Творчество поклонников

Бог из глины. Часть 5

Добавлен
2009-04-20 11:01:31
Обращений
9530

© Иннокентий Соколов "Бог из глины. Часть 5"

   
    - Я знаю, знаю… - сменило гнев на милость божество. – Так и должно быть, поверь. Без боли невозможны чудеса – все так и происходит везде и всегда. За все нужно платить, и ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать это, не так ли?
    Сергей согласился. Он всматривался в меняющийся силуэт существа. Не того, что пугало его, возясь в пыльном шкафу, нет – оно нашло свое упокоение там, в мире зазеркалья. Просто очередное воплощение божества, его игрушки, дети сырой глины, из которой можно вылепить все, что угодно.
    - Впрочем, твой случай не совсем типичен, и я пойду тебе навстречу. Если боль мешает двигаться к цели – почему бы просто не убить ее?
    (Это отличная идея, парень – убить ее, сделать так, чтобы она не отвлекала от главного!)
    Разве такое возможно, удивился Сергей. Божество, призадумавшись на мгновение, согласилось, что никогда не сталкивалось ни с чем подобным, но, все когда-нибудь начинают, так почему бы, не попробовать и им?
    - На самом-то деле, приятель, ты знаешь, что нужно для этого – сладостно проворковало божество, и Сергей, лежа на полу, не мог с ним не согласиться.
    Он пополз, свернув с пути. Ножки стульев проплывали мимо, зеленоватый бархат дивана, источал дивный запах старости – наверняка там, внутри, свило гнездо не одно поколение мышей.
    Добравшись до буфета, Сергей некоторое время отдыхал, прислушиваясь к боли. Если не обращать внимания на то, что она непереносима, ее вполне можно было бы терпеть, хе-хе…
    Потом он пытался подцепить ногтями непослушную дверку. Когда ему это удалось, Сергей отыскал тайничок, в котором нашли упокоение разные чудеса – клочки серой мохнатой пыли, чешуйки лака, отставшие от стенок буфета, и, конечно же, Белый Блум.
    Сергей не вытащил – выдрал пузырек, и застыл, сжимая волшебное зелье в руке.
    (Встряхни его парень. Встряхни, как следует, и услышишь, - эти маленькие белые горошинки пытаются говорить с тобой.)
    Из недр буфета пахнуло удивительнейшим букетом нафталина, лаванды и корицы – как в детстве, когда Сережка замирал, распахнув дверцы, созерцая содержимое. Вот так, однажды, совершенно случайно он обнаружил тайничок, в котором томилась небольшая серовато-голубая нафталиновая таблетка. Для него так и осталось загадкой, кто настоящий хозяин тайника, впрочем это было и неважным – куда интересней оказалось приспособить его под свои нужды.
    Ночь уходила, таяла как снег, и Сергей сердцем ощущал как волшебство покидает стены дома. Даже голоса поющих из стен стали тоньше, почти неразличимыми – сквозь них уже явственно пробивалось тарахтение холодильника внизу, которое словно разбавляло тайну деловитой обыденностью дня.
    (И если ты вот так и будешь продолжать пялиться на горошинки яда – что ж, каждому свое, и ты заснешь у распахнутого буфета, чтобы проснуться потом в жаркий полдень, старой развалиной, в опустевшем доме, где пятна крови испачкали пол, и как ты думаешь, чем закончится веселая ночка, среди которой ты решил немного проучить непослушную женушку? Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, что будет дальше. Хей, дружок, мосты сожжены, и не вернуть назад опостылевшие дни, теплой и тоскливой семейной жизни, их нет, и не будет больше, так что если ты решил достичь главного в жизни – не тяни, не разрушай понапрасну все то, что было дано тебе этой волшебной ночью!)
    Сергей с трудом сковырнул резиновую пробку остатками ногтей. Он вытряхнул горошины на ладонь, и заворожено уставился на них. Белые вестники смерти, они мирно лежали на ладони, и совсем не казались чем-то страшным, неприятным.
    - Я не хочу – Сергей рассматривал яд, словно видел впервые.
    - Ты должен сделать это – не унималось божество. – Если ты не убьешь боль, то боль убьет тебя самого. Это нужно сделать, парень – для тебя самого, ведь дело даже не в том, что можно обнаружить себя глубоко под землей, и тогда будут бессмысленными проклятия и угрозы, рассматривай это как очередную преграду на твоем великом пути. Преодолей ее, и забудь – иди вперед, не оглядывайся, не бойся. Пока мы вместе (а это дается мне с каждым разом все тяжелее и тяжелее – сколько можно возиться с таким неблагодарным сукиным сыном?) с тобой не случится ничего такого, что могло бы нарушить наши планы, если ты, конечно, не упрешься и собственными руками не разрушишь все то, над чем мы так долго и упорно работали. Ночь уходит, и у тебя почти не осталось времени – следующая окажется просто темным временем суток, в ней не будет больше волшебства, и каждый раз, ты будешь всматриваться в темноту, кляня себя за глупость, за то, что не решился однажды заглянуть за грань, струсил, когда оставалось всего ничего. Сделай это, парнишка-Сергей и мир будет лежать у твоих ног – ты сам будешь лепить его, словно глину, и никто и ничто не станет помехой. Впрочем, я наверняка повторяюсь – да сколько же можно долдонить одно и то же, не думай, что я буду носиться с тобой, как с писаной торбой. Многие дни уходят в даль, и их не вернуть. Многие дни уходят в даль, и остаются только печаль и сожаление. Тоска об упущенных возможностях, и желание вернуть все назад – вот только знай – это особая ночь, ночь волшебных снов, ночь загадок и тайн, и только в эту ночь совершаются чудеса, не тяни, доверься мне, и ты сам удивишься потом, что был таким глупцом и не замечал очевидного…
   
    Если задержать дыхание, можно услышать, как бьется сердце. Его ритм – ударная партитура в ночном блюзе полуночи, и джазовые синкопы – лишь подтверждение тому, что времени больше нет.
    Ночь уходит – бог из глины не врет тебе, осталось совсем немного до того, как зловещий полумрак превратиться в безразличную серую муть, в которой утонут, захлебнутся голоса поющих из стен – существ охраняющих старые стены, и божество уснет навеки там, в царстве глины, чтобы лишь иногда тревожить твой сон малозначащими пустяками.
    Решиться труднее всего – куда легче плыть по течению, слушать подсказки и выстраивать жизнь в одну строгую линию, где нет места неожиданностям и превратностям судьбы. Вот только это путь в никуда – он не ведет в страну детских грез, и ты понимаешь это с каждым днем, что отлетает пожелтевшим листом, с каждым днем, что тает как мартовский снег, с каждым днем, что опадает отцветшими цветками яблони, растущей саду – этот ли путь достоин того, чтобы идти по нему?
    Быть может, пришло время сделать выбор, – от которого будет зависеть все в твоей маленькой никчемной жизни?
    Решайся приятель – на этот раз все зависит только от тебя.
    Решай – останешься ли ты жалким неудачником, либо сорвешь самый главный в жизни Джек-пот.
    Сделай выбор, пока есть возможность.
    Пока не ушла ночь…
   
    Сергей запрокинул голову, и отправил таблетки в рот.
   
    8. Заветное желание Сергея
   
    Глотать было больно. Горошины обожгли небо – Сергей с трудом подавил накатившую рвоту, и безвольно ощутил, как белая смерть начала свой путь. Он отбросил опустевший пузырек (ну и дрянь же) и отполз от буфета. Сзади чуть слышно скрипнула дверка, но Сергей уже обращал внимания на подобные пустяки. Он полз навстречу мечте.
    Путь до зеркала он преодолел на одном дыхание, затем задержался. В горле першило, вдобавок закружилась голова, отчего временами он даже не мог сообразить, в какую сторону двигается. Из немыслимой круговерти, взгляд выхватывал знакомые детали интерьера – край шторы, отделяющей библиотеку от коридора, высокая дверь веранды справа и белеющие рейки перил, напротив – впереди самое интересное.
    Сергей подполз к перилам. Свесил голову – ступеньки уходили вниз, и казались невероятно огромными. Они словно стали больше, страшнее.
    (Хей, приятель, как ты собираешься спускаться по ним – уж не стоя на ломанных - переломанных ножках?)
    - Возможно – пробурчал Сергей, и сделал попытку чуть приподняться. – А может быть и нет…
    Силы вновь начали оставлять его. Зато голос божества стал громче и отчетливее – сказывалась близость к погребу. Если проползти по ступенькам и не поворачивая на кухню, добраться до прихожей, то можно будет свеситься в отверстие в полу, и поприветствовать хозяина глины…
    Черт! Сергей отогнал странную идею, что вплелась в мысли, и попытался сосредоточиться.
    Ступеньки, они такие высокие – воспарить бы над ними, и бережно опуститься внизу, не тратя сил и времени – вот только как это сделать половчее?
    Сергей перевалился через ступеньку. Он ощупывал руками, (вернее рукой, в которой не было ключа), растрескавшееся дерево, ощущая шляпки гвоздей, отшлифованные так, что почти слились с поверхностью ступеней, прикидывая как бы спуститься, чтобы не вытрясти остатки духа из ставшего немощным тела.
    Подтянул ноги, и перевалился на нижнюю ступеньку. От боли заныло в груди. Сергей открывал рот, как огромная, выброшенная на берег рыбина.
    Так, еще одна ступенька и…
    Рука соскочила, и Сергей перекатился через ступеньки, пронесся над ними, словно метеор и грохнулся вниз, приложившись головой о прохладный, липкий от крови, пол.
    В голове что-то вспыхнуло, как будто сгорела пригоршня пороха, опалив нервы. Мир стал невесомым, и начал распадаться на части. Его кусочки отрывались друг от друга, чтобы разлететься в стороны маленькими кометами. Сергей как мог, сдерживал их, но мир не сдавался – он, словно задался целью самоуничтожиться, чтобы только избежать сомнительной компании окровавленного безумца.
    Потом накатила рвота. Она выворачивала на изнанку. Белые комочки, наполовину растаявшие, в лужице кровавой слизи – он так и не смог до конца удержать их в себе, но даже того, что осталось, должно было бы хватить на несколько смертей.
    Сергей чувствовал – он стоит у самого порога, за которым страх и неизвестность. Он перешагнет его, но только не сейчас, кода до цели остались считанные метры.
    Осторожно, стараясь не влезть руками, он прополз по лестничной площадке, касаясь головой развешенной на вешалке одежды. Развернулся, пытаясь сообразить, как преодолеть лестницу, ведущую на кухню.
    Половину пути он прополз находясь почти без сознания. Просто в один момент осознал себя скрутившимся в тугой комок боли, тупо созерцающим единственным видящим глазом мельчайшие трещинки перил. Поймав себя за этим занятием, он дернулся было вниз, но потом опомнился, и осторожно продолжил спуск. Каждая ступенька (на этой лестнице они были значительно меньше, но зато величина ступенек компенсировалась их общим числом) отзывалась вспышками тревожной боли.
    Еще одна, еще и еще – им казалось, не было конца. Словно чья-то злая воля удлинила лестницу, добавив ступеней, чтобы путь казался интереснее. Чуть позже, Сергей растянулся в проходе, не веря своему счастью – он сумел!
    Заполз в кухню, и застыл очарованный – существа в толще стен запели с новой силой – их голоса стали чище и тоньше.

Оценка: 10.00 / 1       Ваша оценка: