Творчество поклонников

Перчатка

Добавлен
2009-01-24 14:04:47
Обращений
5392

© Сергей Власов "Перчатка"

    Я надеюсь, ты не сомневаешься в существовании иных измерений?
    - После нашей встречи я уже во многом перестал сомневаться и готов поверить во всё что угодно, – художник вздохнул и откинулся на спинку кресла. – И что… вы больше никогда не были рядом?
    - Почему же, иногда мы встречаемся. Это происходит в те минуты, когда одной из нас угрожает опасность. Если это вдруг случается, то мы мгновенно оказываемся рядом. Пространство для нас ничто.
    - Если судить по твоему рассказу, ты была доброй и милой девушкой. Откуда тогда эта злость, нетерпимость к людям, жестокость? Я помню тех инкассаторов, которых ты лишила жизни.
    - Я многих погубила на своём веку. Отчасти теперь это моё предназначение в данном мире. Но в душе я всё та же – добрая рыжеволосая девушка. Только порой наступают минуты, когда мной овладевает слепая ярость. Будто дьявол начинает руководить моими действиями. В такие моменты я становлюсь непредсказуемой в своих поступках, и тогда непременно жди беды, – она на мгновение замолчала, затем осторожно добавила: – Вот и сегодня я сделала нечто такое, о чём теперь сильно жалею.
    - Что же это? – мужчина боязливо посмотрел на перчатку.
    - Поднимись на второй этаж, пройди в ванную комнату, и ты всё увидишь сам.
    Художник как ошпаренный вскочил с места, сдвинув в сторону массивное кресло и, предчувствуя нечто непоправимое, рванулся по винтовой лестнице наверх.
    Добежав до комнаты, где находилась большая джакузи, человек приоткрыл дверь в неосвещённое помещение и остановился, не решаясь войти. Постояв несколько мгновений, он нащупал выключатель и нажал на клавишу.
    Картина, представшая перед его глазами, могла поразить и привести в ужас любого, даже самого стойкого человека с железными нервами. Посреди широкой, некогда белой ванны стоял больших размеров чёрный пластиковый мешок, а всё пространство вокруг него, включая высокий потолок, было обильно заляпано кровью. В углу за дверью валялся широкий разделочный нож. От засилья красного цвета художник зажмурил глаза и на мгновение застыл, чтобы не потерять сознание. Затем, с трудом взяв себя в руки, он осторожно приблизился к зловещему мешку и расправил его горловину.
    - Нет! Только не это! – в отчаянии воскликнул он.
    Окровавленный мешок оказался доверху набит кусками обветренного мяса. В этом месиве вдруг что-то сверкнуло. Глаза художника вмиг наполнились слезами. Он рухнул на колени, упёршись лбом в холодный кафель, и глухо разрыдался. Художник узнал вещь, которая излучала леденящий блеск, – дымчатый бриллиант!
    - Ты расстроен, милый? – услышал он сочувствующий голос перчатки у себя за спиной.
    - Расстроен?! – задыхаясь от негодования, закричал художник. – Ты спрашиваешь, расстроен ли я?! Да я тебя ненавижу! Будь ты проклята!!!
    - О-о-о, дорогой! Меня столько раз проклинали, что я к этому давно привыкла. Но ты сам виноват в том, что произошло. Ведь это не я нарушила наш договор. Зачем ты стал встречаться с этой женщиной? Тебе было известно, к чему это может привести, но все-таки ты пошёл на такой шаг. Значит, ты убил её! И вина в её гибели лежит только на тебе.
    - Не было никакого договора. Ты меня ко всему принудила, – сказал художник, повернувшись к убийце. – Если бы я не стал выполнять все то, что ты велела, я давно был бы мёртв.
    - Возможно… но ты с удовольствием пользовался теми благами, которые я тебе предлагала и ни разу не отказался от чего-либо. Значит, ты принял мои условия.
    Художник поднялся на ноги, оперся рукой о стену и замолчал. «А ведь она права! – размышлял он. – Во многом виноват я сам, и за всё рано или поздно нужно платить. Но это не повод лишать жизни ни в чём не повинного человека! По большому счёту, наверняка, все было подстроено с самого начала, – он попытался вспомнить тот вечер. – Черт меня дёрнул поднять эту перчатку. Но я знаю, что делать. Да-да, я знаю».
    Художник вышел из жуткого помещения, отстранив парящую в воздухе ведьму, и отправился в свой кабинет, где заперся на ключ и пробыл в одиночестве некоторое время. Далеко за полночь замок в двери щёлкнул, художник вышел и направился в прихожую. Там он облачился в пальто, переобулся и позвал перчатку.
    - Ты уже не сердишься на меня, дорогой? – произнесла она, медленно выплывая из-за угла. – Зачем ты оделся? Уже так поздно! Куда ты собрался?
    - Я смирился со своим горем, – бесстрастно произнёс мужчина. – Того, что произошло, не исправить. А сейчас мне нужно кое-что тебе показать, и это очень важно. Может, тогда ты от меня отвяжешься.
    - Но почему в такой час? Не лучше ли подождать до завтра?
    - Идти туда лучше ночью, когда люди спят. Я же не хочу, чтобы меня увидели со своей летающей подружкой какие-нибудь зеваки. Ты ведь понимаешь?
    - И что это за таинственное место?
    - Почему таинственное? Честно говоря, я не хочу сейчас посвящать тебя в подробности. Считай данную прогулку сюрпризом. Ты же мне делала сюрпризы. И не раз! Я уверен, что ты об этом не пожалеешь.
    Человек протянул руку, и перчатка, немного помедлив, словно в чем-то сомневаясь, улеглась к нему на ладонь.
    - Хорошо. Ты заинтриговал меня. Я люблю сюрпризы.
    Художник положил её в карман пальто и захлопнул за собой входную дверь.
   
    Старые часы над заводской проходной показывали четверть второго. Как давно он здесь не был. Внешне всё осталось прежним: тот же высокий забор с протянутой по периметру колючей проволокой, те же коричневые двери, только выкрашенные свежей краской, и неизменно серое ступенчатое здание, упирающееся в ночное небо длинными стволами почерневших труб. Сколько лет он отработал на этом предприятии художником-оформителем и не вспомнить. Здесь его ценили. Оформление стендов, создание стенгазет, изготовление плакатов – всё это входило в обязанности мастера. Даже надписи, которые до сих пор красовались у входа на территорию завода, – дело его рук.
    Но главная гордость художника – расписанная стена заводской столовой, на которой мастер изобразил тайную вечерю Христа Спасителя в окружении своих учеников. Сначала директор завода был против такой росписи, сюжет которой явно не вязался с интерьером рабочей столовой, но, увидев красоту и точность, с которой художник сумел передать дух времени и достоверность знаменитого творения Леонардо, разрешил оставить всё как есть.
    Подойдя к турникету, мужчина негромко постучал по стеклу, за которым в полудреме томился вахтёр, и жестом попросил его выйти из своей каморки. Пожилой человек нехотя поднялся из-за стола и направился навстречу ночному гостю.
    - Это вы? – дружелюбно произнёс он. – Что-то вас давненько не было в наших краях. Наверно, зазнались. Я слышал, вы разбогатели, стали знаменитым. Это правда?
    - Что есть, то есть, – смутившись, ответил художник. Он не ожидал увидеть здесь старого знакомого. – Думал, вы на пенсии, а, смотрите-ка, ещё в строю и выглядите молодцом, – он на мгновение вспомнил время, когда пожилой вахтёр по утрам пропускал его через заводскую проходную, как иногда разговаривал с ним перед уходом домой, а порой одалживал старику немного денег.
    - А как же? Жить-то надо. На одну пенсию сегодня не протянешь, – старик сплюнул и играючи крутанул вертушку турникета. Металлическая рамка с противным писком сделала несколько оборотов и остановилась.
    - А вас-то что сюда привело в такой час? – вахтёр с любопытством взглянул на художника.
    - Дело в том, – произнёс ночной гость. – Сегодня утром я улетаю в другую страну, и мне хотелось бы забрать некоторые вещи, которые я оставил в своём кабинете и не успел взять, когда увольнялся с работы. Они мне просто необходимы. (Схитрил художник).
    - А почему ночью? – с недоумением произнёс вахтер. – Что, днём зайти времени не хватило?
    - Честно говоря, я про это совсем забыл, а сейчас… скоро самолёт, и вдруг как осенило. Может, пропустите меня по старой памяти. Я мигом – одна нога здесь, другая там, – художник улыбнулся и заискивающе заглянул старику в глаза.
    - Вообще-то, сами знаете, не положено, но вас, так и быть, пропущу – в виде исключения. Только быстро, а то вдруг какой проверяющий! – вахтёр снял один из ключей, висевших на доске рядом со столом, и протянул полуночнику. – Куда идти-то, не забыли?
   
    Художник двигался быстрым шагом по расчищенной от снега дорожке в направлении литейного цеха. Полная луна, путаясь в ветвях промерзших лип, сопровождала его печальным взглядом. Яркие звёзды нет да и падали с ночного неба искрящимися слезами, оставляя за собой длинные, быстро исчезающие линии.
    Подойдя к двери, над которой висела табличка с надписью «Литейный цех», он остановился. Ещё раз взглянув на звёздное небо, художник взялся за дверную ручку.
    Полумрак внутри строения нарушался лишь мерцанием люминесцентных ламп дежурного освещения да маревом раскалённого металла над широким жерлом плавильной печи. Хрупкую тишину разбавлял монотонный гул водяных насосов и ненавязчивая песенка вентиляционной вытяжки.
    Процесс плавки металла на заводе давно автоматизирован, и людей в ночном цехе не было, если не считать нескольких полусонных операторов, находившихся в отдельной комнате и следивших за приборами, управлявшими ходом работ.
    Пройдя в дальний конец цеха, художник поднялся по металлической лестнице на самый верхний ярус высокой железобетонной конструкции и, ступив на широкую платформу, остановился, чтобы осмотреться. С такой высоты всё производство выглядело как на ладони. Со стороны входа, на широкой площадке, возвышались промышленные станки, казавшиеся спящими чудовищами в ночной полутьме. Недалеко от художника над горловиной печи, где потрескивал раскалённый металл, располагался большой контейнер, доверху наполненный ломом, готовым к переплавке. Из контейнера выглядывало множество металлических деталей и вещей, давно отживших свой век. Человек разглядывал эту кучу, что-то искал. Среди прочего хлама художник заметил на краю железного ящика толстую цепь. Свисая с бортика, она заканчивалась острым крюком. Другая сторона цепи крепилась к большому чугунному ядру, покоящемуся на обрезке ржавого швеллера. Это необычное приспособление напоминало древние кандалы, где вместо запорного кольца находился замысловатый крючок.
    «Это как раз то, что нужно», – подумал художник и подошёл к контейнеру. Он оказался прямо над пылающей бездной.
    Мужчина опустил руку в карман и достал томившуюся там спутницу.
    - Что это, милый? – спросила она, едва выбравшись из заточения. – Куда мы пришли? – это всё, что успела произнести ведьма.
    Художник что было сил сжал её в ладони и, схватив свисающий крюк, продел его в манжету перчатки и рванул на себя. Раздался треск рвущейся плоти. Поражённая жертва начала неистово извиваться на крючке, словно изворотливая рыба, не желавшая просто так сдаваться хитрому ловцу.

Оценка: 7.25 / 4       Ваша оценка: