Творчество поклонников

Бог из глины. Часть 4

Добавлен
2008-12-17 23:22:44
Обращений
10488

© Иннокентий Соколов "Бог из глины. Часть 4"

    Словно кто-то набрал полный рот глины, и не спеша пережевывал огромные катыши, пуская слюни, кривя в наслаждении рот, пытаясь выдавливать слова, которые отдавали этой глиной, получались такими же тягучими, залепляли уши, оседали в мыслях…
    Слова, что шептало существо.
    Слова, что нашептывал дом.
    Слова, что были понятны божеству, спящему до поры до времени там, в темноте и сырости.
    Эти слова лились рекой, и Сергей покачивался в такт им, даже не замечая, что сам твердит в унисон им, совершенно не обращая внимания на то, что впадает в какое-то неистовство, наполняясь бурлящей яростью, готовой перелиться через край, чтобы обжигать, причинять боль, приносить страдание.
    - Ничего малыш, погоди немного, и ты разберешься, что к чему. Я не сомневаюсь в этом. А пока что сложи все эти женские штучки назад, в коробку. Думаю, что очень скоро придет твое время, и они станут, не нужны…
    - Точно! – пробормотал Сергей, и протянул руку…
    Внизу хлопнула дверь.
    - Сережа, я дома…
    Сергей услышал поднимающиеся шаги, и принялся лихорадочно укладывать в коробку весь хлам, что не так давно мирно обретался в ней. В последний момент, Сергей все же успел запихнуть коробку в шкаф. И когда супруга вошла в спальню, он сидел на кровати, обхватив руками голову, ожидая, когда перестанет плыть в глазах, и можно будет выдохнуть, избавляясь от эмоций, что переполняли его.
    - Что-то случилось? – Сергей поднял голову. Надежда присела рядом, и кровать заскрипела, принимая ее вес.
    (Дыши глубоко. Ничего не говори, успокойся. Не дай понять этой толстой сучке, что тебе все известно…)
    Сергей выдохнул, собирая волю в кулак. Больше всего на свете, ему сейчас хотелось вскочить с кровати, и заорать ей прямо в лицо, о том, что он не такой придурок как она думает, и что никто (никто, слышите?) не будет играть с ним, как с шелудивым котенком, который, забыв обо всем на свете, бросается на бумажную бабочку, с привязанной к ней длинной бечевой, чтобы в самый последний момент выдернуть игрушку прямо из-под носа.
    Нет, детка, в эти игры можно играть и вдвоем, просто еще не пришло время, достать припрятанные козыри! Это как игра в подкидного дурака, и если ты думаешь, что козырный туз есть только у тебя, то ты глубоко ошибаешься.
    Хей-хо, детка, ох как ошибаешься…
    Сергей улыбнулся.
    - Да все в порядке, Надь, просто что-то голова разболелась. И с утра как-то не по себе.
    И он не врал. Ему действительно было не по себе. С того самого момента, когда он открыл коробку с секретами, и выудил оттуда главный приз.
    (Джек-пот, которому оказался совсем не рад!)
    И теперь, когда игра только начинается, ему нужно немного побыть наедине со своими мыслями, чтобы привести их в порядок, разложить по полочкам, и придумать, наконец, как быть дальше.
    (И что делать с этой настырной, толстой сукой, что возомнила, будто сможет поиметь тебя!)
    - Все в порядке – Сергей встал с кровати. – Пойду, пороюсь в аптечке…
    Надежда проводила его взглядом, машинально провела рукой по постели. Что-то мелкое попало под руку, какой-то обрывок. Надежда поднесла его к глазам – маленький вкладыш из коробки в конфетами. Разноцветное сердечко из плотного картона, украшенное блесками, когда-то она нашла его в новогоднем подарочном наборе, и припрятала в коробку, в которой хранила разные приятные сердцу пустячки. Интересно, что оно делает здесь?
    Надежда пожала плечами, и подошла к шкафу…
   
    6. Разговоры на кухне
   
    Голос звучал в голове. С каждым днем он казалось, набирал силу, чтобы звучать в ночи, забираться в мысли, путать их. Если раньше он изредка проявлял свою змеиную сущность, то теперь ночи всецело принадлежали ему. Сергей лежал без сна, вслушиваясь в неторопливое бормотание, стараясь отдалиться от того, что рассказывал голос существа. Вот только с каждым разом делать это становилось все труднее, и главным образом потому, что голос обладал дьявольской хитростью и изворотливостью, заползал глубоко в душу, и Сергей убеждался, что все то, о чем шептало существо, было не таким уж и неправильным.
    С того самого момента, как маленький скелетик в шкафу вывалился прямо в объятия совершенно ошалевшего от неожиданности Сергея, все пошло не так. Вернее все было не так с самого начала, но то проклятое мгновение, когда из коробки выпорхнуло маленькое черно-белое фото, стало той точкой отсчета, с которой он действительно начал осознавать, что получил очередной пинок под зад, от коварной судьбы-злодейки, которая не могла отказать себе в этом маленьком удовольствии.
    Время словно притормозило ход, и некогда быстрые секунды, что пролетали подобно птицам, превратились в тягучий кисель, пугая своей неторопливостью. Сергей все чаще стал задумываться о чем-то своем. Он подолгу застывал, вперив неподвижный взгляд куда-то далеко, словно вслушиваясь в то, что говорит поселившееся в нем существо.
    Днем он, словно зомби, шатался по дому, стараясь меньше попадаться на глаза Надежде, справедливо полагая, что она поймет все по его безумному виду, но и предпринимать что-либо, было выше его сил.
    Оставалось только лежать в постели, слушая, как беззаботно храпит супруга, как шумит за окном ветер, и поет луна серебристым голосом. Это было лучше, чем тратить дни на бесцельное ожидание, в этом, по крайней мере, был хоть какой-то смысл.
    Ожидание чуда. Ожидание, что к берегу снов приплывет золотая рыбка и исполнит все желания.
    (Ты ведь этого хочешь, не так ли? Чтобы исполнились все желания, и голос существа исчез навсегда, и не было этой тоскливой безысходности…)
    Толстая сука похоже не собиралась посвящать его в свои планы, наивно полагая, что все ее гребаные секреты пройдут мимо него. Теперь Сергею стало понятно многое. Он всматривался в тучную фигуру супруги, отмечая каждую мелочь, каждую деталь, и все что было раньше, приобрело теперь совсем другой смысл. Это как всматриваться в стереокартинку, без специальных очков, ведь только когда дешевая поделка из картона с парой разноцветных стекляшек окажется на носу, размытые линии приобретут четкость, и получившееся изображение будет пугать реалистичностью.
    Неужели она решила, что сможет и дальше водить его за нос?
    (Считать тебя полным ничтожеством?)
    С каждым днем Сергей наливался странной решимостью, словно одержимый, что копит ярость, чтобы выплеснуть ее одной разрушительной вспышкой, освобождая эмоции, страхи, ненависть…
    Словно прочитав его мысли, Надежда что-то пробормотала во сне, и перевернулась на другой бок. Сергей неприязненно посмотрел на нее, и выскользнул из-под одеяла. Спать не хотелось совершенно.
    Он спустился на кухню, шлепая тапками.
    Голос не надолго замолчал, и это не могло не радовать. Сергей открыл дверку холодильника и задумчиво уставился на содержимое. Постояв пару минут, он захлопнул дверку, и перевел взгляд на кухонный шкаф.
    Ему не хотелось есть. Хотелось чего-то другого, и Сергей знал чего именно. Поймав себя на этой мысли, он облизал губы.
    Бутылка стояла в шкафу. Они торжественно поместили ее на средней полке, еще в первый день, когда только переезжали в этот дом. Эта бутылка была чем-то вроде талисмана, торжественным напоминанием о том, что воля иногда может быть подобна проржавевшему стальному тросу – пускай металлические волокна торчат в стороны, и сам трос уже давно подозрительно потрескивает, но все еще чувствуется в нем сила, способная выдерживать любую тяжесть. Тем не менее, Сергей уже давно заметил, что запретный плод особенно сладок именно тогда, когда до него рукой подать. Чертова бутылка стояла в шкафу, маня своей доступностью, и Сергей не раз представлял как однажды, откроет шкаф, достанет ее оттуда, и поставит на стол.
    (А почему бы тебе, не сделать это прямо сейчас?)
    Сергей наклонил голову набок. Сущие пустяки – только руку протянуть. Ощутить приятную прохладу, всколыхнуть, наблюдая, как устремляются вверх, к горлышку, маленькие пузырьки воздуха. И скрутить пробку, чтобы приятный, такой знакомый запах ворвался в ноздри, вызывая приятные воспоминания о том, как легко и свободно там, за пределами сдвинувшегося мира, и можно на некоторое время позабыть обо всех ненужных проблемах.
    (Просто достать ее, и ничего больше…)
    Проще некуда – открыть шкаф, достать бутылку, закрыть шкаф – программа минимум, следуя которой можно постичь всю сложность непостигаемого, окунуться на самое дно мироздания, заглянуть за грань…
    (Ничего такого, парень, просто открыть шкаф и достать эту гребаную бутылку!)
    Сергей улыбнулся. Именно так он и сделает, и нет ничего страшного в том, что он немного подержит ее в руках. И это не было бы нарушением каких-то правил, пускай даже эти правила и были придуманы им самим.
    Он ласково провел рукой по старому дереву – шкаф был частью всего, что окружало Сергея, и значит тоже содержал в себе немного законсервированного времени, так же как и содержимое бутылки – одна из вех, следуя вдоль которых можно прожить чужую жизнь, так и не заметив, что своя давно уже отжита, растрачена на ненужную суету, и разные пустяки, суть которых ничто, просто дуновение ветра.
    Это действительно оказалось проще простого – Сергей вынул бутылку. Он машинально закрыл шкаф, и подошел к столу. Поставил бутылку, и присел на шаткий табурет.
    На столе томились пустые стаканы в подстаканниках из нержавейки, да забытая Надеждой трехлитровая банка с солеными огурцами.
    (Интересное сочетание, малыш, ты не находишь?)
    Да эта сучка сама подталкивает тебя к тому, что неизбежно, к тому, что должно произойти…
    Сергей подвинул стакан.
    (Сущие пустяки, приятель…)
    - Совершенно верно – Сергей свинтил пробку и сбросил на пол.
    Задержать дыхание, и заворожено слушать, как булькает содержимое, переливаясь в стакан. Еще немножко…
    - Хватит – скомандовал Сергей сам себе, и отставил бутылку, в которой оставалось больше половины.
   
    Волшебный нектар, льется щедрой рукой…
    Обещанья, надежды…
    Долгий путь, по безлюдной пустыне
    Корка хлеба, лохмотья одежды…
    А в душе воцарится покой…
   
    Сергей сковырнул полиэтиленовую крышку, и, кряхтя, вытащил самый большой огурец. Он разрезал его на дольки, и аккуратно разложил в блюдце, предварительно вытряхнув из него хлебные крошки.
    Он не торопился, растягивая удовольствие.
    (Это твое время, парень, в лучшем из всех возможных мест, в доме, который часть тебя самого, как и старый шкаф, как и крышка погреба, под которой не оказалось ничего, что могло бы изменить твою жизнь, и именно сейчас, не стоит спешить, так как все будет просто чудесно…)
    - Все будет хорошо – Сергей поднял стакан…
    - Эй, парень! – проснулся голос.

Оценка: 0.00 / 0       Ваша оценка: