Творчество поклонников

Суд

Добавлен
2005-12-01
Обращений
4987

© Евгений Волард "Суд"

    Потом пересилил себя:
    — За Маринку. Раз! Два! Три!
    Два пустых бокала дружно опустились на столешницу.
    Антон закусил из пододвинутой к нему с комичной предупредительностью сковородки. Он был уже пьяным. Для человека, изредка пропускающего пятьдесят грамм, выпил он очень много.
    Сергей разделил остатки второй бутылки.
    — Ты мне должен ответить на один вопрос, — сказал он совершенно трезвым голосом.
    — Тольк если не очн сложный.
    Расхохотались оба. Антон погрозил пальцем и в два глотка осушил бокал, потом, словно вспомнив что-то позабытое, быстро отсчитал:
    — Раз, два, три.
    Сергей уже не смеялся — ревел. Бокал он держал на весу, а второй рукой, что есть мочи колотил по столу. Кулак Сергея раз за разом опускался на столешницу, отчего, казалось, громыхал весь дом. Потом вдруг кулак изменил привычной траектории вверх-вниз и, описав дугу, врезался в здоровое ухо Антона. Антон упал. Смех прекратился.
    Сергей неспешно выпил, крякнул.
    — Не сложный говоришь? Это как повернуть. Вот смотри… Да ты меня не слушаешь, ей-бо!
    Антон лежал на полу на спине и пустыми мутными глазами смотрел в потолок. Теперь даже не нужно было двигаться, чтобы мир ходил ходуном. Его немного удивляло, что, несмотря на крен пола то в одну, то в другую сторону, он почему-то не перекатывается по кухне.
    Сергей с лёгкостью, которую, глядя на него, нельзя было заподозрить, посадил Антона за стол.
    — Опять пить будм? — спросил тот.
    — Обождём маленько. Слушай.
    — Слшаю.
    — Я угнал машину, — Сергей хлопнул по столу. — Так?
    — Тк! — хлопнул по столу Антон.
    — Меня судили, — хлоп по столу. — Так?
    — Тк! — хлоп по столу.
    Они как будто ставили точки. Подтверждаешь? — Подтверждаю!
    — Статья сто шестьдесят шестая. Получил три года. Так?
    — Тк!
    Следующий вопрос Сергей задал вкрадчиво, без сопутствующего рукоприкладства к мебели:
    — Справедливо?
    — Вор длжен сдеть в трьме.
    — Точно. Всё просто. А теперь давай перевернём.
    — Двай! — с готовностью согласился Антон.
    — Я в разлуке с любимой женщиной. Без малого три года считаю денёчки до нашей встречи, а последние несколько недель даже часы высчитывал. Тридцать пять месяцев, восемь дней, шесть часов и тринадцать минут набралось.
    — Длго.
    — Прибавь ещё один день и узнаешь, сколько я с ней не был… Сколько я вообще с женщиной не был. Бегом к ней бегу, в штанах всё колом и огнём горит, даже больно, только об одном думаю: завалю сейчас Маринку на кровать, какая она ни есть, в бигудюшках или в муке вся, и не встанем мы с неё, с кровати, значит, несколько дней, а то и всю неделю. Вот как я по ней изголодался. Сколько во мне нерастраченного было… О друзьях забыл, к родителям заходить не стал — они и сейчас ещё не знают, что я уже в посёлке — к ней летел…
    — Прилтел?
    — Прилетел, а она на сносях.
    Сергей достал сигареты, сунул одну Антону и они закурили. Пачку он оставил на столе. Марина всё так же молча и неподвижно сидела на стульчике. Лишь вытянутые ноги иногда вздрагивали, отгоняя настырных мух.
    — Вот и вопрос, — продолжил Сергей после нескольких затяжек, — как я должен поступить с человеком, который украл моё счастье?
    — С Мринкой пступить?
    — Нет, не с ней, Антоша. С тобой.
    Антону понадобилось довольно много времени, чтобы осознать сказанное. Сергей его не торопил, курил и ждал. На Марину не смотрел. В окно он видел как к Антону во двор зашёл седой толстячок в клетчатой рубашке с короткими рукавами, несколько раз стукнул в дверь и, не дождавшись ответа, удалился восвояси.
    Сигарета обожгла Антону пальцы. Он вернулся из пьяной прострации с той же мыслью, с которой покидал реальный мир.
    — Эт не я!
    Сергей зло усмехнулся.
    — Так дети отпираются, когда понимают, что провинились.
    — Но эт правд не я…
    Сергей бил расчётливо и жестоко. Сначала локтём в живот, от чего Антон вместе с воздухом враз потерял голос и мог только беззвучно шлёпать губами, потом кулаком в рот, по этим самым ненавистным губам, а затем уже ногами лежачего, куда придётся. Антон потерял сознание.
    — Статья сто пятнадцатая, — классифицировал свои действия Шмелёв.
    Беспамятство незаметно трансформировалось в сон, дикий и тревожный. Антон был во вселенной с потухшими звёздами. Мёртвые светлячки, они больше не обманывали своим иллюзорным светом. Они скрывали. Антон хотел знать что. Он искал. Но оно нашло его первым. Надвигалось, скрытое тенью, будто клочком космоса. Чёрное пятно в тёмном сне. Оно скрадывало расстояние каждый раз, когда Антон отводил взгляд. Стоило моргнуть и пятно тотчас приближалось. Оно было уже совсем рядом и нёсло с собой страдание. Не убежать, не спрятаться…
    Инопланетянин!
    Антон проснулся от вскрикнувшей в мозгу догадки. Он лежал на кухонном полу соседки, там же, куда упал с табуретки, нещадно избиваемый Сергеем. За что его били вспомнить было труднее. За что-то несуразное… Да, этот уголовник думает, что он обрюхатил его женщину. Что ж, этого на его счету ещё не было, но почему бы и нет? Ведь рано или поздно… Почти смешно… Только больно.
    На зубах песком скрипела раскрошенная эмаль с медным привкусом крови. Губы опухли, один глаз почти не видел.
    Антон поднялся с пола, с удивлением обнаружив, что большая часть хмеля уже выветрилась и что голова… совсем не болит. На линолеуме осталась уродливая кровяная мазня. Сколько же он проспал? На кухне ничего не изменилось: Сергей сидел за столом и курил (лишь возросшее количество окурков в консервной банке как-то намекало на прошедшее время), Марина казалась каменным изваянием у двери, невидяще смотрящим в стену.
    Надо бежать, вдруг понял Антон. Добром это не кончится. Шмелёв всегда без башни был, а после зоны и подавно. Пусть вдвоём с Маринкой разбираются, ему же здесь как-то неуютно. Антон ощупал голову, на которой сегодня с неприятной регулярностью появлялись новые очаги боли. Вот и сейчас он охнул, едва дотронувшись до левой скулы. Опухоль сюда перетекла с уха, в прошлый осмотр пребывавшего во здравии. Как выглядит его лицо Антон мог только догадываться, поскольку зеркала на кухне не имелось. Утешало только одно: боль была исключительно внешней… Надо бежать, ещё раз подумал он.
    Вот она дверь, всего несколько шагов. Шмелёв сидит к ней спиной и сразу броситься вслед ему неудобно. Маринка не станет ему препятствовать, ведь она неоднократно, он это слышал из погреба, просила его отпустить…
    Но остановила его именно Марина.
    До двери он добрался. Ему даже удалось её открыть, но уже в падении. В сени он влетел кубарем, зацепив и опрокинув на себя вешалку с одеждой, врезался спиной в стиральную машину. А всё эти вытянутые Маринкины ноги, через которые он не смог перескочить. Ему сегодня столько досталось — наверняка сотрясение, — что свои ноги отказали в повиновении в самый неподходящий момент. Он неловко запнулся, свалился, а в следующее мгновение на нём уже сидел Шмелёв.
    — Побег — статья триста тринадцатая.
    Он волоком втащил Антона обратно на кухню. Держа его одной рукой за шиворот рубашки, другой достал что-то из-за печи.
    — Сядь, — коротко бросил он.
    Антон в бессчетный раз поднялся с пола, устало плюхнулся на табуретку. Его шатало, перед глазами вспыхивали белые искорки и долго не гасли. В руках Сергея был топор. Антон вспомнил, что Марина как-то жаловалась на его тупость, дескать щепок на растопку проблема наколоть, а он обещался по-соседски подсобить одинокой женщине, наточить инструмент.
    — Ты чё так выпялился? Или не можешь вспомнить, где вы встречались? — Сергей спрятал топор за спину. — Эй, земеля, дай прикурить. Кинулся, а дома спичек нет, бывает же… Бум!
    Он изобразил, как бьёт подошедшего и взваливает его на плечо. Теперь Антон знал, как попал к соседке.
    — Ещё раз с ним поцеловаться хочешь? Тогда сиди и не рыпайся.
    Шмелёв вышел, но вернулся быстрее, чем Антон на что-нибудь решился. Они только переглянулись с Мариной. Если у него такой же взгляд как у неё, то выглядит он испуганным до смерти. Он почувствовал необходимость сказать что-нибудь ободряющее, но в этот момент на пороге появился Сергей. То ли с подозрением, то ли с усмешкой глянул на Антона. Видимо нашёл, что искал.
    — Руку на стол, — скомандовал он.
    Антон не шевельнулся. Невольно его взгляд опустился на топор и так и пристыл к щербатому лезвию. Тупой-то он тупой, но покалечить может, тут особой остроты не требуется. Главное тяпнуть хорошенько.
    Сергей будто уловил его мысли.
    — Это тебя не коснётся, — пообещал он. — Руку на стол.
    Антон отрицательно мотнул головой. Он не верил. Шмелёву ничего не стоит как дать обещание, так и забрать его обратно.
    — НА СТОЛ!
    Антон сжался от крика, но не повиновался. Сергей переложил топор в правую руку, Антон загипнотизировано проследил это перемещение и потому прозевал рывок левого кулака к своей челюсти. Ослепительная радуга украла у него зрение. Звуки превратились в отдалённое эхо, словно он, как в детстве, подслушивал разговор родителей, приставив трёхлитровую банку к стене.
    У него отнимали руку. Он сопротивлялся. Потом был звук удара и острая боль, которая вырвала его из беспамятства.
    Рука Антона лежала на столе ладонью вниз. Из тыльной её части торчал гвоздь. Толстая сотка. Шмелёв замахнулся топором и обухом вогнал гвоздь глубже. Он уже пробил столешницу насквозь, но шляпка ещё возвышалась над ладонью сантиметров на пять. Следующим точно рассчитанным ударом Сергей опустил её впритык к руке Антона.
    Антон раскачивался как в трансе и глухо стонал, когда металл проходил сквозь плоть. Он закрыл глаза. По его щекам текли слёзы.
    — Теперь никуда не убежишь. — Шмелёв отступил на шаг, будто в ожидании, что его пленник тотчас попытается опровергнуть сказанное.
    — Ты — инопланетянин, — продолжая раскачиваться, сказал Антон.
    — Ну ты загнул, ей-бо! Терпи… Христос терпел и нам велел.
    Антон с трудом открыл один глаз, второй к этому времени совсем утонул в опухоли. Прибитая кисть мелко дрожала, словно маленький несчастный зверёк в агонии, под ногтями разливалась синева. Он почувствовал себя бабочкой, ради потехи пришпиленной к стенке.
    И что-то случилось с головой. По-прежнему не болела, но в ней как будто бы появилось лишнее. Ворочалось меж висками чужеродным клубком.
    Антон перевёл взгляд на Шмелева… и в следующий миг завопил.

Оценка: 0.00 / 0       Ваша оценка: