Творчество поклонников

Проклятая пещера

Добавлен
2008-09-28 15:59:47
Обращений
4411

© Роман Бэлдин "Проклятая пещера"

   
    Позабыв о всяком рассудке и гордости, которая еще минуту назад распирала его, он принялся судорожно шарить руками, пытаясь наконец найти долгожданный объект поиска и пролить свет истины на пугающую тайну.
    Если блуждающее эхо не обманывает его слух, то источник вновь раздавшегося звука был немного ближе, чем прежде. Теперь в нем слышался скрежет. Казалось, что кто-то намеренно ведет когтем по твердым породам сводов пещеры.
    Хотя предположение о когтях помогло здравому смыслу выдвинуть еще одну правдоподобную гипотезу. Возможно, выстрел разбудил животное, случайно забредшее в пещеру? Но почему тогда оно не ступает с естественной мягкостью и размеренностью? Или оно настолько выбилось из сил, что едва тащит тощее брюхо, изредка касаясь им дна и создавая характерное шуршание?
    Роберт продолжал поиски. И они ограничивались не только осязательной работой, но и ментальной. Его все еще не покидали надежды на то, что это был его друг Артур или просто слуховая галлюцинация (хотя возможность последнего растаяла почти бесследно).
    Звуки стали раздаваться гораздо чаще и теперь не оставалось сомнения в том, что это шаги. В то время как извечные каблуки Артура раздавались бы отчетливой дробью, то, с чем имел дело Роберт, носило совершенно другой характер. Шаги стали более уверенными, резкими и, что самое странное, мягкими.
    Могло ли это быть животное? Или какая-то другая тварь, заснувшая в глубине бесконечного земного зева и пребывавшая в неком атрофированном, каталептическом состоянии, пока не была выведена из спячки грохотом, какого не слышала эта пещера со времен доисторических чудовищ, чей ужасающий рев сотрясал планету.
    Наконец его рука до боли впилась в усеянный прорезями цилиндр. На секунду Роберту показалось, что это обманное восприятие, вызванное желанием мозга принять мнимое за действительное и что на самом деле, левая рука впилась в пистолет намеренно выроненный правой. Но все оказалось не так плохо и уже через секунду, он с замиранием сердца нажал на кнопку подачи питания.
    Раздался щелчок.
    Роберт увидел, как яркая вспышка осветила пещеру. Он восторженно встрепенулся, но уже через мгновение свет засосало обратно в лампочку. Не желая верить своим глазам, Роберт в отчаянии встряхнул фонарик.
    Ничего.
    Зверь, по-видимому испугавшийся света, замер и шаги прекратились. Но оцепенение длилось недолго и он сразу же понесся с двойной силой, пытаясь нагнать упущенное.
    Захлебнувшийся в волне слепой ярости и отчаяния, Роберт со всей силы встряхнул фонарь, ударив по нему рукояткой пистолета. Темноту вновь прорезала вспышка света и тут же растворилась в непроглядной темноте.
    Роберт практически не успел ничего разглядеть, но то немногое, что открылось его взору, настолько поразило, что он в ужасе онемел. Руки, не слушаясь, обхватили пистолет и приподняли ствол вверх.
    Огромные красные глаза не оставляли его в покое и двумя горящими прожекторами преследовали повсюду, куда бы он ни отводил взгляд.
    Быстрые шаркающее шаги и жалостливое рычание сработали для Роберта, как система наведения, и он выстрелил в цель не меньше шести раз, пока грохот окончательно не оглушил его и не лишил чувств...
    ***
    Придя же в себя, он тяжело застонал. В голове все еще висел тяжелый гул, темноту разбавили красные кольца, сравнимые по размерам с блюдцами. Он не имел ни малейшего представления, сколько прошло времени, сколько он прибывал в этом коматозном состоянии… и самое главное, что случилось с этой тварью? Могла ли она раненой уползти вглубь пещеры или попытаться напасть на него? Возможно пули даже рикошетом не задели ее, и она утащила Роберта в свое логово.
    Думать обо всем этом было по крайней мере неприятно, и единственная перспектива, которая на самом деле могла приободрить его – это проснуться в своей постели. Как чертовски здорово оказалось бы узнать, что все это невеселое приключение лишь кошмарный сон.
    Помимо одной красноглазой проблемы была еще и другая. Вдруг Артур пришел в условленное место и, не найдя своего друга, решил, что его поймали копы и, подождав несколько минут, ушел обратно?
    От этой мысли желудок Роберта завязало в холодный узел. Он не хотел погибать в пещере от недостатка пищи или, наоборот, становиться чей-то добычей.… Подумав о еде, он понял, что острый приступ голода начал разрывать его с тех пор, как заработало сознание. Да, ему нужно было перекусить, пока работоспособность мозга не достигла окончательного исступления.
    Вспомнив о завалявшейся где-то в глубине кармана мятной конфете, он в отчаянном приступе радости принялся отыскивать заветный сгусток калорий. Но вместо этого его ждал совершенно другой сюрприз. Даже в условиях сенсибилизации и обострения сенсуальной системы, Роберт не смог определить назначение предмета оказавшегося у него в кармане.
    И как только его пальцы с предельной кропотливостью изучили знакомее линии и углы, в его сознании четким образом предстал очередной подарок Божьей милости. В пароксизме восторга, бесконечного счастья и благодарности, он дрожащей рукой достал спички. И когда бы он мог подумать, что вещь, столь привычная и обыденная для нас в повседневной жизни, в условиях приближенных к экстремальным, может оказаться чуть ли не предметом поклонения и вожделения в честь Великого Прометея, подарившего людям огонь ценою собственных мучений и страданий?
    Пытаясь побороть дрожь в пальцах, он нащупал оставшиеся пять спичек и оторвал одну из них. Неуверенно чиркнув красной головкой, Роберт услышал привычное шипение, ставшее для него музыкой, и увидел мерцающий источник счастья. Поначалу привыкшие к непроглядной темноте глаза, казалось, пронзило до самого мозга слабыми лучами света, и он невольно зажмурился.
    Стараясь не тратить драгоценные минуты постепенного сгорания картона, он насильно поднял веки и огляделся. Настроенная на восприятие объектов, похожих на увиденное мельком существо, зрительная система, то ли пытаясь обмануть себя, то ли угодить сознанию, тут же превратила множество отбрасываемых теней в извивающихся монстров. В первые доли секунды Роберт даже поверил в этот ловкий обман и чуть было не выронил спичку, но взял себя в руки и попытался всмотреться вглубь грота.
    Пламя уже начало обжигать и он, засуетившись, отломал еще одну спичку. И тут, на самой периферии зрения, он увидел то, что ударило его в мелкую дрожь и заставило ужаснуться всем существом.
    Распростершись ничком возле лужи, человекоподобная тварь раскинула в сторону тонкие лапы с покореженными пальцами и черными когтями. Выбеленная чернотой подземных просторов белая кожа, через которую проглядывали синие вены, казалось, излучает ореол слабого свечения. Тело, несомненно меньшее, чем у коренастого человека, отличалось явными признаками дистрофии и выступающими сквозь жидкую прослойку жира костями. И в этом, казалось, давно иссохшем организме, еще теплилась жизнь, о чем свидетельствовали частые, но весьма короткие по своей продолжительности вздохи.
    Само осознание того, что в относительной близости от тебя находится чужеродный и наверняка представляющий опасность организм, привело в ужас Роберта. Он схватил первый попавшийся под руку камень и замахнулся для броска, как тут, словно почувствовав неминуемую гибель, тварь издала нечленораздельные звуки, которые не могли принадлежать ни животному, ни какому либо другому существу в экосистеме.
    Такой поворот событий не просто шокировал Роберта, но и лишил всяких чувств. Он даже не осознавал, что догорая свое, спичка уже жжет кожу пальцев. Когда же она потухла, он не просто пришел в себя, а в ужасе выронил камень и свободной рукой принялся зажигать еще одну.
    А что, если в этом существе осталось достаточно сил для последнего рывка? Вдруг оно воспользуется этим секундным замешательством жертвы и накинется на нее? Прикоснется к его коже склизкими лапами и вопьет в мясо гнилые зубы…
    Наконец слабый свет вновь пронзил черноту уникальной вышивкой тонких нитей и на территории отдаленных частей, там, где в узор вкрапливались полосы тьмы, Роберт узрел весь ужас анатомической деформации в условии пещеры.
    Тварь с трудом подняла огромную голову и впилась в него гигантскими красными глазами. Нависающий над ними тяжелый лоб, казалось, вот-вот коснется мягкой ткани яблока. Маленький, чуть вдавленный нос имел весьма правильные черты. Рот открылся в безмолвном обращении, оскалив выпирающие из-под тонких губ клыки.
    В целом, за наводящей ужас маской скрывалось неподдельное страдание и вымученность. На секунду Роберту стало жалко существо. Неизвестной породы, наверняка не имеющее полового партнера, а, следовательно, главной цели в жизни любого создания – продолжения рода, оно влачило жалкое существование в мрачных глубинах подгорных чертогов.
    Легкий спазм встряхнул все его тело. Шею свело судорогой, из-за чего голова сместилась под неправильным углом, но глаза упорно продолжали смотреть на Роберта, прося помощи. Он готов был поклясться, что прочитал в них мольбу и призыв к действию.
    Новая, уже более сильная конвульсия, подбросила тело, перевернув его на спину и обнажив глубокие зияющие раны, из которых маленькими ручейками стекала голубоватая жидкость. Но и здесь существо смогло из последних сил запрокинуть голову и обратить на него полный боли и отчаяния взгляд. И казалось, что в этих красных, вытаращенных глазах, которые по всем законам логики не могли обладать даже частичным зрением, застыли слезы.
    Сделав глубокий вдох, оно попыталось выдавить новые звуки, но так и не смогло и, обмякнув, закрыло глаза.
    Одновременно с ним Роберт выдавил из себя воздух, избавляясь при этом и от нервного напряжения, из-за которого одеревенели мышцы. Не выдержав не просто волны частичного расслабления, но настоящего тайфуна гипертрофированного облегчения, он раскинул руки и откинулся, подобно мальчишке, обессилено упавшему в сочную траву.
    С упоением вдохнув сырой воздух, он решительно не хотел вспоминать о прежних заботах, наслаждаясь своим очередным триумфом перед опасностью. К нему снова вернулась уверенность, и Роберт почувствовал себя непобедимым. Но на просторы безоблачного ликования и явного превосходства надвигалась туча совершенно постороннего чувства. Ему стало жалко пусть и отвратительное на вид существо. Оно с такой покорностью и мольбой смотрело на него, что казалось, будто оболочка жалкого тела, от которой он освободил эту тварь, была дорога для нее. Будто никчемное существование, обреченное на голод или еще более мучительную смерть в пещере, не стало для нее сущим адом. Словно смерть не была для нее выходом.
    А может она и не хотела причинять ему ничего плохого? Просто решила подойти, чтобы лизнуть в лицо, подобно собаке, и выпросить кусочек лакомства? Но ведь у него все равно ничего с собою не было.

Оценка: 6.14 / 7       Ваша оценка: