Творчество поклонников

Третий заезд

Добавлен
2008-06-23 11:02:00
Обращений
5351

© Олька Зинченко "Третий заезд"

   Как повяжешь галстук
    Ты светлей лицом.
    На скольких ребятах
    Он пробит свинцом.
    Пионерский галстук,
    Нет его родней.
    Он от юной крови
    Стал еще красней.
    Пионерский стишок.
   
    Автобус вынырнул из леса и подкатил прямо к обшарпанным, видавшим виды воротам. Сердце Кости болезненно сжалось, он почувствовал, как его мягко обхватила невидимая рука ужаса. Пока мягко…
    Он не знал, что именно почувствует, но надеялся, что встреча с этим местом пройдет легче. По правде говоря, он вообще не ожидал, что способен выдать подобную гамму чувств; тут было все – ностальгия, страх, капелька притаившейся где-то глубоко детской радости, целый океан вины, стыд, и еще много всего, не столь просто определяемого. Может даже того, название чему, еще не удалось изобрести.
    - Пап, тебе плохо? – он обнаружил, что Лиля дергает его за рукав. На ее личике читалась тревога.
    - Нет, все нормально, жарко тут. Вставай.
    Она встала, и он принялся снимать чемоданы с верхней полки, изо всех сил стараясь не смотреть на выцветшие буквы, образовывающие слово «Ласточка». Это было и не нужно, он отлично помнил, как они выглядят. Как помнил и то, что по левую сторону он них, начинается ряд корпусов, то, что там есть такой закоулок, где вечно гуляют сквозняки, и если бросить перышко, выдранное из подушки, оно может с полчаса летать по кругу и не падать. Костя знал, что с одной стороны, за лагерем, начинаются поля, с виднеющимися вышками подстанции, с другой стороны…о, с другой стороны лес. А в лесу в этом…
    Довольно.
    Костя нерешительно взглянул на ворота: «Ласточка». Почему-то ему казалось, что управляющие непременно изменят название лагеря. Оно не просто пахло, оно разило советскими временами. Но почему-то они оставили его.
    «Возможно потому, что сами подзадержались с тех времен». – С улыбкой подумал Костя. С тех самых времен, когда Костя был еще Костиком, а пионерский лагерь, был больше пионерским, чем лагерем. Их заставляли вставать на эти дурацкие линейки каждое утро и делать еще много чего, непонятного вменяемому человеку. Хотя мало кто был от этого в восторге, ничего никогда не обсуждалось. (На хрена, например их, заставляли бегать по дворам, собирать металлолом, Костя недоумевал по сей день.)
    Они вышли из автобуса, ветерок приятно освежал. В нос ударил запах хвои. Костя с трудом подавил рвотный рефлекс, опершись рукой, о нагретый солнцем бок автобуса. Почему-то, (Костя думал, что догадывается, почему) он с детства не переваривал запах хвои. Это лишило Лили новогодней елки, заменив ее пластмассовой подделкой, но ведь их сейчас делают – не отличишь, не так ли?
    - Пойдем? – спросил он дочь, затравленно озирающуюся на других детей.
    «Домашняя она у нас». – Подумал Костя – «Это Леночка виновата. Вечно норовит держать ее поближе, будто Лиля убежит, куда. И вот результат».
    Дети, отдыхающие в этом лагере не первый год, (таких было большинство) приезжали без родителей. Те, просто сажали их в Харькове, на лагерный автобус, и дело в шляпе.
    Где-то в глубине души, Костя понимал, что приехать с Лилей, его подвигли не только отцовские чувства.
    - Пойдем? – повторил он, хотя сам был не вполне уверен.
    Они прошли под надписью «Ласточка», держась за руки.
   
    То время- лето 1987 года, Костя помнил так, словно кто-то выжег его в памяти раскаленным железом. То было лето Стасика, шторма и шаровой молнии.
    Лето, очень – очень похожее на это, наполненное таким же запахом хвои, с такими же деревьями, под таким же ничего не подозревающим, голубым небом. Даже пионер, на стене мини-сцены, для проведения линеек был тот же. Правда, в те времена, еще не так широко использовалось слово «мини», и у пионера, был на месте нос…
   
    Процедура была стандартная. Нужно было пойти, зарегистрироваться в медпункте и у вожатых – своего рода смотрины, а потом отправляться в корпус, занять себе место под солнцем. И следовало поторапливаться, если ты хотел, чтобы выбор, остался за тобой.
    Костя знал, куда нужно идти.
    Они прошли под яблонями, мимо здания столовой и вышли на открытую, залитую солнцем площадку, куда уже были вынесены столы. За ними восседали вожатые. Дальше, за забором, открывалась замечательная панорама на местную подстанцию. Вот такая урбанистическая картинка. Костю передернуло. Ничего не изменилось, ну, резвее что не было красных галстуков.
    «А ведь эти косынки, на галстуки даже не смахивали» - первый раз задумался Костя.
    Лиля нерешительно переминалась с ноги на ногу. Это могло бы показаться милым, кому-то, только не Костику. Он слишком хорошо запомнил тот возраст, и ни за что на свете не согласился бы почувствовать то, что сейчас чувствовала его дочь.
    В глазах Лили читался ужас. И он отлично ее понимал. Все вокруг, сейчас казалось ей чужим и враждебным. Вся штука была в том, что Косте нужно было вести себя идеально, чтобы не усугубить положение, так как само его присутствие здесь, было ничем не оправданно. А быть ее позором, ему не хотелось.
    Костя проследил Лилин взгляд. Она смотрела на стайку девчонок, у медпункта, они что-то оживленно обсуждали. Костя все понял без слов. Он был тут лишним.
    - Слушай, - сказал он – подойдешь к тому столу, тебе в третий отряд (тут Костя нарочно схитрил, по возрасту, она могла бы пойти во второй, но среди младших, в ее случае будет легче). – Я пока отнесу твои чемоданы.
    - Пап, я хочу спать возле окна.
    - Еще бы, – он улыбнулся, поймав ее благодарный взгляд – все хотят.
    «Хороший папа – подумал он про себя – хороший папа, не позор».
    Он направился в корпус третьего отряда, по хорошо знакомой, не зарастающей тропинке. Именно тут он и познакомился со Стасом.
   
    1987г.
    Костик только что зарегистрировался, и тянул свой чемодан к корпусу, когда его нагнал худощавый мальчик, в вылинявших, видавших виды, красных шортах. Они, к тому же явно были ему малы.
    - Подожди, – он отдышался. – Стасик.
    - Я не… а. – дошло до Кости – ты, Стасик.
    - Ну, ясно дело не ты, – он улыбнулся на все тридцать два. – Ты – Костик. Я слышал, когда ты регистрировался.
    Косте почему-то такой поворот событий не понравился.
    - Отпадные шортики, – Костя сказал это слово, как говорила его мать: от-пад-ны-е – растягивая слоги.
    Стасик тут же погрустнел:
    - Мать заставила. Она говорит, в лагере можно поносить и старые вещи. Как будто я тут невидимым становлюсь.
    Костик пожалел о сказанном.
    - Поторапливайся, – произнес он более дружелюбно. – Или все хорошие места позанимают; будешь около двери спать.
    Они поволокли свои чемоданы, по залитой солнечным светом дорожке. Двое мальчишек, в ярко красных платочках вокруг шеи.
    Одному из них оставалось жить меньше трех недель.
   
    Тот факт, что Старого Дуба на месте не оказалось, вызвал у Кости, чуть ли не первобытный восторг.
    Отсутствие этого великана, вывело его из гипнотического состояния, в котором он находился – будто высшие силы перенесли его во времени на двадцать лет назад.
    Этому немало способствовали причуды детской памяти, запечатлевшей каждую деталь, с фанатичной скрупулезностью. И слишком уж неестественно малы были произошедшие перемены.
    Но вот тебе на – пустое место. Нет даже пня.
    Когда-то они использовали Старый Дуб (именно так, с заглавных - Старый Дуб), что б выбираться из окна своей палаты. Им несдобровать, если бы их застукали за этим занятием. Хотя, произойди это, все могло обернуться иначе. Стасик мог бы остаться жив.
    Костя резко дернул головой, что б отогнать от себя воспоминания. Так резко, что мышцы шеи отдались болью.
    Но разве не по этой причине он приехал сюда? Не за тем, что б взглянуть в лицо ужасу, гнездившемуся внутри него все эти годы. Понять, что заставляет его просыпаться в холодном поту, среди ночи, и вглядываться в темноту до тех пор, пока глазам не станет больно.… Попросить прощения, наконец.
    Он ведь так этого и не сделал.
    Он не попросил прощения.
    Как-то, когда они лежали с Леночкой в постели, еще разгоряченные, после близости она задала один вопрос. В такие моменты вообще не хочется думать ни о чем, не хочется даже шевелиться: непонятно что заставляет женщин, выбирать именно эти моменты, для обсуждения каких либо глобальных тем. Она спросила, есть ли что-нибудь, за что его не пустят в рай.
    - Да, - ответил он тогда, наблюдая как пылинки, танцуют в полоске света, мягко сочащегося из-под неплотно прикрытых штор. – Да, есть.
   
   
    То, что он положил чемодан Лили, на свое старое место, Костя осознал, когда дело уже было сделано. Дедушка Зиги Фрейд, которого сейчас почему-то упорно величают «Фройдом», непременно высказался бы по этому поводу.
    Теперь, Костя стоял, и глупо пялился на кровать, с все так же по-дурацки, уголком стоящей подушкой. И даже цвет покрывал, остался тот же. «Может, есть тайный сговор, среди управления лагерей, по поводу этих розовых покрывал?» - подумал он. Хотя, Костя бы не сильно удивился, узнай он, что их закупили на двадцать лет вперед. Странные были времена – все делалось с ярым, необоснованным фанатизмом.
    Рядом с его угловым местом, стояла кровать Стасика, не у стенки, конечно, но и ему достался кусочек окна. Впрочем, он и не жаловался. Он вообще редко был чем-то недоволен.
    Костя стукнул подушку, завалив ее на бок. Просто захотелось.
   
    !987г.
    Они стали всеобщими заводилами – у детей все решается быстро. Им не свойственно усложнять действительность, оплетая ее излишней мишурой. Все задумки, и игры, принадлежали им. Казалось, правда, больше Костику, Стасик любил держаться, как бы в тени, но попадало все равно поровну.
    Им еще нравилось донимать вожатого второго отряда, Сергея. Он был взрослым и мудрым. Ему было восемнадцать.
    Сергей не задирал нос, как все другие вожатые. Он общался просто и на равных.
    У них даже было тайное место. Правда, место это было Сергея, он ходил туда курить.
    Только Костя со Стасиком были посвящены в эту страшную тайну. И оба относились к ней с благоговейным трепетом, хотя не понимали, как можно добровольно согласиться глотать этот гадко пахнущий дым, да еще и получать от этого удовольствие.
    Находилось тайное место в лесу, на приличном расстоянии от лагеря.
    К нему не вели тропинки.
    На вопрос Костика, как Сергей нашел это место, тот ответил, что наткнулся, когда ходил за грибами. И, хотя, по мнению Кости, Сергей не был похож на человека, любящего собирать грибы, он посчитал разумным промолчать по этому поводу.
   
    Костя хорошо помнил первое знакомство с тайным местом.
    Солнце палило нещадно, было жарко и душно. Ребята поочередно прикладывались к банке с ледяной, колодезной водой, принесенной Сергеем.

Оценка: 7.25 / 8       Ваша оценка: