Творчество поклонников

Черным по белому

Добавлен
2009-05-25 12:25:46
Обращений
5184

© Олька Зинченко "Черным по белому"

    – Она была раздраженна и смущенна одновременно. После, добавила что-то совсем странное. - Это, как бы суть я…
    - Ну пожалуйста, - Маша привыкла добиваться желаемого. Она сделала умоляющие глаза, хотя заранее знала исход. Было видно, что Рамштайн не поступиться. – Она ведь на бедре набита, не на виду. Знаешь, вероятность того, что мы окажемся голые в одном и том же месте одновременно, довольно мала…
    - Я сказала - нет, - с таким нажимом на слово «нет», что сомневаться не приходилось. Рамштайн затянула пояс капрей, пряча Меродаха от Машиных глаз.
    - Это и все? – донесся разочарованный голос из маленького, незамеченного поначалу динамика, у края зеркала. За словами последовал взрыв смеха. Рамштайн подошла к зеркалу вплотную, сложила ладони полумесяцами, отсекая боковой свет. Маша последовала ее примеру – за зеркалом располагался кабинет, с добрым десятком столов. Совсем молодой парень в форме, в первом ряду скалился на все тридцать два, демонстрируя кулак с оттопыренным большим пальцем.
   
    Данила не оправдал Машиных ожиданий – рисунка Меродаха он не помнил. Однако то, что Машина просьба воспроизвести его в тайне от Рамштайн - Данилу не смутила, радовало. «С ним можно найти общий язык», - сделала она пометку напротив имени Данила, в своем воображаемом блокноте.
    Она сидела на небольшом раскладном кресле, поджав ноги под себя, разглядывая причудливые рисунки, покрывавшие обои в Данилиной комнате. Здесь было на что посмотреть. Драконы, правосудие с завязанными глазами, ухмыляющийся Иисус, под которым красовалась надпись: «Бог видит все».
    Но самое большее впечатление на Машу произвели ящерица и скорпион. Они были изображены схематично, из кусочков, словно пазлы рассыпавшейся мозаики. Но это, каким-то образом, не мешало быть рисунку объемным, живым. Казалось, что ящерица и скорпион вот-вот бросятся друг на друга, схватившись в смертельном поединке. Было не вполне понятно, что может противопоставить ящерица, но в том, что она не отступит, почему-то сомневаться не приходилось. Это заставляло заранее сочувствовать ей.
    - Самому нравиться, - сказал Данила, проследив ее взгляд. Он стоял в дверном проеме, держа в руках две большие кружки. Комнату тут же наполнил запах горячего шоколада. – Это как бы мой внутренний мир. Извечное противостояние…бла, бла, бла.
    Косточками пальцев он умудрился клацнуть включателем, не пролив содержимое чашки.
    «Если ты не язычник, это зачтется тебе на том свете… но не в следующей жизни». – Прочла она под включателем. Ниже располагались выстроенные квадратом руны. Так что каждое следующее слово, являлось началом предыдущего.
    - Что это? – спросила Маша, указывая на квадрат.
    - Это происки Шамана.
    - А? – не поняла она.
    - Есть такой человек. Его Шаманом звать. Любит он такими вещами побаловаться. Например, написать рунами «Кучма лох».
    - А это возможно?
    - Не знаю, - ответил Данила после короткой паузы.
    В двери позвонили.
    -О, это должно быть он, собственной персоной, - Данила коротко взглянул на часы. – У тебя сейчас будет возможность полюбоваться…
    Он вышел в коридор. Раздался щелчок замка, после, довольно приятный низкий голос.
    - Здравствуй Данила, что-то бледненький какой-то. Хочешь, достану оздоровительную путевку на море Лаптевых? О, вижу у тебя дама.
    «Как это ты видишь, интересно было бы знать?» - подумала Маша. Кеды, оставленные ею в коридоре, едва ли говорили что-то о поле своего владельца. Хотя, если верить тому, что говорила Рамштайн, дамы были здесь не такими уж, редкими гостьями.
    - День добрый, - сначала в проеме появилась голова, с длинными редкими волосами, затем ее обладатель.
    Хотя, если быть точнее, он закрыл собой весь проем. С его появлением, сама комната казалось, ужалась в размерах. Неуклюжий и какой-то нескладный, с очень живыми глазами («словно они принадлежат другому человеку» - подумалось Маше) он не очень-то гармонировал с собственным именем. Довольно сложно было представить этого человека, оголенным по пояс, с бубном в руках, пляшущего вокруг костра. Возможно даже, не так сложно, как просто не хотелось этого представлять.
    - Доброго дня вам, барышня, - он картинно поклонился. Маше тут же захотелось обидеться.
    - Ну вот, опять он за свое, - вынырнул из-за его массивной спины Данила. Он не мог похвастаться ростом и шириной плеч, от чего они с Шаманом забавно смотрелись вместе. – Сколько тебе объяснять - подобное обращение, человеку тебя не знающему, может показаться издевкой. В лучшем случае…
    - Не хотел, - ответил тот, изображая полную покорность. – Но вы ведь, девушка, не станете обижаться на такого старого Перуна, как я?
    Маше не удалось сдержать смешок.
    - Да, на него сложно сердиться, - согласился Данила. – Шаман, будешь шоколад?
   
    - И давно вы … вместе? – Было слышно, как на кухне закипает электрочайник, издавая при этом по-настоящему инфернальные звуки. «Старая модель», - подумала Маша.
    - Мы не вместе, - она позволила себе проигнорировать взметнувшуюся бровь. – Я … клиент.
    Вторая бровь составила компанию первой.
    - Татуировку хочу, - быстро сказала она и неожиданно для себя добавила, - как у Рамштайн.
    - А, понятно, - брови вернулись на прежнее место. - Открою вам маленький секрет. Рисунок был мой.
    - Правда? А ты смог бы его повторить?
    - Нет.
    - Но…
    -Нет, но все может быть еще интереснее. Мы можем создать тебе твой собственный. Такой, какой будет только у тебя и ни у кого больше. Такой, который будет подходить тебе.
    - Но ведь ты меня совсем не знаешь. – Идея с рисунком была донельзя заманчивой, но Маша не привыкла отступать от намеченной цели.
    - А это, - тогда она увидела эту улыбку – улыбку Чеширского кота, впервые. – Это вполне поправимо. Нужно просто выпить водки и познакомиться ближе.
    - В последний раз, когда я слышала подобное предложение, это плохо закончилось… - Маша опустила глаза и застенчиво улыбнулась. Не сработало – Шаман остался серьезным.
    - На самом деле, так быстрее и легче узнать человека. Увидеть его натуру…
    Мысль о пристальном внимании к ее натуре, вовсе не радовала Машу, но она решила оставить свои домыслы при себе. Этот человек мог быть полезным, а полезных людей обижать не следовало.
    Тем же вечером и произошел неприятный разговор, о котором Маша старалась не думать. В общем, выходило неплохо, до этой ночи. Они провожали ее домой…
    - Хочешь, я расскажу кое-что о тебе?– спросил Шаман. Его дикция заметно ухудшилась, белки глаз приобрели розовый оттенок. – Для этого мне понадобиться взять тебя за запястье.
    - Хоть три кило, - ответила она и довольно улыбнулась своей шутке – водка делала свое дело.
    Его пальцы были теплыми и влажными, Маше пришлось подавить желание тут же отдернуть руку.
    - Тебя зовут Маша, и тебе 18.
    - Очень смешно…
    - У тебя в роду долгожители… по материнской линии, - продолжил он, чуть повысив голос. – Ты мало чего боишься. Хотя… да, ты боишься поворачиваться спиной. Боишься услышать шаги в темноте.
    - Ууууууу, - обернулся к ним Данила, шедший чуть впереди. – Шаманушка, не нагнетай.
    Маша благодарно ему улыбнулась.
    - Нет, здесь не то, - он махнул в сторону Данилы свободной рукой, так, словно тот был надоедливой мухой. После наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то. Его лицо просияло. – Ты боишься, что кто-то крадется к тебе в темноте. Ну конечно! И не безосновательно.
    - А кто же этого не боится? – Спросила Маша, пропустив последнее предложение, эта шутка переставала ей нравиться, но Шаман не слушал ее. Его взгляд был отсутствующим, по лицу расплылась неприятная ухмылка.
    - Давно ты это делаешь?
    - Что? - Не понравились ей интонации собственного голоса. Нет, это определенно говорил кто-то другой. Откуда могли взяться эти визгливые нотки?
    - Молишься?! Я СПРАШИВАЮ, ДАВНО ЛИ ТЫ МОЛИШСЯ? Не делай из меня идиота! – Его голос сорвался на крик. Маша постаралась выдернуть руку. Где там. Его пальцы подобно стальному кольцу наручников впились в ее запястье. Данила, успевший хорошо обогнать их, обернулся на крик. Шаман вновь махнул в его сторону, мол: «Иди себе, все в норме». И – о чудо, тот как не в чем ни бывало, продолжил путь. «А если он меня убивать будет?» - подумала Маша и вновь потянула руку на себя.
    - Ну, все хорошо, - заверил ее Шаман. Он наигранно осмотрелся по сторонам и снизил голос до шепота. – Я просто хотел спросить, ты правда думаешь, что твой Бозя простит тебе ЭТО?
    Маше показалось, что она сейчас потеряет сознание. «Он не может знать, он ничего не знает. Обвинить так можно кого угодно. Посади любого на пять лет, и в глубине души он будет знать за что». Но что-то мешало ей поверить в это.
    - Он ведь сорвался туда сам, так ведь? – зашептал Шаман ей в самое ухо, касаясь его губами и ей вдруг, почему-то, захотелось плотнее сжать колени. – И кто мог бы помочь? Он ведь был уже мертв… Так что, ты сделала все правильно, бросив его там. Сколько тебе было тогда… двенадцать. Так зачем же, мать твою, долгих ей лет жизни, ты молишься? -
    Его глаза закатились. – Думаешь ли ты, что Бозя воскресит его, твоего закадычного друга, аки Лазаря - ВСТАНЬ И ИДИ? Возможно, я говорю возможно, именно этих шагов в темноте ты так боишься…
    Застонав, Маша изо всех сил рванула руку на себя. Думая о том, что если не выйдет, она отгрызет ее. Отгрызет как гребаный волк. Но ее рука снова принадлежала ей, словно ни кто ее и не держал. Сделать такой вывод мешало лишь покраснение вокруг запястья. «Завтра оно превратиться в синяк». – Мысль была вялой. Это был чужой синяк, на чьей то чужой руке.
    - В чем дело? – Это был Данила.
    «Давно ли он шел рядом?» - Мысль метнулась в сознании, словно крыса, застигнутая лучом фонаря. - «Хотя врядли, иначе такого вопроса бы у него не возникло».
    - Он чем-то напугал тебя?
    «Нет, - хотелось заорать ей – Нет, у каждого есть свой скелет в шкафу. Просто мой, видимо, еще легко опознаваем».
   
   
    На следующий день Шаман принес ей рисунок. Маша была удивлена его неожиданным появлением. В частности тем, что он помнил дорогу.
    - Привет, - сказала она, опершись лбом о дверной косяк. Ее голова стремилась расколоться на несколько кусков, язык, судя по вкусовым ощущениям, предался разложению. Болело все, начиная от кончиков волос, заканчивая совестью. «Праздник удался, - гласит народная мудрость – если на утро стыдно, но не помнишь перед кем». Так вот, ее праздник удался на славу.
    - Я тут…вот, - он принялся ковыряться в заднем кармане джинсов. Выглядело это довольно неэстетично. Наконец ему удалось извлечь то, что он хотел – лист бумаги свернутый вчетверо. Маша взяла его, брезгливо отметив краешком сознания, что он еще теплый.

Оценка: 3.00 / 1       Ваша оценка: