Творчество поклонников

Мир в ее сердце

Добавлен
2009-01-31 10:31:02
Обращений
4959

© Иннокентий Соколов "Мир в ее сердце"

    Туки-тук, малыш, этот мир станет твоим, хочешь ты этого, или нет.
    (Я говорю тебе малыш, хочешь – не слушай, но знай – музыканты всегда ближе к небесам, пускай их дорога всегда ведет в сумрак!)
    Сдерни завесу, сынок, и мы посмотрим, как все было на самом деле!
    (Это ведь так просто, руку протянуть – всего-то делов, а?)
    Впрочем, мы говорим ни о чем, Дэннис - а как насчет сделки, парень? Ты же любишь торговаться, не так ли? Сколько стоит твое время – день, час, минута, миг?
    Назови цену, и быть может, мы сумеем договориться?
    Мир завертелся колесом, разбрасываясь искрами и конфетти, что летели изо всех щелей. Дэннис ощутил легкий запах полыни и улыбнулся.
    Джим говорил что-то еще, но Дэннис не слушал. Он и так услышал больше чем нужно. Счастье пронеслось где-то рядом, и этого оказалось достаточно.
    Дэннис сдернул завесу.
   
    Серебристый «Порш» пронесся мимо, обдав на мгновение шлейфом богатства и власти. Дэннис повел носом – еще немного и он ощутил бы все это на самом деле.
    (Ну, ты и псих, дружок – шагай следом, глядишь кривая и выведет куда-нибудь)
    Дэннис послушно прошагал целую милю по раскаленному асфальту. Он шел, вдыхая запах гудрона и пыли, еще не зная точно, но, уже чувствуя чем-то внутри, - кое-что изменится вскоре.
    Уверенность крепла с каждой минутой, поскольку маленькая расплывчатая точка на горизонте, на глазах превращалась в сияющую серебром крышу автомобиля.
    Дамочка курила за рулем – страшная как черт, но шикарная как… - Дэннис не смог подобрать нужного сравнения. Она вся была увешена золотом и брюликами – пожилая миссис, лет под пятьдесят с гаком, большим таким гаком. Ее взгляд казался масляным, и словно обволакивал.
    - Привет малыш – проворковала она, и Дэннис помимо воли замедлил шаг. Какая-то неведомая сила толкнула его вперед, к открытой двери.
    Он наклонился над ней, изучая роскошный салон автомобиля.
    - Привет – Дэннис внезапно охрип, и она, заметив это, растянула в улыбке размалеванные губы, похожие на две узких, ярко-красных полоски.
    Они столковались по сотне за день. Пятнадцать дней (и ночей) – столько же сотен. Просто Дэннису нужны были деньги.
    Очень нужны.
    Нужны на столько, что он был готов терпеть ее липкие объятия каждую ночь проведенную вместе.
    (Подумать только – целых пятнадцать сотен!)
    Ведь мир отныне принадлежал им обоим в равных долях. В нем были:
    Он и она.
    Парнишка и старая сука.
    Дэннис и Шелли Брукс.
    Все было именно так.
   
    - Ведь правильно? Так ведь, ковбой? – Джим Мориссон проорал эти слова прямо в ухо, отчего Дэннис чуть не оглох.
    Он сидел, застыв как изваяние, сжимая кулаки. В баре царил приятный полумрак, и пел Тим Бакли.
    (Мое время пришло, так же как придет время каждого из нас!)
    - Сопливый мудак, неужели ты думал, что никто не понимает, почему вы вместе? – Спросил Джим, и заглянул парню в душу.
    Мир сдвинулся, но так и не встал на место. Дэннис больше не улыбался. Он сидел, не в силах шевельнуться. Мир вокруг изменялся – в глазах все плыло, и Дэннису стало дурно. Он старался не двигаться, удерживал равновесие. Там за завесой было много чего такого, но теперь нечего и думать еще раз заглянуть туда, за изнанку мира.
    (Там боль и тихий шепот, стон и отчаяние… Зубовный скрежет и никакой надежды, а самые дурные воспоминания прорываются через тонкую обертку полуночи)
    Мориссон говорил с ним, шептал на ухо, кричал в лицо, брызгая слюной разбавленной виски. От него пахло потом и смертью – даже и не разобрать чем сильнее. Он задыхался от ярости, извивался ужом, ласково бормотал непристойности, отчего Дэннису становилось особенно худо, и над всем царил голос Брюса Спрингстина который пришел на выручку Тиму Бакли. До ушей Дэнниса доносились лишь обрывки песни, но и то, что слышал он, удивительно накладывалось на слова Мориссона, словно они вместе пели дуэтом:
   
    Я могу спрятать боль
    Чтобы потом найти ее вновь
    И розы брошены в дождь
    Я могу спрятать боль
    Но все и так уже ясно –
    Ты не герой!
   
    - Ты не герой!!! – Проорал Джим Мориссон, нависая над ним.
    (Подумай только, сделаешь все правильно – и тебе никогда не придется сдергивать завесу, разве это не стоит того?)
    Сердце Дэнниса встрепенулось, и он скорее увидел со стороны, чем почувствовал, как из носа побежала кровь. В ушах застучали молотки, и Дэннис понял, что еще немного, и ему не найдется места в этом сдвинувшемся мире.
    - Что тебе нужно? – Из последних сил прохрипел он, утирая кровь.
    Музыка смолкла, и части реальности с противным скрипом вернулись на места.
    Дэннис открыл рот. Они по-прежнему находились в баре, и Джим Мориссон восседал напротив, смакуя лучшее виски в этом году.
    - Буду с тобой откровенным – Джим приблизил лицо, и Дэннис в который раз ощутил запах алкоголя. – Кое-что в этом мире зависит от нас с тобой. И будет лучше для всех, если каждый будет заниматься своим делом, и не совать нос, куда не следует. Сечешь, малыш?
    Дэннис соображал с полуслова. Чтобы сейчас не сказал Мориссон, Дэннис был готов на все.
    - Я… - начал, было он, но Мориссон прервал его взмахом руки.
    - Убирайся отсюда – тихо, но отчетливо произнес Джим, и эти слова остались огненными знаками в душе Дэнниса.
   
    ***
   
    Он вышел из номера без четверти десять. Аккуратно закрыл за собой дверь.
    Спускаясь по лестнице (он не доверял дешевой роскоши лифта), Дэннис невольно ощупывал лежащие в кармане ключи от автомобиля. Шелли оставила их на трюмо, и Дэннис, улучив момент, стянул всю связку.
    Ключи от Нью-йоркской квартиры миссис Брукс сейчас не интересовали Дэнниса. Был безразличен ему и маленький ключик от камеры хранения отеля. Он собирался увести серебристый «Порш» прямо со стоянки, и пусть только кто-нибудь помешает ему.
    Ничего такого не произошло – Дэннис беспрепятственно спустился вниз. Постоял некоторое время в раздумье, подошел к стойке.
    Ночной портье поднял голову. В его взгляде Дэннис не увидел вопроса. Только насмешку.
    (Они все знают, что к чему, парень, так что не нужно устраивать сцен!)
    - Жена нездорова – выдавил Дэннис, (первое слово далось ему с трудом) – что-то с желудком…
    - Может вызвать доктора? – Наклонил голову портье.
    Дэннис мотнул головой.
    - Нет, нет – тут рядом, есть местечко. Там… в общем таблетки от желудка, я съезжу на машине.
    Он направился к выходу, ругая себя последними словами – к чему было вообще что-то объяснять этому идиоту у стойки. Спину жег насмешливый взгляд того парня.
    Дэннис вышел в июльскую прохладу. Отель следил за ним – отчего-то Дэннису показалось что «Оверлук» отпускал его с некоторым даже сожалением.
    (Верно, приятель, но что поделаешь – обстоятельства. Иногда они бывают сильнее. Ну, ничего, не переживай, малыш – даст бог свидимся…)
    За спиной Дэнниса открылась дверь отеля, и до его слуха донеслись обрывки песни. Вновь пел Брюс Спригстин, только уже не «Дорожный гром» а «Рождены бежать» - Дэннис горько ухмыльнулся. «Оверлуку» не чуждо было чувство юмора.
    (О, парень, ты даже не представляешь насколько! Давай же, убирайся ко всем чертям, пока чье-то терпение окончательно не иссякло!)
    Последующие часы остались в памяти Дэнниса отдельными несвязными событиями – сорок миль бешенной гонки до Сайвиндера, плутания по пустым улицам города (на счастье Дэнниса ему не повстречалась дорожная полиция округа), снова бесконечная дорога и звериный оскал луны, что сияет над головой.
    Он пришел в себя где-то на въезде в Лайонс, быть может причиной тому была удаленность от места спутанных судеб, или просто Дэннис ощутил, наконец, что смог уберечься там, где в любой другой раз остался бы в проигрыше. В приемнике звучала тишина, сейчас она была дороже рваных ритмов и хриплых звуков, и парень сидящий за рулем сделал единственно правильное, что можно сделать в подобной ситуации – он подрулил к ближайшей закусочной и вылез из машины.
    Каждый последующий шаг отдавался тупой болью в ногах, но Дэннис не позволил себе обращать внимания на пустяки – он оглянулся, провожая судьбу, что сегодня была милостива к нему. «Порш» стоял у дороги – там, где он его оставил. Уходя, Дэннис вскользь пожалел о том, что пятнадцать сотен остались у миссис Брукс, чуть позже он и думать забыл о деньгах – что бы ни происходило там, в самом сердце Скалистых гор, частичка его самого осталась в отеле, и жалеть о ней было бы глупой затеей. Почему-то он знал, приступы никогда его больше не побеспокоят - разве стоят жалкие пятнадцать сотен такого счастья?
   
    ***
   
    Мир в ее сердце был подобен кусочку льда – маленький и холодный. Шелли осознала это, нащупав однажды поутру пустоту слева от себя. Она разодрала глаза, все еще не веря в очевидное – Дэнниса не было рядом.
    Шелли приподнялась на кровати, с недоверием обозревая пространство комнаты. Роскошной и пустой. Она рывком сбросила одеяло, встала с кровати.
    В спальне Дэнниса не было. Ванная комната оказалась пуста. Шелли постояла у зеркала, всматриваясь в отражение – белоснежный кафель, кусочек двери и старая тетка с потухшим взглядом.
    Дэннис ушел – Шелли чувствовала это. Она вышла из ванной, остановилась посредине прихожей. Вещи в стенном шкафу оказались целы. Сумка на тумбочке лежала раскрытой, Шелли вытащила бумажник - деньги на месте.
    (Включая те, что причитались парню)
    Шелли подошла к двери, зачем-то открыла ее. Коридор за дверью пугал пустотой. Ковровая дорожка сияла чистотой, но Шелли было не по себе от нового чувства одиночества.
    Она вернулась в комнату, села на краешек кровати и беззвучно заплакала.
   
    ***
   
    Стюарт Уллман, управляющий отелем «Оверлук» был сама любезность – Шелли стоило немалых трудов удержать себя в руках. Толстяк излучал искреннюю участливость, но Шелли сразу отказалась от любых попыток помочь ей.
    Все в порядке, я знаю, он отлично водит и все такое – Шелли сама толком не соображала что говорит. Больше всего ей хотелось, чтобы маленькая ложь стала правдой, но для правды оказалось мало места. Слишком много свидетелей.
    Ближе к трем, Шелли спустилась на первый этаж, прошла огромным вестибюлем. Она огибала столики, сохраняя независимый вид. Вошла в бар. У стойки колдовал старый знакомый – Ллойд.
    Шелли Брукс наклонила голову, чувствуя, как к горлу подкатывает комок льда. Отель следил за ней – почему-то Шелли казалось, что это так на самом деле. «Оверлук» словно затаился, выжидая, словно понимал, что теперь она осталась одна.
    Ллойд, не глядя, крутанул верньер приемника и из колонок запел Боб Марли:
    - Среди хороших людей, которых мы повстречали, и всех тех друзей, которых теряли на нашем пути…
    Шелли улыбнулась сквозь слезы.

Оценка: 9.00 / 3       Ваша оценка: