Творчество поклонников

Бог из глины. Часть 5

Добавлен
2009-04-20 11:01:31
Обращений
9040

© Иннокентий Соколов "Бог из глины. Часть 5"

    Они пели о том, как печально и одиноко, как сердце сжимается от неразделенной тоски, и некому развеять ее…
    Потом существа умолкли, и наступила тишина. Сергей двинулся вперед.
    Что-то треснуло, и он скорее почувствовал, чем услышал, как дернувшись заработал холодильник. Его тарахтение заполнило кухню, изгнав голоса, и Сергей с тоской понял, что это мистическое очарование ночи уступает обыденности утра.
    Нужно было спешить.
    Сергей оттолкнулся от пола, пытаясь взобраться в тамбур. Шторы пахли пылью – Сергей нетерпеливо отодвинул ткань, что так и норовила помешать, и уперся локтями в холодный цементный пол. Кряхтя, как старый дед (а впрочем, он чувствовал себя лет на триста, не меньше), Сергей преодолел темное пространство, остановился, пытаясь открыть дверь погреба.
    (Только не это!)
    Дверь не открывалась, она оставалась равнодушной к попыткам открыть ее. Несмотря на почтенный возраст, она исправно несла службу. Сергей пытался поддеть пальцами непослушный кусок дерева, но с таким же успехом можно было бы царапать стену.
    Сергей уперся плечом, чувствуя, как по щеке скатилась первая слеза. Иногда случаются неприятные вещи – ты двигаешься навстречу цели, и в один прекрасный момент, какая-нибудь чепуха испортит все.
    Он заплакал, не в силах превозмочь боль и отчаяние. И даже существа, замурованные в стенах дома, озадаченно смолкли, ожидая, каким же будет исход.
    - Дружок, тебе придется встать на ножки – с притворным сожалением вздохнуло божество.
    (О нет, только не сейчас. Ему худо и без этих гребаных подвигов, которыми так была полна эта чудная ночь!)
    - Ну-ка вытри слезы, сопляк! – отец подошел неслышно. Он схватил Сергея за руку, и тот взвыл, ощутив прикосновения (когтей!) сильных пальцев. Хватка у папаши была что надо! Отец потянул его вверх, и Сергей, подвывая от боли, послушно встал на ноги.
    Тихий хруст, приглушенный стон и очертания двери, смазанные небрежным движением художника, рисующего этот нечеткий мир. Сергей с трудом нащупал ручку и с силой надвил – что-то щелкнуло там, внутри старого замка и дверь распахнулась. Сергей ввалился в погреб, и не удержавшись снова грохнулся на пол. Сил кричать не было, только из горла вырвался наполовину стон - наполовину свист. А еще он забыл включить свет, отчего в погребе было темно, хоть глаз выколи – Сергей натыкался руками на банки, щепки и прочий мусор, что оказался в изобилии рассыпан на полу погреба. Сергей пополз туда, где тьма была наиболее осязаема – она клубилась черными тучами и лишь серебряный отсвет из окошка вверху, проходя сквозь толстый слой паутины и пыли, хоть немного разбавлял ее.
    Потом он начал терять жизнь – она буквально выходила из него, просачиваясь сквозь многочисленные порезы и раны, вытекала кровью и гноем, свистящим дыханием, - белые горошины знали свое дело. Сергей почувствовал как грудь начала судорожно подергиваться, словно решила выдавить из себя немного веселья. Цель все больше отдалялась от него – та заветная, дальняя стена погреба откатывалась, оставляя борозды в земляном полу, отплевываясь щепками и ржавыми жестянками, огрызаясь осколками банок – Сергей поранил несколько пальцев, пытаясь подтянуть ставшее грузным тело, чтобы хоть чуть-чуть приблизиться к заветным дверкам.
    Почуяв неладное, он попытался позвать божество, но вместо голоса из горла выходило нераздельное бормотание, бульканье – мир продолжил выдавливать его из себя.
    Цель была близка. Он с грохотом взобрался на фанерный щит (последний свалился оземь в тот самый миг, когда Сергей ворвался в погреб – наверняка божество решило немного подыграть ему, вмешавшись в естественный ход событий, а может быть всему виной был обычный сквозняк, кто знает…), пополз по нему, чувствуя как каждое движение отдается потрескиванием пересохшей древесины.
    Несколько последующих мгновений показались вечностью – он оставался на месте, скользя, рыча от нетерпения. Больше всего на свете он боялся, что из всей этой затеи ничего не получится. Там, за железными дверками – просто все та же темнота и сырость, и все что он найдет там – следы своего пребывания, когда он ворочался в глиняном чреве погреба, приняв за действительность голоса, звучащие в голове.
    А потом он дотронулся до дверцы, и взамен нечто легонько коснулось разума, что-то выискивая там, перебирая мысли и воспоминания…
    - Мама, а когда придет папа?
    - Спи, уже поздно…
    - Он придет, мама?
    - Закрывай глазки, все будет хорошо.
    Сергей лежал на боку, одной рукой сжимая заветный ключ, другой, прикасаясь к холодному металлу дверей, от которого исходила легкая вибрация. Голос божества стал сильнее, он окреп, заглушил пение существ, и серебряный лунный звон казался мышиным писком.
    Голос вещал, рассказывал, что нужно делать:
    - Ну же, глупыш, это так просто – чуток приподнимись и вставь ключ в замок. Там, за дверками все то, что ты так долго ждал…
    Он убаюкивал, несмотря на звенящие нотки ярости, что проскакивали между ласковыми словами. Сергей с трудом удержался, чтобы не заплакать вновь. Ему было так худо, как никогда – хуже даже чем тогда, когда он сжимал онемевшими пальцами обжигающий металл в холодном, глубоком колодце, хуже, чем тогда, когда он вслушивался в ночь, замирая от каждого шороха, идущего из старого, покосившегося шкафа. Мир, отчаявшись избавиться от него, уходил сам, становясь похожим на решето, где в пугающую реальность, вплелись маленькие островки мглы, в которых не было ничего, еще немного, и Сергей останется сам, в окружении звенящей темноты, в преддверии тайны, до которой не хватило самой малости.
    Сергей заставил себя, вернуться в реальность темного погреба, в эти опостылевшие, покрытые паутиной стены. Он просунул пальцы в щель между дверцами. Подтащил себя поближе. Вибрация усилилась, так же как и голос. Сергей сумел встать на колени, кое-как нащупал замочную скважину, и вставил трясущейся рукой ключ.
    Вернее попытался – ключ не подходил.
    (А с чего ты взял, что это именно тот самый ключ? Мало ли какое барахло копилось в коробке из-под обуви?)
    - Нет! – ошарашено прошептал он, и попробовал надавить сильнее.
    Гребаный ключ не влезал в замочную скважину!!!
    Возможно этот ключ и в самом деле, от этого замка, но ведь прошло столько лет, наверняка все его металлические внутренности превратились в ржавую труху? Может быть – но замок совсем не был похож на поржавевшего доходягу, и внушал уважение размерами. Сергей пробовал и так и этак – замок не желал принимать ключ.
    Потом он лежал на фанерном щите, рассматривая покрытый паутиной потолок. Там, за дверцами ждала награда – теперь он был в этом уверен. Когда он прислонил ухо к одной из дверок, то услышал тихий гул, словно там работал какой-то древний механизм. В ровное гудение вплетались скрежетание и металлические стоны – этот неведомый механизм казалось, доживает последние минуты, и Сергей знал, что было тому причиной.
    Ночь заканчивалась, он чувствовал, что вот-вот произойдет то, чего он так страшился – тьма пропадет, развеется и вместе с ней исчезнут без следа тайна и волшебство – уже сейчас они сходили на нет, и можно было ощутить, как они покидают стены старого дома.
    - А чего ты ожидал? – равнодушно осведомилось божество. – Ты думал, тебе принесут на блюдечке то, о чем можно только мечтать?
    - Но я же делал все, о чем ты только просил! – простонал Сергей, поражаясь тому, насколько ослаб – он с трудом шевелил опухшим языком. В глазах двоилось, троилось, очертания погреба расплывались кровавыми кругами.
    Божество рассмеялось. Его смех был похож на воронье карканье – оно откровенно наслаждалось ситуацией.
    - Мне еще не доводилось встречать таких наглецов, ей-бо – только посмотри на себя! Все что ты делал – делал в первую очередь для себя. Или ты решил, что мне интересны твои убогие желания? Все, что способен родить твой умишко – лишь тени НАСТОЯЩИХ желаний. И ты думаешь, что небеса распахнутся навстречу, и ангелы вострубят, приветствуя нового героя? Нет, приятель – твой удел боль и сумерки – ты неудачник, неспособный на чудо, ты недостоин его… Все что ты можешь – лишь пьяно махать водопроводной трубой, не удосужившись разобраться до конца с непослушной женушкой. Те не из тех, кто идет до конца – посмотри на себя, ты, жалкое ничтожество – ты свернулся калачом, в шаге от того, к чему шел всю жизнь. Для тебя же будет лучше, если ты останешься здесь. Смотри же – ночь на исходе, и ты проводишь ее взглядом, полным сожаления. Эта ночь не твоя приятель, так что можешь либо оставаться здесь, на пороге, либо валить ко всем чертям – или ты решил, что тебе здесь рады? Ты просто тупой сукин сын, что вообразил себя невесть кем!!!
    Сергей слушал глиняного бога, холодея от ужаса.
    (Тебя в который раз поимели, приятель, и на этот раз ты проиграл!)
    Рвота подкатила острым комком боли – она вывернула наизнанку, и кровавая пена была подтверждением тому, что эта ночь будет последней.
    И ночь охотно приняла его к себе. Она стала слаще сиропа, нежнее пуха – обняла, убаюкала, забрала в плен…
    Там, где много снов, казалось возможным все – любые желания обретали плоть, становились явью, но кому как не тебе знать, что все это обман, ожившие картинки, которые при первой же возможности снова застынут, станут неподвижными, пугающим!
    (Ты знаешь…)
    Он сжимал бесполезный ключ, и отрешенно наблюдал, как жизнь выходит из его измученного тела. Потом он что есть силы, зашвырнул его в противоположный угол погреба. Маленькая золотистая искорка унеслась прочь, на миг блеснула и тут же растаяла – ключ укоризненно звякнул отскакивая от стены, и затерялся во тьме.
    Все в один миг стало ненужным, лишним. И даже голос божества, который не желал оставить его одного.
    - Ты не достоин, дотянуться до неба, ощутить его свежесть. Ты не сможешь целовать облака, и мчаться холодным вихрем, сбрасывая листву с деревьев, пугая прохожих. Твой удел – паутина и сумерки. Не тебе заглянуть за дверцы. Все на что ты был способен – дрожа от нетерпения сорвать несчастную крышку с другой стороны. И ты надеялся, что вот так, запросто поимеешь чудо? Нет, малыш, чудо нужно заслужить. Ты сдался, отказался заглянуть за грань, - так чего же ты теперь хочешь? Чудо не упадет само в руки, оно не продажная шлюха – его не так-то просто обвести вокруг пальца…
    - Что тебе нужно? – взмолился Сергей. – Я все делал так, как ты учил… - он плакал, размазывая по лицу кровавую грязь. Чешуйки подсохшего гноя отлетали, обнажая сочащиеся сукровицей ранки.
    От боли Сергей на миг потерял голос – она прошлась по скорченному телу, сжарила, спалила заживо, скрутила в узел.
    - Уйди, уйди… - Он ворочался, словно с него содрали кожу – не контролируя себя, ослепленный, жаждущий только одного – поскорее бы закончилась эта мука.

Оценка: 10.00 / 1       Ваша оценка: