Творчество поклонников

Неприятная личность

Добавлен
2008-07-29 10:32:35
Обращений
3931

© Олька Зинченко " Неприятная личность "

   Кто это там стоит у конца тропинки? Снедаемый нетерпением, переминается с ноги на ногу? Никак сам Глеб пришел за обещанным. Он взволнован? Вы серьезно спрашиваете взволнован ли он? О да, он взволнован, как никогда в жизни.
    Порой, в тумане ему видится силуэт. Будто туман сгущается, готовясь вытолкнуть из себя кого-то долгожданного. Тогда он смешно, по-гусиному, вытягивает шею, подается корпусом вперед, щурит глаза, обретая тем самым схожесть с лаской или горностаем, высматривающим добычу среди зарослей.
    Глупый, глупый Глеб, он еще не подозревает, что вскоре ему самому предстоит стать добычей. И случится это быстрей, чем вы думаете.
    Но давайте по порядку - с того момента, когда Глеб решил, что дождя нынче не будет.
    Глеб принадлежал к числу людей, которые всегда производят плохое впечатление. Отличало его лишь одно. Он делал это сознательно.
    Произведя хорошее впечатление, - полагал он – ты загоняешь себя в некие рамки, и дальше просто обязан «держать марку», быть хорошим парнем, чтобы не дай боже, не упасть в глазах окружающих. А если ты, все-таки оступишься, это будет означать конец твоей репутации.
    Произведя же изначально плохое впечатление, со временем ты можешь начать казаться только лучше. «А не такое уж он и говно», – скажут люди, и, черт побери, это будет многого стоить.
    В этом и заключались его мотивации, когда он медленно протянул:
    -Вы ошибаетесь - дождя сегодня не будет.
    Это было одно из основных правил. Никогда и ни в чем нельзя было соглашаться с человеком, даже если ты сам придерживался того же мнения. Как и не стоило называть человека по имени. Имя человека – самый дорогой для него звук, просто музыка для ушей. В идеале было - сделать вид, будто ты его запамятовал. Но это уже правило номер два… В бесконечном списке Глеба Шарова: «Как с первого взгляда не понравиться человеку». Вам интересно - был ли у него такой список? Нет конечно, списка не было – он действовал чисто интуитивно. Но и без списка справлялся с поставленными задачами просто замечательно.
    Чего нельзя было сказать о сегодняшнем дне.
    Казалось, его новый знакомый не замечает всех этих отталкивающих мелочей. Он остается приветлив и, как ни странно, продолжает лучезарно улыбаться.
    «Может просто делает вид, что не замечает». – Думает Глеб, и тут же улыбается сам себе – глупо, конечно, зачем ему это. А может это человек, – почти сразу думает он – который во что б это ни стало, хочет произвести хорошее впечатление. Тогда ситуация просто восхитительна. Хотя его желание, со стороны выглядит куда как природнее.
    Человек, сидящий в кресле напротив, меж тем, улыбается так приветливо и открыто, словно встретил старого доброго друга, с которым давно мечтал свидеться. Человека зовут Анатолий, и он хочет сделать Глебу одно предложение. Предложение, от которого он не сможет отказаться.
    -Ваши слова звучат не только пафосно и высокопарно, – говорит ему Глеб – но к тому же еще и избито. Вы себе не представляете сколько раз, за годы работы, мне приходилось слышать подобное. Получай я каждый раз по пять копеек…
    Глеб работает менеджером по закупкам, ему более чем часто пытаются воткнуть залежалый товар, и да, распинаются эти личности на все лады. Однако именно этих слов он не слышал ни разу. Мог слышать. Но не слышал.
    - Да, конечно, - говорит Анатолий. Его голос все так же приветлив, но Глеб ловит себя на том, что пытается уловить иронические нотки. Почему-то его охватывает ощущение, что Анатолию известно больше, чем может быть известно Анатолию – человеку с улицы, которого Глеб Шаров видит в первый, и как ему хочется надеяться, в последний раз.
    Думаю, вы уже догадались - эти его надежды не оправдаются.
    - Вы должны меня выслушать. Я настаиваю. – Последнее слово, он произносит с легким нажимом. Этого хватает - Глебу становиться понятно - он выслушает этого человека. Он выслушает его и, скорее всего, примет его предложение.
    Глеб не может этого объяснить, но его охватывает нервное ожидание чего-то. Чего-то хорошего, возможно. Быть может, даже не ожидание, а предвкушение.
    А еще он готовится услышать ложь. Нет, вовсе не потому, что Анатолий выглядит как человек, намеревающийся солгать. Если по чести, то он выглядит как последний в мире человек, которого Глеб стал бы уличать во лжи. Дело не в этом. Просто все услышанное рассматривалось им как ложь. Глеб считал, что гораздо проще и приятнее, когда она в итоге оборачивалась правдой, чем наоборот.
    Да? Что вы говорите? Вы считаете, что у этого парня проблемы с головой?
    Возможно. Хотя, если вдуматься, разве в чем-то он не прав? Сколько раз приходилось нам выслушивать вранье, принимая его за чистую монету? Вот-вот. То-то и оно.
    Но вернемся к нашей истории. История, знаете ли, это такая вещь, которую нельзя оставлять без присмотра. Она как глупый цепной пес, внезапно почуявший свободу – рванется вперед. И кто знает, чем это может закончиться…
    Человек, которого звали Анатолий, обманул.
    Именно так думал Глеб, переминаясь с ноги на ногу у конца тропинки, в семнадцати километрах за чертой города. Раньше то он считал, что у тропинок не бывает конца. Так, по крайней мере, утверждал Толкиен, которым он увлекался в юношестве. В те волшебные времена, когда подростки умели читать.
    У этой тропинки, конец однозначно был. Она просто обрывалась почти там, где начинался туман. «Самое время, - думает Глеб – задаться вопросом: Какого, собственно говоря, хрена делает менеджер по закупкам в час ночи, в семнадцати километрах за чертой города. Что же ему, черт побери, там понадобилось?¬»
    О, он отлично знает, что ему там понадобилось – поверьте мне. Умом понимает, что это невозможно и все же… Какая-то часть его жаждет этого настолько, что глушит врожденную осторожность, инстинкт самосохранения и самый важный на сей момент вопрос. А именно: Почему эта тропинка вот так обрывается? Что стало с теми, кто прошел по ней? Единственно верным, с точки зрения логики, было бы предположить, что они ушли в обратном направлении. Просто развернулись и отправились восвояси. Но оглянитесь вокруг. Повертите головой как следует. Видите вот этот темный лес. Молчаливый темный лес. Странное определение, вы правы. Возможно, правильнее будет сказать «притаившийся». Но ведь мы не хотим так говорить, верно?
    Даже легкий ветерок не потревожит ни один листик. Он словно замер (притаился) в ожидании чего-то.
    И, если сосредоточить зрение в одной точке, то возможно, я говорю - возможно, боковым зрением можно уловить движение среди деревьев. Быстрое, почти неуловимое. Кто из нас с уверенностью может сказать, что оно было?
    Туман. Вот еще он. Густой, что твой кефир. Неестественно густой. Непривычная легкая дымка, именуемая нами туманом, а концентрированная субстанция. Мутная, как катаракта.
    Луна, наблюдающая за всем этим.
    И прочие прелести ожившей картины Куинджи. С той лишь разницей, что чувства тревоги его картины не вызывали. Чего не скажешь про сложившуюся ситуацию.
    И если, здесь и сейчас, встал вопрос о том, что стало с людьми с тропинки – поверьте мне, лучше не искать логического объяснения. Было бы чудесно вообще не думать об этом.
    Который сейчас час? Пять минут второго? Хорошо. То, что должно произойти, произойдет в час пятнадцать, так что у нас есть еще время услышать предложение, от которого нельзя отказаться.
    - Суть в следующем, - говорит Анатолий, и Глебу почему-то кажется, что тому нравятся звуки собственного голоса. – Я хочу предложить вам работу.
    Вместо ответа, Глеб издает смешок. Свой фирменный смешок, по рецепту Глеба Шарова: Две трети разочарования (вы тратите мое время), капля презрения, немного «и всего-то…», все это хорошо сдобрено снисходительным добродушием (ну что возьмешь с такого как вы?). Любой другой искоренил бы в себе эту раздражающую окружающих привычку. Любой другой.
    - Работу, мне? – Глеб делает большие глаза. – Знаете, скажу вам по секрету: у меня уже есть одна.
    - Вот этим-то вы мне и приглянулись, – сообщает Анатолий, устраиваясь поудобнее. – Умеете задать тон в разговоре с человеком.
    - Странно, - Глеб потихоньку начинает выходить из себя. – Я не самая приятная личность, знаете ли…
    - Разве я утверждал обратное?
    «Тогда не стоит делать вид, будто я вам глубоко симпатичен». – Хочет сказать Глеб, но что-то во взгляде собеседника заставляет его промолчать.
    - Понимаете, в интересующем меня вопросе вы, как никто, можете помочь мне.
    «Этот человек умеет добиться своего, - думает Глеб. – Зачем тогда ему понадобились мои услуги?»
    - Меня интересует некий товар. Своего рода произведения искусства…
    -Тут не антикварная лав…
    - Да замолчите вы, наконец? – Раздраженно произносит Анатолий, и Глеб понимает – меньше всего ему хочется разозлить этого человека. Как ни странно.
    Рука Анатолия метнулась к голове и принялась тереть висок, будто его же слова вызвали у него неприятные ощущения. Только теперь Глеб замечает, какие же у его собеседника длинные кисти с тонкими пальцами, ногти на которых, казалось, были заточены. Ну да, иначе с чего бы это им быть такими острыми?
    Взгляд его принялся блуждать по комнате, словно он потерял мысль.
    - Произведения искусства… - подсказывает Глеб, пытаясь обесцветить свой голос, лишив его интонаций.
    - Ах, да… Но я, как вы понимаете не единственный…э-э…коллекционер в этой отрасли искусства. И порой бывает сложно уговорить человека продать свой экземпляр именно мне.
    Он вздыхает, явно призывая к сочувствию, но Глебу сейчас не до того. Он изо всех сил старается разубедить себя в том, что только - что видел, как зрачки его нового знакомого на мгновенье вспыхнули красным.
    «Как на говенной фотографии с «мыльницы»». – Думает он и тут замечает, что его собеседник уже молчит. Смотрит на него своими карими (ну конечно, какими же еще?) глазами и уже не улыбается.
    Глеб чувствует, как спина его покрывается холодным потом, да что там – его буквально бьет озноб. Подобное случалось с ним лишь раз в жизни, когда он в восемь лет, играя на стройке ,обнаружил очаровательных щенков, а когда вернулся покормить их, его окружила рычащая свора собак. Только теперь, что-то подсказывает ему – это может кончиться во сто крат серьезнее, нежели сорока уколами в живот.
    - В вас есть то, - продолжает человек (?) сидящий напротив. – Что нужно, чтобы уговорить людей расстаться со своими игрушками. Вы неприятнейшая личность. Уж простите.
    Он поднимает руки, демонстрируя открытые ладони. Жест, известный во всем мире, как: «Без обид». И Глеб согласен, что «без обид». Он согласен со всем на свете, только бы не смотреть на эти ужасные, неестественно длинные пальцы с острыми когтями.
    - Я говорю о том, - продолжает гость, игнорируя тот факт, что Глеб выглядит как человек, находящийся в предобморочном состоянии.

Оценка: 5.29 / 7       Ваша оценка: