Творчество поклонников

Третий заезд

Добавлен
2008-06-23 11:02:00
Обращений
5344

© Олька Зинченко "Третий заезд"

    Сознательный. Она уже достала греметь. Где Стасик?
    Костя изумился, услышав свой ровный, бесстрастный голос:
    - Как где? Только поднялся. Ты что не видел?
    - А, тогда все. Тут такая канитель…
    Они поднялись на второй этаж.
    Он зашел в свою палату. Валик и Юра дрались подушками. Кровать Стаса пустовала.
    - Привет, а где Стасик? – Юра пропустил прямой удар.
    - Ночует вместо Сергея, во втором отряде, – все тот же равнодушный тон.
    -Вот это да! – Вадик положил подушку. – А ты, почему не с ним.
    - Не смог, – тут его голос немного дрогнул, но двойняшки этого не заметили. – Я не смог.
    - Слушай, ты не знаешь, за что Жека на нас обиделся? Он с нами не разговаривает.
    К одиннадцати корпус утих. Стекла дрожали под порывами ветра. По козырьку барабанил дождь. Но, Костя отчетливо слышал лишь один звук. Словно что-то (или кто-то) скреблось в двери корпуса.
    - Слышите? – спросил Валик.
    - Что слышим? – проурчал Юра.
    - Глухие что ли, в двери скребется кто-то.
    - А, - отмахнулся Юра – это, наверное, Назар, мокнуть не хочет.
    Костя знал правильный ответ на этот вопрос, но волновало его не это, другое. Помнит ли тварь, живущая теперь в Стасике, как легко взобраться по Старому Дубу и к их окну.
   
    Та кошмарная ночь, стала первой, в нескончаемой череде, кошмарных ночей. Он пролежал до утра в полудреме, и ему сотни раз казалось, что его хватают ледяные руки, и тянут, тянут куда-то в лесную глушь. В Тайное Место.
    На утро обнаружились некоторые вещи. Пропажа Стасика, и то, что Женя онемел (это рассматривалось как тяжелое нервное расстройство). Были и более мелкие неприятности: ураганом сорвало крышу со столовой, вся дверь третьего отряда была изодранна в клочья, когтями какого-то животного (все сошлись на версии с Назаром). И одна мелочь, которую, на фоне всего прочего заметил только Костик.
    У Старого Дуба, то ли ветром, то ли как-то еще (под тяжестью тела, например) отломило большую ветвь. Теперь она валялась под окном, как немой свидетель. Что до Жени, то он не заговорил, ни на следующий день, ни через год.
   
   
    Костя поднялся с травы, бросил окурок, не забыв наступить на него ногой. «Что ж, - подумал он, сонным от ужаса мозгом – отступать некуда – позади Москва».
    Несколько шагов до поляны – вязких, как сквозь толщу воды, (Костя просто переступил камень, не задев его ногой) и вот он снова здесь: знакомое, очень знакомое место.
    А кто это стоит там, у края поляны? Никак его старый добрый друг, Стасик. Ну конечно это он, кто же еще.
    Он улыбается, приветливо машет рукой. Костя замечает, что нет, никаких тебе потеков крови изо рта, ни рваных дыр в животе. И его нисколько не опечаливает их отсутствие. Вот они встретились, два приятеля, после долгой разлуки.
    Что-то ему подсказывало, что его друг с нетерпением ждал этой встречи.
    -Здорово Костик! – да и голос теперь больше походил на Стасиков. Костя не знал, то ли в этом кругу, существо было сильнее, то ли это сказывались двадцать лет разлуки. Скорее первое, потому что, видит Бог, он слышал его голос каждую ночь.
    - Ну, привет, – Костя сделал шаг, и вдруг обнаружил, что смотрит Стасику в глаза – они были на уровне его собственных.
    Все возвращалось.
    -Все всегда возвращается. Дай только времени шанс, – сказало нечто, и его голосу вторил раскат грома. Пока, где-то вдали, но Костик знал, надвигается шторм. Шторм, срывающий крыши, ломающий ветки и жизни.
    Знал он так же, что ни в городе, ни в лагере, его не заметят. Это был его собственный шторм. Шторм Константина Николаевича – если вам угодно.
    - Небо хмурится, – дружелюбно сказал Стасик, и сделал шаг навстречу Костику, тот невольно отпрянул. – Ну, чего, ты, не хочешь пожать мене руку? Никак обиду затаил? Не по пионерски это. – И он зашелся, каким то диким, лающим смехом. Так лаяли гиены в передаче «В мире животных». Костик отступил еще на шаг. Гром гремел уже ближе.
    - Что, так и будем бегать? – Стасик театрально скрестил руки на груди, и надул щеки. – Зачем тогда пришел?
    - Я… - растерялся Костик – Я хотел найти твои кости… Я хотел извиниться.
    - Ну вот он я, во плоти. А извиниться, кстати – тоном учителя начал он – это значит: «извинить себя», может, ты хотел попросить прощения?
    - Да, - Костик уцепился за спасительное слово, внутри него вспыхнула искорка, слабой надежды, что, может, все обойдется.
    - Проси.
    - Извини меня…
    - Нет, не так, – существо стало приближаться, пряча за спиной руки, будто, собираясь преподнести Косте, самый неожиданный в его жизни сюрприз. Небо взорвалось раскатом грома, над самыми их головами. Стал капать дождь.
    Он почувствовал, как ноги становятся ватными, а голова наливается свинцом.
    - Что тебе нужно. – Это больше напоминало мышиный писк, чем человеческую речь, но Стасик отлично разобрал слова.
    - Твоя кровь, – сказал он, вынимая руки из-за спины. Там оказалась жестяная крышка, от банки из-под сгущенки, примерно в центре была дырка от пули.
    - Мне, - и он обвел рукой всю поляну – нужна твоя кровь.
    Сердце Кости на мгновенье замерло, после чего стало биться ровнее.
    - Кровь… и всего то?
    - Этого будет достаточно… - ухмыльнулось существо. – На камни.
    Костик схватил крышку, случайно коснувшись руки Стасика. Она была ледяной, как колодезная вода, в один далекий летний день.
    Он сжал руку с крышкой, чувствуя, как та, врезается в ладонь. Тут же вниз метнулся ручеек крови.
    - На камни, – повторило существо, и в его голосе отчетливо слышались нотки триумфа.
    «Плевать, - подумал Костя – лишь бы это, наконец, кончилось».
    Он отбросил крышку. Зажмурился, приготовившись к боли, сжал руку в кулак, занеся ее над камнем. Над тем самым, на который когда-то попала кровь Стасика.
    Гром оборвался внезапно, как если бы кто-то нажал на кнопку, отключив звук. С секунду стояла полная тишина, затем послышалось пение птиц.
    Костя открыл глаза. Он стоял на залитой солнечным светом поляне, сжимая в кулак руку. Взрослый Костя. Никаких порезов. Никакой крови.
    -Ух, – выдохнул он. Это было искупление. Он взглянул в глаза своим страхам, и вышел победителем.
    Он обошел поляну, выйдя в лес с противоположенной стороны, и побрел в ту сторону, где должна была быть автобусная остановка.
    В лагерь он решил не заходить. Пусть Лили почувствует себя взрослой. Да и почему-то не хотелось прощаться.
    Это был тяжелый день. Очень долгий, очень тяжелый день.
    Сегодня ночью он надеялся спать без снов.
   
   
    P.S. Лиле приспичило, сильно приспичило, а Лера все не смолкала. Было похоже, что она может рассказывать про развод родителей до второго пришествия. Лиля искренне жалела свою новую подругу, но, если она прямо сейчас не сходит, придется жалеть ее саму.
    - Слушай, - прервала она бесконечный монолог. – Мне тут нужно… Вобщем, я сейчас.
    Она видела, где находится туалет, когда они шли в отряд. Направо от корпуса. Прямо перед стадионом.
    Она быстро преодолела этот отрезок.
    Потянула двери, покрашенные зеленой краской. В нос ей ударил резкий запах хлорки, зато здесь было не в пример прохладнее.
    Пойдя по коридору, выложенному голубой плиткой, она зашла в одну из кабинок. Дверей у них не было.
    Задрав юбку, она присела, и расслабилась. Под потолком, у самой лампы висела огромная ночная бабочка, с мохнатыми лапами. «Вот это динозавр». – Подумала Лиля.
    Глаза заслезились, и контур бабочки расплылся. Ей сразу полегчало.
    Она вышла из туалета, глубоко вдохнув свежий воздух.
    - Привет, – на турнике, в начале стадиона сидел мальчик. На его шее была повязана красная бондана. Лили стало неловко, ее поймали на горячем.
    - П…привет – она подошла к нему ближе. – Ты из какого отряда?
    - Я видел твоего папу. – Мальчик пропустил ее вопрос мимо ушей.
    - Да, а я думала, он уже уехал.
    -Уехал, – мальчик соскочил с турникета на землю. – Пойдем, я покажу тебе что-то.
    -Что? – Лили стало любопытно. Сколько новых впечатлений! Но мальчик уже шел, пересекая стадион наискосок, через высокую некошеную траву.
    - А папа знает? – Лили бросилась догонять. Идти приходилось, высоко задирая ноги. И как он так быстро передвигается?
    - Знает, конечно, – мальчик на секунду замер, склонив голову на бок, будто бы раздумывал над чем-то. Затем выпрямился, улыбнулся во все тридцать два. – Не может не знать.

Оценка: 7.25 / 8       Ваша оценка: