Творчество поклонников

Шоу Гаспара

Добавлен
2009-06-05 01:38:55
Обращений
7403

© Янина Логвин "Шоу Гаспара"

    Ведь это ты, Гаспар? Ты все подстроил?!
    - Я?! – подбородок Гаспара поджался, искривив четкую линию рта. - …Возможно. Смотря, что ты имеешь в виду, Макс, - уточнил он и полюбопытствовал: - Так что же я такого сделал? Расскажешь?
    - Сегодня, в университете. Точнее в парке. Это было слишком жестоко! Слышишь! Слишком! Да, я пришел. И выгляжу, наверное, последним придурком, но мне плевать! Я просто знаю Гаспар: без тебя не обошлось! – Я перевел дыхание и решил предъявить ему самый веский довод, которым располагал: - Я слышал твой смех! Твой! Смех!
    - Надо же – мой смех! - На лице Гаспара отразился вопрос. - Амиго, о чем ты толкуешь, не пойму? Изъясняйся точней!
    - Рита, – выдохнул я, – Слаева! Прекрати, слышишь! Освободи её. Пока не поздно…
    - Ах, так дело в Марго! – Гаспар понимающе кивнул головой и белозубо оскалился: - Интересно.…И ты, значит, пришел ко мне, да? Помощи просить? – Он окинул меня долгим спокойным взглядом. – Правильно, амиго, - сказал он через минуту. - Я смотрю, ты начинаешь кое-что понимать.
    - Да к черту тебя с твоим пониманием, Гаспар! – выкрикнул я в самодовольное, угристое, слишком юное для его обладателя лицо. – Просто прекрати это, слышишь! Освободи её!
    Он пожал плечами:
    - От чего Макс?! От чего я должен освободить её?!
    - От помешательства! Экстрасенс хренов! – не сдержался я. – Все из-за тебя!
    Гаспар оторвался от стены и медленно приблизился ко мне вплотную. Я увидел, как на его скулах разлился легкий румянец. Неужели стыда? – пронеслось у меня в голове, но, появившаяся было надежда, сменилась отчаяньем. – Нет, гнева.
    - Из-за меня?! – прошипел он мне в лицо. – Меня?! Э нет, амиго. Это по твоей вине сейчас плавятся её мозги! Слышишь, твоей! – Палец Гаспара нажал мне на грудь. - Пожиная плоды, брошенных тобой зерен. Я уже говорил тебе, Макс: разозлил ты меня тогда. Так поделом тебе! И хватит об этом!!! – он одернул руку, отошел и повернулся ко мне спиной. – Ты стал размениваться, Макс. Кто-то должен за это платить.
    Я похолодел, хотя холод мой пылал жгучим огнем, сжимая грудь невыносимыми тисками.
    - Не понимаю…, о чем ты говоришь? – еле слышно вымолвил я, чувствуя, что помимо своей воли, окунаюсь в вязкое болото, под названием «ненавистные воспоминания».
    - О старой волге, приятель, - плечи Гаспара развернулись в мою сторону. – ГАЗ – 24, 06-11 АКА. О Развалюхе, на которой Риткин папаша так и не отбыл в аэропорт. Хотя и успел завести мотор. Жаль, - сокрушился Гаспар, - интересная могла выйти поездочка, перспективная.… Но не судьба! А знаешь почему, Макс? Почему её папаша свистнул в свой билет и вылетел следующим рейсом, прихватив с собой жену и наплевав на дурное предзнаменование? Почему опоздал в тот день на самолет?
    Полет в столицу для обоих родителей Риты закончился трагично. Мне неприятно было об этом вспоминать. Недоброе предчувствие шевельнулось во мне и осторожнее, чем мне бы того хотелось, веря, что голос не подводит меня, я признался:
    - Нет, не знаю.
    - Да что ты! – удивился Гаспар. - Амиго, и никаких вариантов на этот счет?
    - Никаких. У меня, знаешь ли, как-то не сложилось с воображением.
    - Понимаю. А как тебе этот: папаша сдал билет, потому как, едва ключ зажигания сделал полуоборот и встряхнул мотор железной рептилии, в двадцати шагах от машины, один малолетний, хорошо знакомый ему придурок, вдруг заорал, что его друг прыгнул в колодец. Не просто прыгнул, а пропал, утонул, погиб! - Глаза Гаспара буравили меня, но я держался. – Так как, - спросил он, - из-за меня?! Что скажешь, амиго?! Меня?!
    Пусть я понимал, к чему он клонит, да, понимал, но не желал впрягаться в повод, который Гаспар двумя руками занес над моей головой. Все что случилось с нами так давно, я почти забыл. Верил, что забыл.
    - Мне все равно! Я не хочу этого слышать, Гаспар, - ответил я. - Я не за тем пришел.
    - Ты пришел и за этим тоже. - Он сделал ко мне шаг и холодно улыбнулся. – Ты пришел, что бы спросить меня: за что Рита расплачивается сейчас? И получить ответ. Ты пришел потому, что в твоем запале оказалось слишком мало пороху, чтобы задать этот вопрос себе самому. Ты пришел чтобы я тебе ответил, а ты услышал: за то, что была твоим лучшим другом! За это, амиго. Но не только. А теперь скажи, Макс, - Гаспар склонил голову и черные влажные пряди упали ему на лицо, подчеркнув гротеск волос с белизной кожи, - вина не отпускает тебя, да?! Потому ты здесь?
    Я вздохнул, и почувствовал, что еще чуть-чуть и мой мотор коротнёт. Или заклинит меха. Из-за закипающих во мне: злости и раздражения, раздувающих легкие, у меня начались перебои с дыханием.
    - Ты - врешь! Ты… - только и смог вымолвить я. За вздохом я разомкнул губы, расправил грудь, желая словесным ударом снизить мучительное давление, и с удивлением ощутил, что оно на нуле. На нуле, - благодаря поразившему меня мгновению необъяснимой тревоги.
    - …врешь.
    Веки Гаспара чуть дрогнули, когда его лицо болезненно скривилось. Он оглядел меня так, словно меня вывернуло на его глазах и ошметки блевотины упали ему на ботинки.
    - Для меня врать - слишком мелко плавать, Макс, - ответил он. – Скоро ты поймешь это.
    - Может и так! Похоже, сегодня все возможно, - делая над собой усилие, согласился я. - И все же, Гаспар, как бы ни сложилось у нас с тобой, мне кажется, тот счет, который ты предъявил сегодня Рите, слишком уж мелок, чтобы платить за него назначенную тобой цену.
    - Ты думаешь? – спросил он, удивленно вскинув брови.
    - Я уверен. Рита не заслужила. Она - не причем.
    - Что ж, амиго, где-то ты прав, - кивнул Гаспар. – Если ты уверен в ней, значит, ты веришь. А если веришь – что тебе остается? - Он пожал плечом и поднял уголок рта. – Ничего! Ведь на вере построены все отношения в этом мире. Я скажу тебе даже, что ты не одинок в своем измышлении. И все же.…Так уж невинна твоя подружка, Макс?
    - О чем ты? – насторожился я, порядком устав от тех камней, которые кидал мне под ноги Гаспар. Чувствуя, что так не долго споткнуться и упасть. Упасть в тот бред, которым он старательно окутывал меня.
    - Обида Макс. И человеческая ревность. Ты никогда не замечал, сколь сильно говорит она в детях? Я думаю твоей подружке удалось рассмотреть достаточно, в ожидании тебя стоя возле того самого окна, - он сделал ударение и хмыкнул: - где расходятся, а может, сходятся неведомые пути. Достаточно, что бы к своей обиде на отца, который, уезжая, раздумывал, взять ли с собой мать, - о дочери даже разговор не заводил, добавить обиду и на лучшего друга, неожиданно нашедшего себе нового товарища.
    К нему она отправилась играть, сообщив об этом родителям, перед тем как громко хлопнуть дверью.
    Конечно, - продолжил Гаспар, - она слышала крики, позже. Ну, нас-то с тобой она точно видела, - уточнил он. – Возможно, в ней взыграла ревность. Во всяком случае, она не пожелала выйти, когда её отец рвал на себе волосы, а ты – орал как оглашенный.
    - Прекрати…
    Гаспар улыбнулся:
    - Но…можно ли Риту за это винить. Её – восьмилетнего ребенка?
    У меня страшно зачесались пятки и затылок. Я почти воочию увидел, как погружаю в свою шевелюру пальцы и чешу, чешу, чешу до невозможности зудящую кожу. Закрываю глаза и раздираю кожу до крови, до боли и… и возвращаюсь в реальный мир. Где в странной, сюрреалистичной комнате, происходит не менее странный разговор.
    Я упрямо не желал сводить концы, которые кидал мне Гаспар. Однако в своем убеждении он был настойчив. И прямолинеен.
    Я открыл глаза и взглянул на него. Гнев ушел с лица Гаспара. Румянец так же покинул его и лицо побелело, но на нем продолжали алеть прыщи, хотя каждый из них и уступил здоровой бледности часть воспаленного ореола.
    - Ты изменил течение событий, амиго, - сказал Гаспар. – Не без участия подруги. Так стоит ли удивляться, что своим помешательством она оплачивает смерть близких. Возможно, я и с тебя спрошу, позже.…А может, я кое-что исправлю, если ты меня попросишь, конечно. – Гаспар поднял знак бесконечности, серебряную восьмерку, висевшую у него на груди, поднес к губам и прикоснулся к нему. - Вопрос всего лишь… в компенсации, амиго…
    Я не желал взваливать на свои плечи груз ответственности, который мне насильно навязывали. Становиться в чужой хоровод и плясать под чужую дудку, было не в моих правилах, как бы меня не уверяли, что я – хороший танцор.
    - Спросишь…ты?! Да ты - больной придурок! – заорал я, не в силах больше слушать изрекаемый Гаспаром вздор. – Шизофреник хренов! В твой зад не мешает всадить хорошую дозу барбитурата, а башке сделать лоботомию! Кто может знать: виноват я или нет?! Кто?! Ты – потенциальный обладатель собственной койки в шестой палате?! Да кто ты такой?! Кто?!
    - Мне казалось, я представился, - резко заметил Гаспар.
    - Ах да, - я спохватился, - ты же бог! Персона number one! Создатель шизонутой вселенной, рожденной взрывом сумасшедшего искривленного сознания! Такой себе чокнутый всемогущий гуру! Злопамятный и обидчивый - надо сказать! Для которого, изменить судьбу и поиграть с рассудком – чихнуть, раз плюнуть! А я тогда кто? Рита? Кто, Гаспар?! Вирусы - внесшие хаос в стройный ряд клеточной материи?! Или домашние хорьки, которые нагадили хозяину в тарелку - как в душу, и он теперь точит на них зуб! Заставляя бегать в выстроенном им игровом лабиринте, где, что ни поворот - хозяйская рука, с поднесённым к заднице запалом! То, что ты можешь, реально можешь – это портить жизнь окружающим! Уж не знаю, как, но тебе это здорово удается! Вот моё мнение!
    Гаспар слушал. Слушал, глядя поверх моего плеча на стену.
    - Что ж, Макс, - сказал он через минуту, которую дал мне, чтобы (после того как я умолк и высказался) я смог перевести дух, - если это все, то я, пожалуй, уважаю твое мнение.
    Я вздохнул:
    - Хэх! Вот и хорошо.
    Он улыбнулся, и взгляд темных глаз полоснул меня.
    - Уважаю.…Но мне, чувак, на твоё мнение – насрать!
    Я был беспомощен сделать что-либо. Да и сказать тоже. Раздражение откатило, оставив по себе пустоту. И зловонный след слизи. А еще желание. Страстное желание немедленно глотнуть свежего воздуха.
    Теперь мне не требовалось разрешения. Плевать я хотел на Гаспара! Задев его плечом, я бросился вперед, к занавешенному тяжелой портьерой окну, стремительно распахнул занавеску и замер...
    - А ты у нас любопытный, - с заоблачной дали донесся знакомый голос. - Ну-ну.
    Я отдернул занавеску и вздох, то ли страха, то ли восхищения от неожиданности сжал горло. Сдавил ледяной клешней, едва рука коснулась стекла, а незнакомые тени увили ноги.
    Окна были огромные, во всю стену, раздавшуюся во всех направлениях. Но не это было главным. Сквозь них мне открылась чудо панорама…
    Поддавшись слабости, на миг я зажмурился, силясь справиться с внезапным желанием отступить назад. Словно уловив моё настроение, поток воздуха (этот притаившийся за шторой весельчак) окатил меня своим свежим дыханием; сдул, сгреб в охапку оголившиеся чувства, и хорошенько истрепав их, оцарапав щеки, со смехом бросил в лицо.

Оценка: 0.00 / 0       Ваша оценка: