Творчество поклонников

Там, внизу, под полом

Добавлен
2008-12-27 11:23:35
Обращений
4599

© Френсис Трэшвульф "Там, внизу, под полом"

    Посвящается всем резидентам и посетителям сайта. С наступающими праздниками, дорогие друзья)).
   
   
    Иллюстрация http://www.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=223298
   
   
   
    Когда впервые раздался этот звук в углу за телевизором, я сидел на диване, жевал попкорн и смотрел фильм «Факультет» Роберта Родригеса. Поначалу не удивился – большинство жителей, обитающих в отдалении, пусть и не большом, от города, просто изнывают от нашествия грызунов. Последних с каждым годом на Земле становится все больше и больше – так говорит статистика, и никто с ней не спорит. Лично я всегда воспринимал этих нечистополотных представителей фауны как нечто совсем уж заурядное, так как провел детство и долгое время жил в сельской местности. Ну а подобные места, как известно, слывут благодатными регионами планеты для обиталища вредителей. Постоянно наполненные зерновыми культурами амбары, навесы, сараи – да, именно в таких регионах грызуны что называется - катаются как сыр в масле и плодятся просто с невообразимой скоростью день ото дня, месяц от месяца, год от года. И даже теперь, хоть местечко здесь далеко не сельское (а до Бишкека было километра два езды) – тот факт, что у меня в доме завелись мыши, я воспринял довольно легко. Как выяснилось позже, это была не мышь и не крыса. А звук, доносящийся из-под вентиляционной отдушины пола, вдруг показался мне каким-то слишком уж назойливым и рвущимся наружу. Кроме того, к царапанью (создаваемому чьими-то когтями – в этом я был уверен) вскоре примешалось периодическое постукивание. Отчетливое и живое – будто кто-то там, внизу, под полом орудовал крохотным молоточком. Но несмотря ни на что, мое хладнокровие не пропало ни на йоту. Телевизор я уже выключил. Часы показывали начало первого ночи. Была пятница, и после трудного рабочего дня и трех выпитых бутылок «Очакова» я сейчас с легкой душой был готов сослаться на свою богатую фантазию и даже (ну, если уж надо) на слуховые галлюцинации. Нет, я не сомневался, что там внизу кто-то сидел. Но ведь не разбирать же комнатный уголок посреди ночи, чтобы вскрыть подвал и посмотреть на нарушителя спокойствия. Скорее всего, завтра вновь все будет тихо и спокойно. Это уж точно. От этой мысли я сонно улыбнулся и пошел в ванную. Затем направился в постель.
   
    ***
   
    Но мои ожидания не оправдались, и когда я проснулся утром, то сразу же понял, что в доме происходит что-то странное. Оттуда, снизу, из-под пола доносилась целая какофония каких-то странных, необычных звуков, от чего у меня по коже пошел мороз. Звуки естественно исходили приглушенно, так как напольные доски в нашем с родителями доме были толстые и прочные. Но от этого легче не становилось. Наоборот, так называемая звукоизоляция порождала слуховой барьер, от чего создавалось впечатление о целом спрятанном и отдаленном от посторонних глаз и ушей мирке с какими-то фантастическими маленькими жителями. И эти жители вели свое собственное вольное существование, где могли позволить себе абсолютно все, в том числе – устраивать подземные звуковые концерты-шарады, скрести ночами по доскам и заставлять содрогаться тех, кто живет «этажом» выше. В общем, я отправился на кухню, нашел под вешалкой железную ручку от старой допотопной швабры и вернулся в дом. На тот момент эта железяка была первым, что пришло в голову как вполне вероятное средство обороны. Я аккуратно отсоединил телевизор от электропроводки и выволок его в другую комнату (вещь очень дорогая, а нечаянно разбить ее подобно напрасно прожитым нескольким годам жизни, в течение которых копились деньги на приобретение устройства), затем вытащил темно-коричневый столик - тумбочку, на которой он покоился. Потом снял с табуретки и убрал в сторону огромный цветок с широкими листьями (Монстерна – так он называется), который однажды определили на это последнее оставшееся в доме свободное место для растений мама с сестрой. Убрал табуретку. Вот и все. Теперь западный угол зала был абсолютно свободен. Оставалось откинуть палас и открыть крышку подпола. Подпольные звуки уже стихли, и, признаться по правде, мое волнение возросло настолько, что сердце резко усилило свой бег. В правой руке я крепко сжал длинную железную палку, чувствуя впивающийся в ладонь холод предмета. Левой же стал приподнимать за вбитое почерневшее железное кольцо деревянную тяжелую крышку. Едва крышка подвала коснулась стены, как я вскрикнул и тут же отпрянул назад. Испуганно уставился в черное, источающее густой запах сырости, пространство. Обеими подрагивающими руками сжал ручку поломанной швабры. Сердце колотилось. Лоб покрылся легкой испариной. Из большого темного квадрата в полу на меня таращились два золотистых глаза. Их взгляд метался из стороны в сторону, при этом часто останавливаясь на моем лице. В этих двух золотистых глазах я почему-то неожиданно для себя прочитал упорное нечеловеческое любопытство. И удивление. Будто хозяин этих глаз только теперь узнал, что сверху есть другая реальность, другой мир, а он всю жизнь провел в тесном, темном подвале, в пустоте и пыльной сырости. Я чувствовал себя так, будто падая в бездонный колодец, намертво застрял в его узкой горловине – не мог ни пошевелиться, ни отвернуться от «чуда», словно загипнотизированный. Прошли считанные минуты, но мне они показались часами, перед тем, как из разинутой пасти потревоженного подвала одна за другой показались две трехпалые темно-зеленые конечности. Длинные темноватые пальцы аккуратно, но уверенно вцепились своими маленькими серыми коготками в крашеные, выцветшие доски пола. Я наконец-то вновь обрел способность двигаться, отполз назад, уткнулся спиной в мягкий, упругий диван. Взглядом я прирос к подвалу, с трепетом ожидая того, что будет дальше. Из пола показались две длинные вертикальные штуковины, похожие на толстые антенны, которые то и дело изгибались, словно змеи, и вращались. Сверху на их концах находились те самые золотистые приплюснутые глаза, по-прежнему пожирающие окружение с непомерным интересом и немного с конфузом. Где-то под коркой занемевшего сознания я приготовился к отражению натиска… неизвестности. Там что-то гораздо отвратительнее любой крысы или мыши – то, что там снизу.
   
    ***
   
    Длинные толстые живые антенны, напоминающие пару скользких, проворных ужей, продолжали изгибаться и шевелиться. Глаза, похожие на маленькие блюдца, хлопали веками и иногда щурились. Наконец на пол выползло нечто, которое я поначалу принял за гигантскую жабу. У него была зеленоватая кожа и светло-серые грудь и живот. На деле существо не ассоциировалось ни с одним животным, известным мне. По крайней мере, с животным этой планеты. Это была почти бесформенная масса, размером с маленькую собаку. У нее было четыре лапы, длинные глаза-антенны и продолговатая, как у ящерицы, голова. Морда оканчивалась носом, походившим скорее на короткий хобот с парой – тройкой складок на переносице. Изо рта время от времени показывался розоватый язык, похожий на липкую ленту. Зверек стоял на задних лапках, изгибающихся так же, как и у лягушек. Две передние, напоминающие руки, были не единственными верхними конечностями. Из спины гуманоида отходила пара щупалец по той же траектории, что и «руки». Я долго не мог прийти в себя от увиденного. Живой пришелец в моем доме появлялся не каждый день. Глаза гостя перестали лихорадочно изучать и уже какое-то время пристально буравили меня. Потом он раскрыл большой рот с редкими зубами и издал что-то, вроде невнятного кряканья Дональда Дака из мультиков Диснея. Кроме того, мне на ум пришло урчание желудка голодного человека – в общем-то, если убрать глаза-антенны, лапы, щупальца, то существо по своей форме немного напоминало человеческий желудок. Кончик его хоботка вдруг задергался, ноздри стали быстро расширяться и сужаться, будто зверек что-то учуял. То, что привлекло его внимание. Он стал принюхиваться, ловко и смешно повернулся в сторону, оставив первоочередной объект своего внимания. Он направился к шкафу. Его верхние конечности, несмотря на внушительные размеры, все же уступали нижним, которые были еще больше и шире. Пришелец двигался, шлепая по полу, как это делают лягушки. Но не обычные, а сказочные – передвигающиеся исключительно на двух задних лапах. На шкафу, там, где было вделано зеркало, на лакированной поверхности лежала початая упаковка импортного печенья и пакет с вчерашним недоеденным попкорном. Гуманоид остановился, по-прежнему принюхиваясь. Затем протянул лапу к полке и схватил попкорн. Его розоватый длинный язык бесчинствовал в бумажном пакете, из которого на палас просыпалась кукуруза. Однако большая ее часть оставалась на липком языке и вместе с ним отправлялась в рот. Пакет опустел очень быстро, и гость отшвырнул его за ненадобностью. Затем принялся за печенье. На этот раз он ел лапами, набирая в них горсть сдобных квадратиков и с аппетитом их пережевывая. В зале стояло хрумканье и довольное сопение, а по полу были разбросаны остатки пищи, которые пришелец подбирать не стал. «Брезгливый?» - мелькнуло у меня в голове.
    Едва гость покончил с трапезой, как пару раз неопределенно фыркнул. Затем вновь уставился на меня пристальным взглядом. Но теперь в его широко распахнутых золотистых глазах, сидящих на длинных отростках, читалось ни что иное, как мольба. Когда до меня дошло, что именно означал этот взгляд, я улыбнулся. Затем рассмеялся, но осторожно, чтобы случайно не напугать моего гостя или не разозлить его.
    - У меня больше нету. – Я пожал плечами. Но от этой информации грусть в его глазах лишь усилилась.
    - Сейчас, подожди. – Я поднялся. Направился в кухню. Достал из холодильника тарелку, где со вчерашнего ужина остались ножка и крылышко курицы – гриль и три сосиски. Вернулся в дом, поставил перед чужаком еду и тот, не раздумывая, принялся за нее, уплетая за обе щеки. Через некоторое время в тарелке осталась лишь пара костей. Но и теперь голодный огонек в необычных глазах не погас. Теперь я принес эмалированную чашку с готовым наведенным творогом и фрукты. В общем, в тот день прожорливый малыш опустошил почти все съестные припасы, что были на кухне. В конце концов, когда живот зеленого человечка заметно раздулся, тот плюхнулся на мягкий палас и что-то замурлыкал себе под нос. При этом довольно зажмурил глаза и положил на пузо лапы и щупальца. Я долго смотрел на него, на кучу пустой посуды рядом, на легкий беспорядок в комнате и ухмылялся, прогоняя в голове заново события сегодняшнего утра. Гуманоид продолжал сонно мурлыкать какую-то своеобразную мелодию, и вдруг мне в голову пришла новая мысль, еще более безумная, чем все предыдущие. Я принес из своей комнаты старый магнитофон «Artech» со вставленной в него аудиокассетой, на которую был записан сборник золотых хитов восьмидесятых. Воткнул штепсель в розетку и нажал кнопку включения сети, предварительно вытерев устройство носовым платком от толстого слоя пыли. Из старых дребезжащих динамиков донесся долгий скрип открывающейся двери – заставка к некогда популярной композиции в исполнении Майкла Джексона «Триллер».

Оценка: 6.00 / 3       Ваша оценка: