Творчество поклонников

Родничок

Добавлен
2009-02-24 22:24:12
Обращений
3472

© Валентин Мазуров "Родничок"

   
    - Прости, Макс, - хрипит он и в следующее мгновение дверь одергивается с той стороны. Максим не отпускает ручку и вылетает на лестничную площадку, где его ждут двое в масках.
    Вспышка боли.
    В квартиру забрасывают сначала Антона, который приземляется на пол и жалко ежится в клубок. Его дыхание затруднено пробитым легким, в носу держится стойкий запах крови. Между ног его белых штанов виднеется застывшее пятно мочи.
    Следом падает Максим, из его рта хлещет кровь, верхний ряд зубов выломан рукояткой пистолета. Обломки зубов режет такая боль, будто каждый из них ковыряют цыганской иглой.
    Заходят двое головорезов в лыжных масках и спортивных костюмах. Они крепкого телосложения и в цельно черной униформе выглядят еще внушительнее. Двери закрывают на все замки.
    Их высокие армейские ботинки поскрипывают по линолеуму. Один сразу бежит в гостиную, другой останавливается возле распластавшихся на полу парней. Алиса рыдает, как пароходная сирена и возвращает Максима в реальность.
    - Наштя, плячьтесь! – кричит он и брызжет кровью на цветочные узоры линолеума. Приглушенный выстрел и в затылке помощника Максима появляется маленькая дырочка, волосы вокруг которой распадаются на мокрые пряди. Его тело вытягивается как струна и подергивается, а язык выпадает изо рта мерзким длинным слизняком. Крайне нелепая физиономия.
    - Решил задать правильный тон, - патетично говорит Налетчик №1, низким, властным голосом.
    Максиму понадобилось время, чтобы осознать, что он еще жив. Его жена и дочь успевают захлопнуться в спальне и, судя по тишине, пока Налетчик №2 не собирается к ним врываться. Алиса перестает реветь.
    - Ну что, мудила, будем калякать, - садится на корточки рядом с Максимом Номер первый. У него руки без перчаток и на костяшках пальцев видно сведенные татуировки.
    - Я фделаю все, што хотите, только не трогайте мою фемью, - унижается Макс. Он чувствует запах смерти, исходящий от человека напротив, пускай он выраженный смесью из пороха и натертых дегтем ботинок.
    - Конечно, сделаешь, ебарь. Ты трахнешь сам себя в зад, если я захочу. Сегодня я твой бог и буду делать, что захочу, потому не обольщайся. Трахну твою жену и зарежу малыша. Или наоборот.
    Максим даже не успевает дернуться, как Номер один хлестким ударом кулака останавливает его жалкую потугу напасть. Свежая теплая кровь растекается по лицу, вместе с новой болью. Перед глазами плывут световые пятна.
    - Благородная попытка, но глупая. Я прошел Афган, говнюк, и научился думать на два шага вперед любого смертного. Ну что, повеселимся?
    С этими словами налетчик хватает Макса за шею и зжимает, словно металлическими щипцами. От его рук воняет дешевым одеколоном после бритья. Максим барахтается как пойманная живодерами собака, а Афганец спокойно тянет его за собой. Макс сбивает ногой кожаный пуфик в коридоре, потом статую африканского туземца из черного дерева и опрокидывает с грохотом каменный фонтанчик в гостиной. Шершавая рука Афганца перекрывает доступ воздуха и каждый новых вдох для Максима дается с большим усилием. Налетчик №1 швыряет его на подставку с медиа-аппаратурой, которая проседает под его весом, разбив все стеклянные полки.
    - Сука, красивая мебель, я о такой и мечтать не смею. Плазма, хуязма… кучеряво живешь.
    Афганец выстреливает в телевизор и на экране появляется паутинка трещинок с черной кляксой.
    - По гарантии восстановишь, - захватчик садится на диван. – Пиздец, как мягко. Что внутри?
    Он ловко выхватывает нож из-за спины, треугольником разрезает подушку дивана и достает оттуда кусок пушной набивки
    Максим не чувствует более своего тела, оно стало одним сплошным рецептором боли. Он приземлился на подставку, как на жертвенный постамент. Не может пошевелить правой рукой и кашляет кровью. Перед глазами все плывет, поясница печет так, словно ее разрывают изнутри. Сознание уходит.
    - Короче, на тебя, чмо, навели. Сейчас мой коллега выломает дверь, - он дает отмашку Налетчику №2, который крутит в руках вырванный телефонный кабель. Тот лениво, без разбега, вышибает плечом дверь. Язык замка выгибает паз и выдирает кусок дерева. Настя с Алисой сидят в углу, малышка спит в дрожащих руках мамы.
    - У всех есть фирменный стиль, мудак. Кто-то отрезает языки, другие вырезают сердца, а я просто веселюсь, - делится Афганец, развалившись на диване.
    Максим пятится в сторону и соскальзывает с подставки. Крепежный болт оставляет глубокую, сочащуюся царапину на боку. Сверху его догоняет dvd-плеер и мелкая россыпь стеклянных осколков.
    - Муха, ребенка мне, а сучку поимей, - приказывает Афганец напарнику.
    Настя крепко к себе прижимает ребенка, но Налетчик №2 приставляет глушитель пистолета к затылочку девочки и глазами спрашивает: что дальше? Алиса посапывает, потирая ручками по маминой груди. У Насти из глаз льются слезы, губы дрожат:
    - Не надо, - умоляет она и медленно отрывает от себя ребенка. Номер второй, не церемонясь, хватает за ногу Лисенка и тянет на себя. Ребенок проходит в считанных миллиметрах от пола и виснет в воздухе, как жабка. Ее блестящие глазки стреляют вокруг. Мама с нечленораздельным воплем бросается на Налетчика №2, но тот ловит ее за шикарные черные волосы и швыряет обратно.
    - Кидай мне ребенка и веселись, - азартно кричит Афганец.
    - Пож…ста, не нда… - мычит Максим и тянется здоровой рукой к Алисе. Но его никто не слышит.
    Маленькое золотко Налетчик бросает как тряпичную куклу. Она парашутиком пролетает метров десять и шлепается на мягкую подушку дивана. Афганец даже не пошевелился, чтобы ее поймать. Алиса заходится в протяжной истерике.
    Не-э-э-э!!!
    - Говори код сейфа, фармацевт, а то я очень не люблю детский плач.
    Двери в спальню закрываются и в унисон с ревом Алисы, раздаются крики ее мамы.
    Не надо, умоляю! А-а-а!
    - Три… один… ноль… пять. – Максим балансирует на грани потери сознания и не чувствует тело, желая всем сердцем прорваться к дочери и прижать ее к себе.
    - Вот и чудесно. – Афганец поднимает Лисенка под мышки, она захлебывается в плаче и сучит ножками. Он с трудом перекрикивает ее. - Твой папа не врет, твой папа тебя очень любит. Жаль, что не увидит, как ты повзрослеешь.
    Детский плач.
    Женский скулеж и скрип пружин.
    Тихий выстрел, словно чирикнула птичка.
   
    ***
    Спустя двадцать минут в квартире царит покой и тишина. Только колокольчики мобиля заполняют помещение убаюкивающим звоном.
    На кровати в спальне лежит девушка сказочной красоты с перерезанным горлом, ее порванное белье и домашние шорты смяты на ковре. Рядом с ее серым, равнодушным лицом валяется картина с забавным английским бульдогом. Этой картиной прикрывался сейф, который сейчас раскрыт и девственно пуст.
    В холле под разбитой плазмой лежит скрюченный парень благородной внешности с открытым ртом и дырочкой в груди. Его лицо застыло в плаксивой гримасе, а правая рука вытянута вперед, как у дебильноватого попрошайки.
    На кухне сдувающимся шариком шипят газовые конфорки и гудит холодильник. На обеденном столе лежит прибор похожий на таймер, только с двумя проводками подключенными к бумажному свертку.
    И, конечно же, не забываем, о маленькой девочке, настоящем ангелочке, которая лежит укрытая в своей кроватке и испуганно глазеет по сторонам. Она сосет пустышку и прогоняет из головы образы черных дядек. Она слишком много помнит и понимает для того чтобы закатывать истерику. Она ждет. Ее глазные яблоки вибрируют, словно к ним подключен легкий разряд тока. Зрачки перекатываются из одной стороны в другую как скоростной маятник. Веки медленно опускаются.
    - Интересно о чем она думает, что ей сниться, - мечтательно говорит Максим и целует в лоб жену, склонившую голову на его плечо.
    - Как минимум продумывает план порабощения вселенной или какую-нибудь новую математическую теорию.
    Настя указательным пальцем проводит по пушистой головке дочери, на что та внезапно раскрывает глаза. Большие, встревоженные и ни капельки не сонные.
    - Тише-тише, котенок, прости, - виновато мурлыкает мама и поглаживает лобик.
    - Смотри, ее вроде осенило, - улыбается Макс. - Давай я ее возьму на руки – покачаю.
    - Не стоит, если проснулась – значит проголодалась. Уже два часа прошло с момента последнего кормления
    - Не, - агукает малышка. – Не-э-э! – повторяет она, и этот звук перетекает в громогласный плачь…
    - Иди посмотри телевизор, а я ее покормлю и потом закачаешь, - подхватывает мама Алису, которая всеми силами выдирается и щипается острыми ногтиками.
    - Принимается! – подмигивает им Макс – Приятного аппетита.
    Он заглядывает дочери в глаза и в тысячный раз думает, а что если маленькие дети намного умнее, чем принято считать. Их сознание куда как шире нашего, не ограничено рамками, пока открыт родничок. Они видят и знают куда больше нас, и от этого так часто не спят. За их заплаканными глазами скрываются параллельные миры, утопающие в бесконечности. Он знают разгадки самых больших тайн и ответы на любой вопрос. Безрезультатно пытаются нас образумить, но мы даем средство от коликов в животе и успокаиваем их, даже не догадываясь, от чего они на самом деле плачут.
    - Брр, не хватало еще в детских какашках пиктограммы искать, - встряхнул головой Макс и, улыбаясь сам себе, плюхается в кресло.
    Алиса не перестает рыдать.
    Не-э-э-э!!!
    Звонят в дверь.
    Так что же ей снится?

Оценка: 7.60 / 5       Ваша оценка: