Творчество поклонников

Шоу Гаспара

Добавлен
2009-06-05 01:38:55
Обращений
7396

© Янина Логвин "Шоу Гаспара"

   Казалось, всего мгновение назад мои пальцы мяли живую, сочную зелень травы, а теперь… в них не было ничего. Я с ужасом смотрел на них и чувствовал, нет, я слышал, как они стенают, как они сжимаются в своем лишении от боли и пустоты, умоляя меня отдать им, умоляя меня вернуть им радость трепетного осязания.
    Плоть к плоти, кожа к коже, кровь к крови. Синтез живого. Акт соития в сладостном поцелуе природы и человека. Могло что-либо быть реальнее?
    Да.
    Да, я был слеп. Мы все были ослеплены праздностью, ну и что? Укорять нас в этом - удел лишь великодушного. Люди слепы в своем сообществе и слишком суетны, чтобы отличить настоящее от иллюзорного и наоборот. И потом – уж если ты встал у руля и силой своей воли заставил всех повернуть головы в нужном тебе направлении, то не честнее ли было бы, так же, взвалить на свои плечи и общий груз ответственности. Вместо того, чтоб ради потехи, тыкать нас носом, как слепых щенят, в наши отхожие кучи. Кучи - некогда будущие пищей взятой из твоих же рук.
    Он доказал, что хотел. Он был слишком требователен в своем сумасшествии и до остроты беспощаден. И все же… давал нам шанс. Давал, позволяя обнаженной реальностью коже ощутить на себе сладкий бриз океана мнимого великодушия. Давал, хотя лукавые черти и бесновались в его глазах.
    Маска скомороха, маска ярмарочного шута привычно скользнула на его лицо, и сквозь невидимые прорези, я увидел знакомые глаза. Слишком близко.
    Я мог все вернуть. Мог, - приняв условия игры. Только так.
    Удушливая волна кособокой реальности настигла меня и накрыла с головой. Зачехлила собой и одновременно произвела на свет. Слишком откровенно, слишком оголено и обнажено, чтобы быть выдумкой. И до возмущения несправедливо.
    Неужели это и есть настоящее, а роль, отведенная в нём мне, – роль жалкого убогого червя извивающегося на ладони творца? Неужели?!
    Не улыбайся Господи - это нечестно!
    И все же, я пытался сопротивляться. Точнее моё сознание, с жутким отчаяньем тонущего человека (поднесшего к лицу дрожащие пригоршни, уставшие черпать и черпать из бездны, тысячи и тысячи капель воды) еще силилось воздвигнуть что-то вроде навесного моста надо рвом, в котором я тонул, а мой здравый рассудок уже принял ему данное и стал неумело приспосабливаться к новому откровению.
   
    - Чего ждешь, амиго? Божьей благодати?! – Гаспар засмеялся и перевел на меня взгляд, исполненный дерзкого вызова и надежды.
    - Давай жми приятель! Стартер раскален докрасна! – крикнул он и, дотянувшись до моей ляжки, ободряюще хлопнул по ней. – У меня вселенское терпение Макс, но оно не безгранично! Дело осталось за малым: за тобой, - так чего же мы ждем?!
    Если бы я знал.
    Если бы я знал, мне было бы легче дышать.
    - Ну! - Его губы оскалились в кривой усмешке, а руки от нетерпения стали сжиматься и разжиматься в кулаки.
    - Я поставил на тебя, Макс! Черт! Я поставил на тебя полвселенной! - радостно сообщил он и, заглянув мне в лицо, округлил сумасшедшие глаза. – Ух, ты! Чувствуешь вес, да?! Скажи прошибает?!
    Пошел ты! Пошел ты, чертов двинутый псих!
    Я заставил себя кивнуть. Прошибало, да еще как. И, похоже, не только меня.
    - Просто… охренеть можно, – мой голос, едва родившись, разодрался в клочья о невидимый наждак, воткнутый в мое одеревеневшее горло, но Гаспар оказался способен расслышать.
    - Именно Макс! А я о чем! Вау! – выкрикнул он, и я увидел, как счастье пролезло сквозь его новые поры и осветило лицо. - Это круто даже для меня! Даже для меня, представляешь! – Карие глаза опасно блеснули: - Что - не веришь?!
    Вопрос веры одному мне - был просто не под силу. Я бы хотел, очень хотел не верить, но Гаспар потрудился на славу. Я повернул голову и наткнулся на его до рези пытливый взгляд, кромсающий мою душу. «Да он смеётся!» пронеслось у меня в голове, но я таки спросил. Спросил, работая на жалкие остатки самообладания:
    - А это возможно?
    Он задумался и неохотно пожал плечами:
    - Возможно?… Нет, не думаю. Но ведь ты, Макс, волен думать иначе? – Черные как смоль волосы упали на его лицо, и на секунду он напомнил мне себя прежнего. - Или нет?
    Я молчал. Мне нечего было ответить.
    Гаспар вновь засмеялся. Громко. Запрокинув голову.
    - Так волен или нет, дружище?! – спросил он и его голос громким эхом отозвался из всех динамиков. - Да или нет! ДА или НЕТ!
    Двинутый псих! Долбаный выродок! Урод!
    Все что я смог – это сжать руки в кулаки.
    Глаза Гаспара вспыхнули и сбежались в тонкие смешливые щелочки. Он прочел мои мысли. Они доставили ему удовольствие. Наклонившись ко мне, он признался:
    - А знаешь Макс, мне нравиться твой настрой. Самое то! Так отчего бы тебе, друг, не натянуть на себя костюм супергероя и не вздрючить полвселенной, а, раз выпал такой шанс?! Кончай ломаться, амиго! Решайся! Будет круто, обещаю. Мы устроим такой фейерверк, – Гаспар подмигнул мне. - Повеселимся, доверься патрону!
    Повеселимся...
    Я повернул голову и посмотрел на Риту. В отличие от меня - она уже решила. Рита всегда была сильной. Она сидела, плотно сжав рот, и в ожидании действия смотрела на меня своими большими умными глазами.
    «Играй или сдохни!» - кажется, он так сказал? Да, именно. Хотя из его уст честнее бы прозвучало: «Играй и сдохни!» Сдохни, твою мать, Макс! Ко всем чертям!
    Не выдержав её взгляда, я отвернулся и посмотрел на ребят сидящих в креслах позади меня. У всех троих был такой убитый и потерянный вид, что в пору было рассмеяться до сумасшедшей ржачки, глядя на этих "представителей золотой молодежи", наложивших себе в штаны. Ни в малейшей степени, ни один из них не ориентировался в происходящем и не владел ситуацией, или хотя бы обладал интуицией и доверял ей, как Рита.
    Перехватив мой взгляд и прочитав в моих глазах сомнение, Гаспар вдруг стал серьезен. Добродушие исчезло с его лица. Слетело тенью, словно и не гостило вовсе, уступив место открытому раздражению. Прежде чем процедить слова сквозь стиснутые зубы, он окинул всех усталым взглядом. Затем повернул ко мне свое новое красивое лицо. Лицо, при взгляде на которое стыла кровь.
    - Моя ставка больше чем твоя никчемная жизнь, друг, поверь, - тихо сказал он. - И куда больше чем жизни твоих «драгоценных» товарищей. Несоизмеримо больше! Помни об этом Макс. Помни, если решишь отступить. Эй, парни! - обратился Гаспар к заиндевевшим в своих креслах фигурам. – Не пора ли расшевелить задницы и таки приняться за дело?! А?! Что-то я подустал, ожидая, когда ваши тупые физиономии, наконец-то, проникнутся проблемой и выразят понимание. Какого черта вы напрягаете меня, проклятые гринго! – рявкнул он. – Хотите дать ход моим больным нервам?!
    Кожа на моем затылке сжалась - тронутая ледяной зыбью.
    - Прекрати…
    Гаспар повернулся ко мне и вскинул бровь.
    - Прекратить? – спросил он. - Ты просишь меня прекратить, амиго?
    - Прошу… - Я кивнул и увидел, как подбородок Гаспара презрительно поджался.
    - Поздно. Всему есть предел в этом мире, - сказал он, вновь понизив голос до шепота, - всему. Даже моему вселенскому терпению. Я хочу, чтобы ты это понимал, Макс.
    Ребята за моей спиной слабо зашевелились, пристегиваясь.
    Гаспар облегченно вздохнул и хлопнул меня по плечу:
    - Вот это другое дело, парни! Другой разговор. Не бизоны на случке конечно, скорость не та, но сойдет.… Теперь дело за командиром.
    Он откинул волосы с лица и, подъехав к командному щитку, нажав на пульт, открыл огромный иллюминатор. Как глаз циклопа тот дрогнул, моргнул и впился в нас своим завораживающим, усыпанным звездами, немигающим взглядом. Довольный произведенным зрелищем, Гаспар играючи отдал мне честь и, оттолкнувшись ногой от пола, крутанулся в кресле.
    - Вы же в курсе, парни, что вы – команда, а Макс - ваш командир?! – громко спросил он всех, останавливаясь. – Что? Нет?! – вскинул брови и деланно удивился. – Тогда ввожу в курс. Почему? Ха! Слышь, Макс, - улыбка вновь заиграла на губах Гаспара, - наш поэт ни в зуб ногой! Он спрашивает: что он здесь делает? Что-Он-Здесь-Делает! Придурок! Ты не уловил рифму, писака?! Ты здесь, потому что Я так хочу! Я сказал! – темные глаза недобро вспыхнули, прежде чем тонкие крепкие пальцы смяли широкий подлокотник. – Я - вождь краснокожих! Колумб Вселенной! Мессия настоящего! Понятно?!!!
    Еще бы! С полуслова. - Меня покоробило.
    - Не стоит испытывать мое терпенье на прочность - это опасно. – Предупредил Гаспар, держа в сжатой горсти, пять пар прикованных к нему взглядов. – Знайте, жалкие гринго: пытка на вшивость – самая сладкая пытка, для того, кто заставил сомненье скрести ваши души. Но сомненье ничто! Тлен! И только жажда – все! – сказал он и подался вперед. – Моя жажда! Так утолите же её, друзья мои, прежде чем ваши сердца от страха разлетятся в клочья, не успев заказать по себе молебен! Утолите, иначе та пыль, из которой вы сотканы, не стоит вашего праха. – Узкие губы Гаспара скривились. - И на грош!
    Он откинулся в своем кресле, развернул его, и, отъехав от пульта, закричал, уставившись в окно-глаз огромного иллюминатора:
    - Дерзай и выигрывай! Все или ничего! Играй или сдохни! Давай! Давай!
    Откинув голову назад, он прижал руку ко рту и издал громкий победный клич, точь-в-точь как индеец из замшелого американского вестерна.
    - А-ва-ва-ва-ва-ва-ва! А-ва-ва-ва-ва-ва-ва! Ставка больше чем жизнь! СТАВКА больше чем жизнь!
    Этот говнюк любил смотреть фильмы.
    Бросив взгляд ему в спину, я повернулся к Рите и кивнул ей.
   
    Натали улыбалась. Слишком интимно и настойчиво, чтоб скрыть нашу тайну от всевидящих глаз друзей. Запрокинув руки за голову, и бросив куртки на траву, мы лежали на университетском газоне, и она, посылая томные взгляды, щекотала пальцем ноги мою лодыжку.
    - Ну, как? – спросил Саня, но, увидев, что мы несколько отвлечены, поджал губы и обижено заиграл желваками. Его растерянный взгляд пробежал по нашим довольным лицам и остановился на девушке сидящей рядом с ним на скамейке.
    - Ксюха, ты хоть не молчи! – обратился он к ней. – Скажи что-нибудь!
    Подогнув под себя ноги, Саня в запой, битый час, - в ожидании общего друга, старины Димона (сына нашего ректора), - декламировал новоявленные на последних двух лентах стихи (большей частью похабщину), и ждал от нас, своих друзей, если не одобрения, то хотя бы внимания. Сам себя он считал новым Евтушенко, Блоком, и, честно говоря, из него мог выйти толк. Мог, если бы нашлась умелая рука, способная, преодолев брезгливость, проникнуть в его забитую разным дерьмом голову и подкрутить там нужный расшатанный болтик. И если бы младший сын дипломатов, в детстве, все той же рукой, таки получил свою дозу хорошей родительской трепки.
    - Ну, я жду! – потребовал Саня и, протянув руку, достал изо рта своей девушки длинную соломинку, которую та держала губами, старательно втягивая щеки.

Оценка: 0.00 / 0       Ваша оценка: