Творчество поклонников

Естество. 1.Таинственная штольня

Добавлен
2009-02-28 09:21:04
Обращений
4431

© Сергей Власов "Естество. 1.Таинственная штольня"

    И немудрено! Она являлась ближайшей соседкой и была не прочь поведать очередную заковыристую историю, изрядно приправленную местным фольклором.
    Однажды морозным предрождественским вечером профессор возвращался из Москвы. По пути Анатолий Николаевич наведал свою старую соседку. Из столицы он прихватил красивый торт, разукрашенный шоколадом и ярко-оранжевыми цукатами. Весь вечер они пили чай и разговаривали.
   
    Коротая время за приятной беседой, профессор поведал соседке секрет «колдовства», который ему удалось выудить у старого деда в одной из богом забытых деревень. Суть его заключалась в том, что с помощью нехитрых приготовлений можно вызвать духов и у них узнать своё будущее. Для этого требовалось при растопке печи откладывать из охапки дров по одному полену. Раз в месяц в течение года. Накануне рождества необходимо положить дрова в печку, а в полночь развести огонь и ждать результатов. О последствиях дед не сообщил, но дал понять, что они непредсказуемы.
    Профессор, хотя и являлся высокообразованным человеком, но иногда мог отступить от своих атеистических принципов и поэкспериментировать с каким-нибудь продуктом мракобесия, чтобы затем поместить его в строгие рамки научных реалий. Это был как раз тот случай. Ровно год в его сарае пылились одиннадцать отборных поленьев, и сегодня к ним добавится ещё одно.
   
    Огонь вспыхнул сразу. Фиолетовые языки пламени лизнули обрызганные спиртом дрова, закружились в страстном танце, причудливо переплетаясь с оранжевыми всполохами занимающейся бересты. Воздух в помещении наполнился парами денатурата и паутинками копоти. Рождённые грозной стихией тени беспорядочно заметались по оплавленным стенам топливника в почерневшем зеве русской печи.
    Профессор сидел в кресле-качалке с бокалом шампанского и отрешённо смотрел на огонь. Он находился в лёгком трансе, а в его бездонные глаза, меняя яркие одежды, смотрелось пламя очага.
    В доме находились двое – профессор, одетый в чёрный атласный халат, да пламя, устремившееся в дымоход и успевшее пожрать добрую половину пылающего топлива.
    Внезапный скрежет вывел учёного из оцепенения. Ему показалось, будто кто-то ведёт железом по стеклу, пощелкивая костлявыми пальцами в такт участившимся ударам сердца. Он обернулся и в изумлении стал всматриваться в чернильную тьму незашторенных окон. Летучая мышь из глубины ночного мрака ломилась в замкнутые створки. Щерясь и повизгивая, она разбрасывала белёсые сгустки слюны, размазывая их по стеклу. Очередной раз ударившись о фрамугу, ночная гостья устремилась прочь, увлекая за собой чавкающие звуки перепончатых крыльев. Словно камень из пращи, профессор выскочил из кресла. Он рванулся к окну. Плотно прижавшись, профессор старался разглядеть то, что скрывала зимняя ночь. Мрак распался над поверхностью снега, а привыкающие к темноте глаза вскоре стали различать всё происходящее.
    Спавший в сладкой неге лес вдруг содрогнулся, завопил немыслимыми голосами и выпустил из своих недр полчища ужасных тварей. Стадо разъярённых вепрей, словно лезвием, отсекло большую часть примыкавшего к лесу забора. Они разбрелись по саду и с дикой яростью принялись выковыривать замёрзшие корни плодовых деревьев.
    Стаи визжащих нетопырей, вызволенных неведомой силой из объятий зимней спячки, чёрной тучей нависли над садом. Взмахи тысяч крыльев подняли к небу свежевыпавший снег, закручивая его в вихри и заметая всю округу. Сквозь серую мглу стало заметно, как от чёрной стены леса отделяются крадущиеся тени. Волки! Они выстроились по линии поваленного забора, напоминая взвод почетного караула в ожидании важной персоны. И персона не заставила долго ждать.
    Вершины сосен вздрогнули, сбросив шапки плотного снега. Деревья словно расступились, предлагая дорогу неведомому путнику, и из леса появилось нЕчто. Оно продвигалось уверенной поступью и остановилось в метре от заснеженных спин подвывающей охраны. Таинственное свечение, мерцающим ореолом окружавшее его, позволяло разглядеть всё до мельчайших деталей. Невиданный монстр, усеянный бородавками и кожаными наростами, безмолвно озирал окрестности молочными зрачками поражённых бельмами глаз. На его серой вздувшейся коже зияли гниющие язвы. Он был похож на угловатого голема, высеченного из каменной глыбы нетвёрдой рукой неопытного мастера. Вскоре взгляд пришельца коснулся старого дома. Казалось, он ощупывает невидимыми пальцами каждую пядь покосившегося строения. Когда же его взор добрался до окна, в котором застыл беззащитный силуэт профессора, чудовище замерло.
    Резкая боль в глубине черепа парализовала мысли и движения ученого. Он застыл, как зачарованный, не в силах пошевелиться.
    Внезапно раздался тяжёлый дребезжащий голос. Но не из пасти урода! Нет! Он звучал у профессора в мозгах, болезненно вибрируя и повторяясь долгим эхом во всех уголках обескураженного сознания: «ЖИТЬ ТЕБЕ ОСТАЛОСЬ ТРИ МЕСЯЦА».
    Голова закружилась. Комната поплыла. Тело обмякло.
   
    Очнулся Анатолий Николаевич поздним утром. Он лежал на полу и весь дрожал от холода. Сильно болела голова, и особенно беспокоила ссадина на лбу, назойливо напоминавшая о причине своего возникновения. Опираясь о стену, профессор поднялся и подошёл к окну. Его глазам открылся залитый солнцем зимний сад, устланный белым ковром. Нетронутые шапки снега на высоких соснах. Серый забор стоял на своём месте, как ни в чём не бывало. Все хорошо, но что-то было не так. Анатолий Николаевич заметил перепончатое крыло летучей мыши, которое акульим плавником торчало поверх сугроба и временами вздрагивало при порывах студёного январского ветра.
    Об этом случае профессор рассказал сердобольной соседке на следующий день после своего необычного пробуждения. Излагал подробно, стараясь не упустить деталей, и только в глазах его нет-нет да и вспыхнут предательские искорки зарождающегося психического недуга.
   
    И что странно! В середине апреля того же года учёный пропал. Сгинул в никуда. Оставил всё как есть: осиротевший дом, нехитрый скарб, а главное - множество книг, которые он ценил превыше любого богатства.
    Обнаружилось это после того, как родственники профессора забили тревогу. Долго не получая от него известий, они прибыли в поселок. Не найдя его, обратились в милицию. Сыщики неделю ходили по домам, всех расспрашивали, пытались найти хоть какую-то нить, которая могла бы помочь в поисках пропавшего человека. Они обследовали лес, окрестные болота, но так и не смогли обнаружить хоть что-то, проливающее свет на это дело. Через некоторое время после известных событий к дому профессора подогнали грузовую машину. Забрав кое-какую мебель, утварь и книги, родственники заколотили окна старыми досками и больше здесь не появлялись.
    К бабке также заходил молодой следователь. Много расспрашивал о пропавшем соседе, делал какие-то записи, но ничего так и не выяснил. Историю, поведанную профессором, бабка по понятным причинам ему рассказывать не стала. Помочь поискам такая страшилка не могла, а вот создать образ «свихнувшейся старухи» - это пожалуй!
    Нам же бабулька рассказала об этом под хмельком, за давностью лет, наверняка, приврав, если не выдумав всё от начала до конца.
   
    Как-то раз я и Гера возвращались с работы чуть раньше, чем обычно. Наши коллеги ещё оставались в лесу. Командировка подходила к концу, и отъезд был запланирован на следующее утро. Выйдя из зарослей молодняка, мы очутились вблизи забора того таинственного дома.
    Редкие причудливые облака застыли в небе грозной флотилией, с поставленными парусами, в ожидании попутного ветра.
    Ещё раньше, обсуждая бабкин рассказ, мы с Герой загорелись желанием непременно побывать в этом доме. Посмотреть, что там внутри. С учетом предстоящего отъезда другой такой возможности могло не представиться. Войдя во двор через покосившуюся калитку, мы остановились. Добраться до главного входа оказалось нелегко. Все обозримое пространство вплоть до самого порога заросло бурьяном. Гера заговорщически подмигнул и, нагнувшись, стал пробираться сквозь густую траву. Я последовал его примеру. Пряный дух полыни невидимым облаком окутал зелёные заросли.
    Этот запах возродил во мне утраченные чувства. Я, будто скатившись с крутых американских горок, за одно мгновение пронёсся по самым отдаленным уголкам моей памяти, мимо прекрасных островов безвозвратно ушедшего детства. Мимо тех сказочных мест, где, как и прежде, пахнет полынью, бабушкиными пирожками и парным душистым молоком.
    На парадной двери висел проржавевший замок. Идти пришлось в обход. С обратной стороны мы обнаружили приоткрытую дверь чёрного хода.
    Изнутри дом не казался таким страшным. Пыль, бедлам да голые стены. Обследовав помещение, мы не нашли ничего особенного, что могло бы нас заинтересовать. Старые башмаки у стены, пожелтевшие, разбросанные по полу журналы, огарки парафиновых свечек на подоконнике. Вот и всё. Никакой интриги. И только собираясь уходить, Гера заметил в дальнем углу комнаты небольшое бронзовое кольцо, выступавшее поверх маленького деревянного люка. Это был лаз в подвал. Когда я не без труда приподнял схваченную временем крышку, в лицо пахнуло могильной сыростью. От запаха плесени защекотало в носу и Гера громко чихнул. Неожиданно бронзовое кольцо выскользнуло из моей руки и крышка с грохотом вернулась на прежнее место. Словно не желая нас впускать, она застряла ещё крепче, и, как оказалось, одному её теперь не поднять. Совместными усилиями мы всё же открыли люк, после чего уселись на коленях, тупо уставившись в зияющую дыру. Нужен был свет. Спички у нас имелись. Без них в лесу нельзя. Но это часть проблемы. Тут я вспомнил о свечах на подоконнике. Взяв по одной, мы запалили огарки и осторожно спустились вниз по трухлявой лестнице. Расстояние от земли до пола оказалось достаточным, чтобы свободно стоять не нагибаясь. Недолго думая мы принялись обследовать все закоулки подполья. Остатки истлевшего картофеля, разбитые банки из-под солений, и всё это под толстым слоем плесени. Отпечатки следов обуви различных размеров и разбросанные повсюду окурки указывали на то, что в подвале кто-то побывал до нас. По видимости, здесь работали оперативники. Безрезультатно облазив все углы, мы направились к выходу, продолжая осматривать дощатые стены. Фундамент подвала по периметру был обит вертикально приколоченными досками. Текстура обшивки была практически однородной. Лишь в одном месте с южной стороны подпола несколько тесин немного выделялись на фоне остальных. Другой сорт дерева и более гладкая обработка досок пусть не сильно, но все же контрастировали с соседними участками. Кроме того, доски слегка выступали из общего ряда, тем самым нарушая гармонию ровной поверхности. Казалось, за ними что-то есть. Я слегка нажал на это место. Потом надавил сильнее и… ничего не произошло.

Оценка: 7.00 / 3       Ваша оценка: