Творчество поклонников

Литрак

Добавлен
2009-05-07 21:08:02
Обращений
3575

© Андрей Лебовски "Литрак "

   
    "Ой, при лужку, при лужке,
    При счастливой доле,
    При знакомом табуне
    Конь гулял на воле!
   
    Ты гуляй, гуляй, мой конь,
    Пока не споймаю,
    Как споймаю - зануздаю
    Шелковой уздою!»
   
    И не заметил, увлекшись, как Пьер остановил машину и с изменившимся лицом следил за песней. Следила и Сюзанна, вжавшаяся в кресло и притихшая. Она представила себе ту картину: Летний луг с высокой травою, и удивительной красоты конь, пощипывал, фыркая, свежую зелень, где-то, может быть совсем близко. А там, чуть подалее, может быть, тот самый дом казачки, возле которого остановился загулявший рысак. Сюзана не совсем поняла слово «реввоенсовет», опять же непонятно откуда всплывшее в сознании.
    То, что он спел, не знали оба, однако девушка ощутила что-то знакомое, и опять чувство чего-то далекого, давно отжившего и заунывного, пронзило молодое сердце ее, а на глазах выступили слезы. Как напишет потом в ЖЖ некий юзер Петр “Pierre”: - «То, что запел этот растрепанный чувак, которого подобрала где-то Сюзанка в тот вечер, не забуду никогда». Вскоре он ушел с водителей по найму.
    Семен допел. Долгое время сидели молча. Думали каждый о своем. Пьер сидел, крепко вцепившись в руль, уставившись куда-то под ноги. Первой прошептала девушка:
    - Ух, ты! Никогда раньше не слышала ничего подобного. А что за группа? – и тут поняла, что снова сморозила чушь.
    - Эх, какое там, говорил же, давнишняя, - отмахнулся Семен.
   
    2.
    В психоделичном заведении играл перед народом странный молодого типа повеса, зажав левым ухом черного пластика заушину. Рукой он хамски и богохульски поворачивал в разные стороны пластинку с ярко оранжевой наклейкой посередине, но то был не zonofone и не местного разлива (в основном одесского) винил той самой артели, распространяющей граммофонские шеллаковые пластинки успешному купеческому и дворянскому люду. Но тот винил и внешне, очень слабо напоминал привычную «барыню», да и парочку других, что удосужилось слышать в одном из петроградских салонов. Посему Литрак предложил занять ближайший к действу столик ради собственного интереса к музыканту, ужасно портящему редкий и дорогой вид грамзаписи.
    - Итак-с объясните мне, уважаемые, что же за заведенье такое? И почему мы именно здесь?
    - Все очень просто, - изъявила посвежевшая Сюзана, - здесь сегодня играет один из модных диджеев столицы, а у моего любимого день рожденья. Правда, котик? – И она, весьма позерски, и без пяти минут искренне, поцеловала своего покровителя в шею. Тот в свою очередь сурово посмотрел на Семена и закурил сигару.
    - Видите ли, сэр,- обратился к нему Семен, - я намеревался пойти да прикупить дополнительного алкоголю по причине дня выпуска подпольной книги самиздатом моего лучшего друга и поэта Игната Парусенко, слышали такого? Он в свое время сочинял весьма неплохо и неплохо: «А ночь лампадой светится в окно, как птица, пролетел рубеж тысячелетий» Слышали-с?
    Сюзанна слабо понимающе кивнула, а ее путник нахмурился.
    - Ты че несешь, брат? Какой к ебеням Парусенко?
    - Грубо, но верно, - внезапно с грустью согласился Литрак, - его мало кто слышал. Он снял шляпу и выпил принесенную официантом водку в маленьком стакане.
    Тем временем вышел на сцену, одетый в костюм канареечного типа, конферансье, неизменно похожий на всех конферансье, которые только бывают, и меланхолично обьявил:
    - А сейчас на диджейском столе поработает для Вас Клава Эмси. И он поприветствовал вышедшую девушку в ярко красном костюме.
    - Клавдия? – воскликнул Семен, и к удивлению всех, вскочил со стула и подбежал к танцполу.
    Клава Эмси, резидент казантипа и частый гость столичных танцполов, поставила пласт и принялась за дело. Гламурные танцовщицы и свистки поприветствовали ее и, поглощая ядовитого цвета напитки в гнутых стеклянных бутылках, задрыгали телами в такт ритма. Это был драмэндбасс.
    Сюзанна, она видела, что ее полчаса-назад знакомый ушел, и увы, осталась одна в компании спонсора, виновато пожала плечами и принялась за закуску.
    Тем временем Семен, незаметно для охраны подошел к будке диджея и дернул за рукав Клаву Эмси, крутившую ритм на винил-микшере стэнтон.
    - Клавдия! Но, вы? Удивительно. Сколько лет… И вот тут?, - произнес он.
    Клава Эмси глянула на незнакомца, улыбнулась Семену.
    - Что? Удивлен? Да, это тебе не фортепиано и фокстроты на вечерах клуба madame Волконской.
    - Удивлен. Но интересует меня не это. А то, как легко мы с вами встретились, случайно расставшись на заре перемен, и вынужденно подстроившись под меняющиеся условия социума.
    - Извините Семен. Но Керенского давно уж нет, а вождь пролетариата мучается на обозрение десятков поколений. Романтика, нам есть о чем поговорить с вами, но мне надо работать. Приходите позже и непременно обсудим, - сказала она, не отрываясь от микшера. Кстати, у Вас Рижское осталось?
    - А то! - Семен ловко протянул слегка запыленную бутылку узкого горла и бананово-обозримой этикетки.
    - Искуситель! Давайте сюда, - Клава забрала бутыль и парой глотков осушила ее. – Прощайте, Литрак, увидимся у Волконской, - и закричала в микрофон:
    - Пипл, вы готовы для продолжения вечеринки?
    Пьяный люд с танцпола, состоявший, в основном, как это бывает в действительности, из дико одетых мускулистых самцов и блядовато накрашенных и одетых, вчера ставших совершеннолетними, самочек, одобрительно заулулюкал. Ночь продолжалась.
    Семен вернулся за столик уже заскучавшей Сюзанны и о чем-то говорящего в черный маленький предмет, «Пусика»
    - Куда вы делись? Я вас потеряла, Семен! Что же это так? Я вас пригласила, а вы сбегаете. Нехорошо. – И она деланно надула губки.
    - О, я ни в коем случае не хотел оскорбить ваши чувства, просто встретил старого знакомого.
    - Хорошие же у вас знакомые. Клава на всю страну прогремела своим недавним синглом «Я - волна». Слышали?
    - Нет, увы, но довелось услышать одно из ранних ее произведений. Вы вряд ли знаете, но я покажу-с - сказал Семен, поправил шляпу и закурил непонятно откуда взятую трубку.
    - Обижаешь! Я знаю ее все альбомы, вон в тачке диски валяются. А вы наглец, как я погляжу.
    - Помилуйте, ничуть, Но вы, скорее всего не в курсе, а впрочем, смотрите сами.
    Семен вынул из карманов пальто шкатулку, протер полой и открыл крышку.
    - Глядите!
    В темноте дна сначала не было ничего, но потом показалось изображение, правда черно-белое и как-то ускоренное.
    - Видеоплеер? Ха! Нашли чем удивить!
    - Возможно, смотрите!
    Сюзанна вздохнула и уставилась в содержимое шкатулки, мысленно приготовясь к тому же эффекту, что и попробовав «непиво» чуть ранее.
    А увидела она увидела Клаву Эмси, но какую! В большом платье, без диджейского оборудования, но около рояля и поющую.
    А пела она что-то вовсе несуразное. Как позже Сюзанна объяснит своему лечащему врачу: это было что-то с того света, одна из ведущих диджеев России, пела в платье ,что встречаются лишь в фильмах из первейшего кинематографа.
    Клавдия бодро распевала фокстротную песню «Записка»:
    - «Я вчера нашла совсем случайно, у себя в шкафу, где Моцарт и Григ
    То, что много лет хранила тайно, в темных корешках пожелтевших книг:
    Вашу записку, несколько строчек – все, что я прочла в тиши…»
    - О, господи! Что же это! Ты…вы сумасшедший! Слышите? Идите прочь!
    Сюзанна выбила шкатулку из рук Семена и громко крикнула своему спутнику (он все еще общался в черную коробочку)
    - Я устала! Отвези меня домой!
    Семен тихо и беззвучно засмеялся, словно услышав остроумную шутку, а важный и деловой «Пусик» взял Сюзанну за рукав, и, ненавистно взглянув, на виновника женской истерики, повел спутницу к выходу.
    Семен, вероятно поняв всю глупость положения, кратко глянул на диджея Клаву, поставившую “I wanna make you daaance”, одел шляпу, растворился в толпе танцующих.
    Покинув клуб, Семен уверенно зашагал вглубь улицы, скоро огни клуба скрылись за пеленой идущего снега. Немного погодя, нарушив тишину ночи, раздалось цоканье.
    - Извозчик!, - крикнул Семен, завидев приближающееся ландо, запряженное парой отменных, серых в яблоках, рысаках.
    - Какой я тебе извозчик? – послышалось в ответ.
    - Да знаю, «я не извозчик, я водитель кобылы», - устало махнул в ответ Литрак и подошел к повозке. Давай к гастроному.
    - Как скажете. Только платить, чур, совеменными рублями, а не «Катями», как в прошлый раз. Еле наменял, любезный.
    - Полно, будут современные. Трогай!
    Извозчик схватил поводья и крикнул в темноту, вероятно обращаяськ лошадям:
    - Тпру, пошли, шельмы, туды вас в качель!
   
    Повозка тронулась и, спустя пару минут, исчезла во тьме.
   
   
   
   
   
    3.
    Сюзанна проснулась от настырной трели, издаваемой мобильником.
    «Бррр, приснится же такое», подумала она и открыла глаза. На экране мобилы было семь сорок, а это означало, надо вставать и тащиться на работу.
    «Литрак…Клавдия…клуб…что за хрень» - думала она за завтраком, а потом мысли сменились обыденным ожиданием предстоящего рабочего дня.
    Лишь вечером, поставив машину и возвращаясь домой со стоянки, она заметила киоск, куда обращала взор лишь случайно иногда по пути. Одной минуты хватило, чтоб возникнула мысль в голове Сюзанны, и лишь пары секунд, чтобы принять известное ей одной решение. Она пошла к киоску.
    Унылой лампочкой горел свет, освещая ночной ларек, и она постучалась в окошко.
    - Эээ…а у вас…какое пиво?- спросила она у молодого человека, открывшего дверцу в ответ на стук.
    - Что за вопрос, выбирайте. Витрина перед вами. – ответил знакомый непонятно откуда голос. Сюзанна взглянула на продавца. А тот кашлянул и продолжил.
    - Глупый вопрос, но…хотите РИЖСКОЕ?

Оценка: 6.50 / 4       Ваша оценка: