя кто знает. Иногда если очень сильно хотеть – мечты сбываются, наперекор всему.
    Надежда вернулась в ванную. Она выбросила полоску в унитаз, и для верности повторно спустила воду с бачка - теперь никто не узнает о ее маленьком секрете.
    Подошла к зеркалу, вмазанному в стенку, прямо над умывальником. Повернула кран. Старые трубы недовольно задрожали, и полилась ледяная вода. Надежда улыбнулась своему отражению. Улыбка вышла жалкой и неуверенной, прямо как у муженька, когда тот узнал, что некоторые шалости чреваты последствиями.
    (Нет, детка, пока что тузы находятся в колоде, поджидают своего часа. У тебя есть, чем удивить муженька, не так ли? Но не стоит забывать о том, что и у него в запасе найдется пара-тройка идей, что могут прийтись не по вкусу толстой некрасивой тетке, которая каждое утро вытаскивает на свет божий напольные весы, расстроено отмечая путь, который уверенно прокладывает красная стрелка, отмечая все новые и новые килограммы.)
    Надя умылась, вытерла лицо полотенцем. Будь что будет, - она постарается отложить момент истины как можно дальше. До тех пор пока не будет готова сказать Сергею всю правду в лицо…
    Наверху, в библиотеке, Сергей растолок большую зеленую таблетку, найденную в ящике стола. Получившиеся кусочки он аккуратно засыпал в треснутую стеклянную чернильницу, найденную там же. Теперь добавим немного воды, и получим отличные чернила.
    Боже ну и запах! Сергей покрутил носом – как же люди раньше писали подобной дрянью. Хотя с другой стороны, это было довольно необычно и даже как-то… заманчиво. Словно возвращаешься в прошлое, когда не было телевизоров и магнитофонов, и дети в школах писали перьевыми ручками, старательно макали в чернила и, высунув от усердия языки, выводили каракули, оставляли огромные, зловонные кляксы.
    Надо же, сколько лет эта таблетка чернил пролежала в ящике стола, поджидая своего часа. И вот теперь прошлое ожило, заиграло зеленым глянцем. Роясь в столе, Сергей нашел увесистое пресс-папье, несколько чернильных ручек (из которых исправных оказалось две), да стопку пожелтевшей, писчей бумаги.
    Он разложил все это добро на столе. После чего уселся поудобнее, ожидая пока растворится таблетка. Еще немного и можно будет приступить к работе.
    Кроме писчих принадлежностей в столе обнаружилась стопка старых газет, слежавшихся до такой степени, что хрупкие страницы, при попытке развернуть их, ломались с тихим укоризненным шорохом, покрывая пальцы мучнистой пылью.
    С трудом Сергей отделил газетный лист, и аккуратно, стараясь не повредить, разложил на столешнице. Как обычно групповые снимки, с указанием лиц слева направо, традиционные репортажи об успехах с полей.
    Сергей довольно потянулся. Нужно будет, как следует поработать с прессой. Изучить материалы. Довольно сидеть сиднем, занимаясь, черт знает чем. Пора заняться делом. Ведь это так интересно, ворошить прошлое, разбираясь в событиях, что остались черт, знает где, покрывшись пылью давно прошедших лет.
    Рассматривая очередную фотографию, Сергей ощутил знакомый зуд. Похоже, у него действительно будет много работы…
   
    2. В прихожей
   
    Зима и не думала уходить. Она огрызалась холодами, от которых трещали деревья в саду, плевалась грязью, что проступала сквозь медленно тающий снег. Март выдался на удивление холодным. Словно кто-то решил продлить зиму еще на месяц. Обои в зале окончательно пожелтели, пошли миллионами трещин. Каждый раз, заходя в залу, Сергей с тоской раздумывал о предстоящем ремонте. Ну кто, скажите на милость придумал такой глупый способ отапливать дом?
    Мало того, что от перегретой штукатурки першило в горле, так еще и гудение обогревателя некогда уютное, теперь окончательно приелось, и действовало на нервы. Каждое утро, просыпаясь от невероятного холода, Сергей первым делом слегка отодвигал ставни, надеясь увидеть, как сквозь тающий снег проступают мерзлые комья земли.
    Местами так оно и было, но почти каждую ночь, упрямая зима насыпала новый слой снега, кутая остывшую землю белоснежной простыней. Иногда Сергею начинало казаться, что весна не наступит, и время застынет навеки, вместе с осточертевшими холодами, покрытыми инеем стеклами и опротивевшим гудением обогревателя в библиотеке.
    Надежда в последнее время впала в состояние близкое к зимней спячке. Она передвигалась по дому словно тень, глядя перед собой отсутствующим взглядом, впрочем, оживая ненадолго, когда бесполезное солнце заглядывало в окна, заставляя искриться покрытые инеем подоконники.
    Каждый раз, когда Сергей слышал ее неуверенную поступь, ему хотелось подбежать к супруге, и как следует тряхнуть, чтобы согнать с ее лица это сонное выражение.
    (А еще она заметно поправилась, и пусть тебя не смущает ее взгляд. Где-то в глубине ее глаз, вспыхивают и тухнут лукавые огоньки. Бьюсь об заклад малышка явно что-то замыслила!)
    Впрочем, Сергею было не до нее. Он махнул рукой, на все эти семейные баталии, предпочитая плыть по течению, благо пока была такая возможность.

Оценка: 10.00 / 1       Ваша оценка: