Творчество поклонников

Естество. 1.Таинственная штольня

Добавлен
2009-02-28 09:21:04
Обращений
4429

© Сергей Власов "Естество. 1.Таинственная штольня"

   
    Мои компаньоны уснули. Ритмичный стук колёс сделал своё дело, и ярый азарт игроков уступил место сладким объятиям морфея.
    «Так. Три часа дня. Ещё минут двадцать, может чуть больше, и должны быть на месте», - прикинул я, наблюдая, как секундная стрелка моих стареньких часов, словно неутомимый скакун, завершает очередной заезд.
    Покончив с документацией и сделав некоторые заметки, я откинулся на спинку сиденья и стал рассматривать своих коллег.
    Сидящий прямо напротив меня молодой человек (с виду лет двадцати пяти) был младшим научным сотрудником института. К нам его прикомандировали. Худощавый парень невысокого роста в нелепых круглых очках. Звали его Гера.
    Два других сотрудника – «старые волки». Обоим давно за сорок. Они работали в одном из отделов нашей фирмы и считались «рабочими лошадками» в плане геологоразведки. Того, что сидел рядом со мной, звали Виктор Анатольевич. Его красноватое, покрытое сеточкой прожилок лицо говорило о пристрастии человека к алкоголю и давно прогрессирующей гипертонии.
    Напротив него, уткнувшись подбородком в грудь и тихо посапывая, расположился Михаил Александрович. Настоящий гигант - два метра ростом, атлетического телосложения, что никак не вязалось с лицом ботаника, за высоким лбом которого скрывался неисчерпаемый кладезь завидного интеллекта.
    Ход моих мыслей прервал лёгкий толчок, после чего электричка стала быстро терять скорость и через минуту - другую остановилась посреди леса. Машинист через вагонные динамики объявил, что произошёл серьёзный сбой в работе электрооборудования на одной из подстанций и подача электричества возобновится только через час-полтора.
    Желающие покурить или просто подышать свежим воздухом вышли из вагонов. Покинувшие застывший поезд люди сгруппировались на серых островках мокрого гравия, возмущённо обсуждая неожиданное происшествие.
    Когда мои коллеги окончательно пришли в себя после внезапно прерванного сна, мы стали решать, как быть дальше. Существовало два варианта. Первый - ждать, пока не устранят поломку. Второй - идти пешком через лес и по пути проводить некоторые исследования. После недолгого обсуждения все согласились со вторым вариантом. Благо расстояние до поселка, в который мы направлялись, оказалось небольшим. Если идти напрямую, минуя петляющую железную дорогу, - километра три. Михаил Александрович не раз бывал в этих грибных краях, и риск заблудиться, в общем-то, сводился к нулю.
    Сменив городскую обувь на резиновые сапоги и допив остатки теплого кофе, которым Гера предусмотрительно заправил свой термос, мы двинулись дальше пешком.
    Дорога с учётом пересечённой местности и коротких остановок заняла около двух часов. И всё хорошо, если бы не одно происшествие. Гера провалился в одну из скрытых ям, которые образуются после пожаров в местах выгорания торфяника. Он быстро исчез из виду, не успев даже ойкнуть. Зато через секунду орал, словно локомотив, мощным гудком предупреждавший о своём приближении. Голосить было отчего! Прибежав на крик, мы обнаружили его висящим на краю глубокой ямы. Гера намертво вцепился в толстый отвод коряги, по счастью оказавшейся рядом. Глаза парня вылезли из орбит, а чудом уцелевшие очки болтались, точно маятник, на ближайшем кусте, зацепившись за ветку перекошенной дужкой. После того, как мы не без труда извлекли его из этой «пасти дьявола», пострадавший рассказал, что же с ним произошло.
    Продвигаясь по краю высохшего болота, Гера заметил небольшую трещину в земле. Внезапно почва под ногами пришла в движение. Раздался хлёсткий треск рвущихся корней. Возник стремительный оползень. Словно матёрый хищник, он потащил беспомощную жертву в недосягаемое подземное логово. Парень ещё не раз вспомнил упругую корягу, которая как нельзя кстати оказалась поблизости.
    Внезапно возникшая яма напоминала оскал свирепого монстра. В поперечнике она протянулась метров на десять и ничуть не меньше в глубину. На внутренних стенах провала зияли большие дыры. Они разбегались в разные стороны, словно прорытые гигантскими кротами подземные ходы. Хотя, если придерживаться такой версии, то этакий «крот» превзошёл бы по габаритам взрослого медведя. Внутри этих проходов виднелись скопления каких-то белых шаров, с виду напоминавших большие грибы-дождевики. Некоторые из них достигали размеров волейбольного мяча и, как всем показалось, излучали слабый неоновый свет.
    Эту картину можно было наблюдать лишь несколько секунд. Яма словно ожила. Задышала. Её края стали медленно сползать, увлекая за собой всё больше земли и надёжно укрывая свои секреты под многометровой толщей осыпающегося грунта.
    Я едва успел отскочить в сторону. Несколько секунд мы стояли без движений, предоставив некоторое время своим мозгам для переваривания всего произошедшего.
    Оставшийся отрезок пути мы делились впечатлениями по поводу случившегося. Не давали покоя вопросы: Что это за норы? Что за грибы такие, которые к тому же светятся?
    Самое логичное и наиболее подходящее объяснение высказал Михаил Александрович. Он предположил: «Дыры в земле - это результат взаимодействия подземных пожаров и грунтовых вод. Как известно, пласты торфа могут залегать не сплошным массивом, а чередуясь и разделяясь прослойками различного грунта: это песок, глина и всё что угодно. Такая внушительная, как мы увидели, толщина торфяного слоя говорит о том, что возраст здешних болот исчисляется тысячелетиями. Большинство из них давно высохли. Глубинные слои торфа под значительным давлением земной коры со временем превращались в пласты каменного угля. Огонь на протяжении длительного времени беспощадно выжигал торфяные, а затем и угольные прослойки. Вода смывала образовавшиеся продукты горения и, словно по канализационным трубам, уносила всё это далеко, в какой-нибудь естественный природный отстойник. Таким образом, там внизу могли возникнуть не только норы, но и целые подземные галереи. Состав глубинной почвы, как мы успели заметить во время обрушения этой чёртовой ямы, изобиловал глиной, которая используется для производства кирпича. Все примерно представляют, как обжигается кирпич или глиняная посуда. Вследствие чего нетрудно сделать вывод, что под землёй могут существовать целые лабиринты беспорядочно переплетённых между собой тоннелей с обожженными, как в гончарной печи, стенами. Что же касается светящихся грибов, то они, скорее всего, относятся к роду «рlerotus» с ярко выраженным эффектом биолюминесценции. Практическая роль свечения таких грибов не ясна. Предполагается, что это побочный продукт окислительного обмена. Подобные грибницы порой достигают возраста сотен лет и по приданиям считаются местом обитания лесных духов».
    Михаил Александрович хитро улыбнулся, глядя на нас, и назвал свою короткую лекцию не более чем красивой фантастической гипотезой.
    И действительно, что можно рассмотреть за столь короткий промежуток времени?!! В стрессовой ситуации могло привидеться всё что угодно. Не стыковалось одно - видение было всеобщим.
   
    Типичный для большинства пристанционных посёлков дом, выкрашенный темно-коричневой краской, поджидал усталых путников на самой окраине селения. Приветливо подмигивая белыми ресницами занавесок в распахнутых окнах, он звал под свою крышу, расписанную изумрудной акварелью шелковистого мха, обосновавшегося на волнистых откосах шиферной кровли.
    Дом, расположенный посреди земельного надела, утопал в густой листве плодовых деревьев. Участок по периметру был обнесён покосившимся забором из подгнившего горбыля и органично вписывался в ландшафт селения.
    Мы шли не наугад. Адрес нам сообщили заранее - «Садовая, 74». Поиском временного жилья для своих сотрудников занималась компания. Менеджер заранее выезжал на место и улаживал все необходимые формальности. Так что мы приехали «на готовенькое».
    Встретила нас старенькая, но довольно шустрая женщина. Поздоровавшись, она пригласила всех в дом и ознакомила с жильем. Здесь царили дух и уклад начала двадцатого века - чудный деревенский антиквариат. Казалось, время остановило свой бег и решило здесь передохнуть.
    Старушка ухаживала за нами, словно за детьми. Когда мы уходили работать, она всегда провожала нас до калитки и стояла там, пока последний из группы не скроется за углом забора самого крайнего и загадочного на этой улице дома. Дальше начинался лес.
   
    Вечерами мы усаживались за стол, уставленный деревенскими яствами. Хозяйка ненадолго удалялась в свою кладовку, после чего возвращалась утиной походкой с небольшой бутылью мутного самогона в руках. Наливая всем по стопочке, бабка не забывала и про себя. Выпьет, раскраснеется и начнет рассказывать разные сплетни, истории и небылицы. Одна из таких баек запомнилась мне больше других.
    Как-то во время ужина разговор зашёл о старом доме в конце улицы. Он давно уже пустовал. От бесхозности дом слегка покосился на прогнившем фундаменте и словно отвернулся от посёлка в сторону вековых сосен. Он вызывал недобрые чувства, особенно когда с небес спускалась темнота, а с окрестных болот доносились таинственные вопли недремлющей выпи. Почерневшим идолом возвышался он на фоне мрачного леса. Отрешённо уставив глазницы заколоченных окон в гнетущую темноту соснового бора, он словно высматривал своего хозяина, сгинувшего много лет назад в одной из топей здешних болот.
    Тщетно пытаясь уколоть шляпку маринованного масленка, который ускользал от малейшего прикосновения вилкой, старуха старалась восстановить в памяти все подробности той истории, которую собиралась нам поведать. Наконец гриб сдался в неравной схватке. Немного покрасовавшись на острие столового прибора, он поспешил в раскрытый рот своей истязательницы вслед за очередной порцией горячительного. Покончив с материальной пищей, бабка спонтанно перешла к духовной.
   
    Рассказ начинался с того, что в «доме на отшибе» (так его прозвали местные жители) умерла древняя старуха, и по наследству строение досталось её дальним родственникам. Несмотря на то, что домишко выглядел очень ветхим, его всё же купил один профессор из Москвы. Сначала он жил здесь наездами, а потом и вовсе поселился, лишь изредка отлучаясь по своим учёным делам.
    Профессора звали Анатолий Николаевич Кошон – худощавый невысокий интеллигент с глубокими залысинами поверх большого лба. Благополучно переступив пенсионный порог, он, ещё полный сил и здоровья ученый, не ушёл на покой. Продолжая заниматься антропологией и фольклористикой, учёный часто захаживал в дома селян, расспрашивал их и подробно записывал всё услышанное, словно искал философский камень, запрятанный кем-то в дальней меже заднего огорода.
    К нашей старушке Анатолий Николаевич захаживал чаще, чем к другим.

Оценка: 7.00 / 3       Ваша оценка: