Творчество поклонников

Лифт

Добавлен
2009-08-13 16:59:30
Обращений
4893

© Ермилов Василий "Лифт"

   Я никогда этого не забуду. Пройдет немало времени, прежде, чем воспоминания станут не такими яркими и ослепляющими, как сейчас. Думаю, еще не раз я проснусь с криком, в точности как сегодня. Мне снова приснилось, что я опять очутился там. Порой люди бывают настолько безответственными...
    Да, лечение у психолога помогло мне, но не до конца. Такие кошмары преследуют всю жизнь. Они словно раны, со временем затягиваются, но навсегда оставляют шрамы на теле. Со временем, я уверен, моя приобретенная клаустрофобия пройдет, но не сейчас. Сейчас я даже боюсь подолгу находиться в туалете. Четыре стены пугают меня своей монотонностью. Да и в комнате чувствую себя как-то неуютно. Поэтому стараюсь как можно чаще бывать на улице. Благо на ближайшие несколько лет мне не надо беспокоиться о работе. После недавнего инцидента моя гребаная компания выплатила нехилую компенсацию. Конечно, не без решения суда.
    Хотя знаете, если вы работаете в одной из самой крупнейшей компании по изготовлению программного обеспечения для персональных компьютеров, такая компенсация лишь маленькая заноза для боссов-миллиардеров. Тем более, если вы подпишете документ о неразглашении информации о случившемся. Как говорится, самое бесценное в бизнесе - это репутация. Даже самых жадных предпринимателей можно развести, если пригрозить тем, что может навсегда испачкать годами созданную, и миллионами долларов укрепленную репутацию.
    Сейчас, вспоминая те страшные события, все кажется каким-то ирреальным. Лишь сны словно повторяют произошедшее. И, порой, это сводит с ума. Особенно, если не с кем поделится своим горем. Слава Богу, есть ручка и бумага. Это, конечно, не так поэтично, как перо и чернила, но все же. В нашем мире, хочешь, не хочешь, приходится быть реалистом.
    Мне двадцать восемь. Семьей еще не обзавелся, ибо решил сперва разобраться с карьерой. И, можно сказать, еще год назад это мне прекрасно удавалось. Теперь же я очень жалею, что просыпаясь в холодном потому, я чувствую полную пустоту в своей кровати. Нет близкого человека рядом, чтобы утешить, сказать, что это лишь сон, просто банальный кошмар, и ничего более. Как же мне плохо без этих слов.
    А запах... Его мои легкие никогда не выветрят из организма. Удушливый, слегка сладковатый, приторный запах смерти, смешанный с отходами. Господи, да я бы отдал все деньги компенсации, лишь бы мне вырезали обоняние и удалил из мозга ту ячейку с памятью о том запахе. Думаю, даже смог бы продать душу дьяволу за это, если бы такое потребовалось.
    Что же все-таки произошло? Беспечность? Халатность? Несчастный случай? Садизм? Все склоняются к третьему варианту и лишь у меня кроются сомнения. Ведь это произошло со мной! Со мной, а не со следователями и этими гребаными экспертами.
    Случай слишком страшный, чтобы быть реальным в нашей жизни, слишком банальный, чтобы попасть на страницы книг Стивена Кинга. Но он был, и ничего не изменить...
    Пятница - самый чудесный день, все спешат вечером по домам к семье, друзьям, футболу, интернету или же куда-нибудь еще. А ожидание конца начинается еще задолго до его начала. Все так и было, вплоть до двадцать третьего августа. Лето практически исчерпало свои силы, но сдаваться не собиралось. Стояла жаркая погода, примерно двадцать пять градусов по цельсию. Все спешили поскорей расправиться со своими делами.
    Рабочий день заканчивается в шесть, но особо шустрые, или же, как вариант, особо хитрые в тот день убежали с места эксплуатации их способностей за час, а то и за два до официального завершения. К сожалению, двадцать третьего августа я не смог отнести себя к тем группам людей, как впрочем, и начальник моего отдела. Да, я не один попал в тот несчастный случай, но мой босс покинул меня задолго до развершегося передо мной ада. Ему было на тот момент шестьдесят два. Не самый старый возраст, но проблемы с лишним весом добавили последнюю каплю крови, которую и не смог обработать его насос. Но обо всем по порядку. Господи, как же это сложно, вспоминать тот ад.
    Тем вечером, ставшим роковым для меня, мы оба слегка задержались. Минут на двадцать, будь этот день не пятницей, думаю, ничего бы такого и не произошло. Все было обыденно, доделав поднадоевшую за день работу, я уже собирался собирать вещи и уходить, как вдруг мой босс попросил ненадолго задержаться. Что, собственно, мне и пришлось сделать. Знаете, как начальник, может быть, он и строгим был, но как человек - необычайно добрый и отзывчивый.
    Оставшись наедине, он предложил мне чашечку кофе, но я отказался.
    - Я даже не знаю, как тебе сказать то, просто у меня сегодня к тебе два предложения. Первое - моя племянница ищет хорошего молодого человека, надежного и целеустремленного. Как только она начала жаловаться, что никогда не встречала таких, и, возможно, не встретит, я первым делом подумал о тебе. Ты же уже шесть лет как в наших рядах ходишь, и ни разу за столь долгое время совместной работы не вызывал у меня разочарования. Подумай хорошенько, если что, я вас познакомлю. Вот увидишь, она красавица и умница. - Сейчас, как тогда, помню каждое его слово -И второе - не зависимо от твоего решения насчет первого, я хочу... Предложить повышения, думаю, ты, как никто другой достоин его.
    Вот только после случившегося, я бы просто не смог работать в том здании...
    До сих пор мне не верится, что это случилось именно со мной. Обычно такое могут показать в дешевом фильме или же, на крайний случай, в новостях, которые, порой, страшнее голливудских ужастиков.
    Я прекрасно помню, что ответил боссу, что подумаю над первым предложением. Ведь работа работой, а чувство одиночества еще никто не отменял.
    И вот теперь, лежа в своей спальне, год спустя, все чаще думаю над его предложением. Памятная бумажка с номером той девушки лежит у меня в кейсе. Я храню ее, как воспоминание о человеке, который мне его дал. А случилось это в ночь с пятницы на субботу. Тогда, когда еще жила надежда на счастливый конец.
    Примерно в шесть двадцать мы оба собрали свои вещи и ринулись к выходу. Наш отдел находился на девятнадцатом этаже, и поэтому лифт был обязательным атрибутом. Будь он проклят.
    Тогда еще в хорошем, даже замечательном настроении мы вошли в маленькое помещение, перевозящее людей. Ну, не совсем маленькое, стандартный офисный лифт, вмещаемостью до пятнадцати человек. По сравнению с лифтами в жилых домах, он кажется большим. Но в те выходные я быстро разубедился в его величии. Перешагнув порог, мы нажали на кнопку первого этажа. Двери не спеша закрылись, словно лифт знал, что торопиться некуда…
    Плавный ход в низ совсем не отвлекал нас от разговора. Отвлекло же его отсутствие между шестым и седьмым этажом. Мой босс подошел к панельке и принялся тыкать в кнопку первого этажа. Ноль реакции. Тогда он попробовал нажать на другие этажи. И опять же ничего не произошло.
    - Хм, странно, лифт то вроде недавно только ставили. Ну, ничего, сейчас вызовем лифтера, и он в миг нас вытащит.
    Он нажал на кнопку вызова диспетчера, но никто не ответил. По идее работники этого сервиса должны уходить позже всех, но не станем забывать, что тогда была пятница.
    - Думаю, мы немного застряли. Ну, ничего страшного. Обычно такие дела долгими не бывают. - Как бы мне хотелось, чтобы он оказался прав...
    Мы стали ждать. Время тянулось медленно, буквально каждые пять-десять минут подходили к панельке и проверяли - а вдруг заработал?
    В пятницу все еще было неплохо. Температура ближе к вечеру заметно упала, особой духоты в лифте не ощущалось, даже, скорее наоборот, веяло какой-то прохладой.
    Наши мобильные телефоны работали исправно, но сигнал полностью глушился мощными стенами. Все, что нам оставалось - это надеяться, что лифт скоро передумает торчать между седьмым и шестым этажом и все-таки даст ход вниз.
    Мы простояли часа два, затем, немного утихомирив надежду, присели, подложив кейсы под пятую точку.
    Разговор завелся сам собой, нам было все равно, что обсуждать, лишь бы убить время.
    Говорят, сплетничать свойственно только особям женского пола, но, знаете, в нашем случае разговор частенько переходил на сплетни. Ну, представьте себе, разве можно разговаривать с одним и тем же человеком подряд четыре, пять, шесть часов? Ночь?
    На оторванном от какого-то весьма важного документа клочке бумаги, босс написал мне телефон той девушки из предложения один.
    Мы пытались уснуть, даже часам к трем ночи это почти удалось, но сон был недолгим. Организм явно протестовал. После одиннадцати вечера температура очень даже заметно понизилась. Лифт хоть и хорошо изолирован от окружающей среды, но не предназначен для ночевки.
    Наш разговор шел обо всем: о компании, хобби, книгах, фильмах, о дальних и ближних родственниках, сотрудниках нашего отдела, о боссах, их женах. Я сейчас думаю, мы просто старались отвлечься, чтобы не сойти с ума. Грань между сознанием и безумием, порой, так мала... Поверьте мне, это мне пришлось понять на собственной шкуре вскоре после того, как мы пережили первую ночь в этом ужасном лифте.
    Встречать рассвет... Это так романтично... Вот только если вы не заперты в четырех узких стенах со своим боссом.
    Я всегда буду ему благодарен, что он был добр и относился ко всему с пониманием. Начни этот человек психовать и во всем искать виноватых, как иногда делают люди, ощущающие власть в своих руках, боюсь, я бы не пережил тех адских дней...
    Ближе к утру появилось естественное желание справить природные нужды, но нам пришлось откинуть эту идею и терпеть. Все-таки лучше находится в чистом лифте, согласитесь со мной.
    Температура на улице постепенно возрастала, а, следовательно, и духота в нашей кабинке. Ближе к полудню автономная система кондиционирования просто не справлялась с нагрузкой. Если жара стала не как в аду, то явно как на входе в него.
    Самым печальным, пожалуй, было то, что моему начальнику оставалось жить часа два. Вот такая странная штука смерть. Ее можно ждать, звать, желать, но все ваши старания останутся безответными, но как только вы забудете ее пригласить, она мигом примчится, войдет к вам, даже не постучавшись. И ведь ничего не возразишь этой гребаной карге с косой.
    Утром мы выпили немного воды из запасов из кейсов. Я благодарен Богу, который наградил меня привычкой брать в дорогу хоть немного жидкости. Сделав лишь пару глотков, наше сознание подсказало, что лучше убрать воду, оставить на будущее. Как было сложно, понимать, что в твоем чемоданчике лежит спасительная жидкость и силой воли заставлять себя не думать о ней.
    Время тянулось надоедливо медленно, наручные часы, казалось, издевались на нами. Еще в ночь с пятницы на субботу мы перепробовали практически все методы зова на помощь. Никто не откликнулся, и это естественно, на выходные остается в здании лишь охрана. И то, их ресепшн расположен на первом этаже. Надежда есть надежда, не так ли? Мы кричали, со стороны, наверно, это смотрелось забавно, как двое взрослых (а один даже весьма пожилой) человека орут что есть силы. Только вот нам ничего забавного не виделось. Никто так и не услышал. Еще бы, наш мир всегда был глух и нем к утопающим.
    - По правилам, - сказал мой босс утром - в четыре дня охранники должен обойти все пустующие этажи.
    Ах, если бы все в нашем мире делалось по правилам...
    В два часа дня жара достигла своего апофеоза, нам пришлось раздеться по пояс. Начальник ничуть не смущался своего дряблого полноватого тела. По стекающему ручьями поту было видно, что ему очень плохо. Тогда я еще не знал причины его состояния, но пройдет минут тридцать, и все встанет на свои места.
    С самого утра, а точнее, как только в лифте воцарила духота, у моего начальника началась тахикардия. Сперва это удавалось скрывать от меня, но уже к часу дня я видел в его глазах лишь дым от пламени надежды, что так горела еще ночью. В полной тишине лифта, когда наши беседы ненадолго умолкали, казалось, что я слышу бешенный ритм его сердца. На все мои вопросы о состоянии здоровья, он лишь отмахивался, стараясь все свести к шутке. Но вот глаза не могли врать. Они говорили: "Мне очень плохо".
    Где-то после двух дня мы попытались подремать. Сон был необходим не только для здоровья физического, но и для духовного.
    Я смог проспать лишь час, а когда проснулся, мой начальник уже покинул наш мир. Его сердце все-таки не выдержало такого напора и такой жары. Когда моя рука не смогла нащупать пульс, мне стало безумно страшно. Теперь сознание надеялось на четырехчасовой обход охраны этажей. Но от одной мысли, что в компании с безжизненным телом предстоит провести еще как минимум час, меня бросало б дрожь. Температура теперь не казалась такой уж и высокой, наоборот, озноб проходил по всему телу. Я просто сел, поджав колени, и уставился в двери лифта. Молодежь часто использует термин "залипать". Так вот я просто залип, сознание временно отключилось. Это состояние чем-то схоже со сном.
    Очнулся лишь в четыре двадцать. По плану охрана должна была сделать обход, должна, но не сделала. До семи вечера я вопил, колотил дверь и стены лифта кулаками и ногами, сдирая кожу в кровь. Вел себя как безумец, а как еще мне надо было себя вести? Знаете, ночевать в узком помещении с трупом по соседству удовольствие не из великих. Начальник был хорошим человеком, но субботним вечером я его возненавидел. Возненавидел за то, что он так легко сдался, оставив меня наедине с самим собой в этом чертовом лифте.
    Когда же голос сел, а руки потеряли чувствительность, я сел и достал воду. Сделав пару глотков, снова убрал ее. Жидкость больше жгла рот, чем утоляла жажду, желудок настойчиво требовал еды, а органы что ниже - избавится от накопившихся ненужных веществ.
    Еще часа два я просто сидел, уставившись в двери. Чувство голода усиливалось с каждым оборотом минутной стрелки на часах. Облазив весь свой кейс и не найдя там ничего интересного, кроме воды (лишь бумаги, бумаги, бумаги, пара дисков и флэшек) я принялся изучать содержимое чемоданчика своего босса. Там обнаружилось тоже самое, за исключением одного. В небольшом кармашке завалялась пачка леденцов - обычных фруктовых, но на тот момент мне большего и не требовалось.
    Покончив с тремя подряд, я огромным усилием воли смог противится желанию уничтожить их всех в своем рту и отложил пачку. Оставалось еще примерно десять штук.
    Мочевой пузырь долго не давал мне уснуть, сильное желание облегчиться переросло в боль. В два часа ночи мое измученно сознание отключилось. Я благодарен Богу хотя бы за те четыре часа сна, что он подарил мне. Утром же мне стало совсем плохо: рот жгло от редкой слюны, низ живота жутко болел, в глазах как-то мутнело. Кровь на кулаках давно застыла, онемение в руках сменилось кошмарным жжением. Так началось воскресенье, день, который наш Создатель завещал отдыху.
    Мое замутненное сознание, хоть и погружалось в безумие, но прекрасно понимало, что если я сейчас не сделаю все свои дела, то они сами вырвутся наружу. Понимания этого не внушало оптимизма, но было необходимо что-то сделать.
    Я нащупал пиджак и подтащил его к себе. Не самый лучший туалет, но что поделать. Влага впитается, а не растечется по всему лифту, а испражнения можно завернуть и уменьшить распространения запаха. Так я и сделал, выбрав один из углов у ног трупа. Какая же волна облегчения накатилась на меня, не дай вам Бог этого узнать. Казалось, что мир снова обрел краски. Глупо? Да, глупо, но в тот момент об этом как-то не задумываешься.
    3апах начал распространятся не сразу, спасибо и на том.
    Леденцы быстро закончились, начав сосать один, уже не мог остановиться...
    Все оставшееся время до полудня я лежал, глядя в закрытые глаза трупа. Лицо, застывшее в момент смерти просто загипнотизировало меня. Как бы это не было странным, оно выражало облегчение и даже какую-то насмешку: "А я больше не мучаюсь, я свободен, а ты лежи тут, лежи в духоте и собственном же дерьме."
    Про духоту оно подметило правильно, день снова выдался необычайно жарким. Пот снова тек ручьем к полудню, расходуя драгоценную жидкость. Моча высохла и, теперь, ее запах распространялся по лифту, не спасали даже вентиляционные системы. Но хуже всего был другой запах... Запах разложения. От жары в теле моего бывшего начальника уже начался необратимый процесс.
    Тошнотворная сладковатая вонь заполняла лифт с каждым часом все больше и больше. Только на судебном процессе с владельцами небоскреба я понял, что не поскупись они на камеры в лифте, возможно, ничего такого бы и не произошло. Но что толку говорить о видео съемке, если даже вернее отверстие в лифте была намертво приварено крышкой. Перепробовав все, я впал в какое-то забытье. Какой-то частью себя, мне приходилось надеяться, что безумие полностью поглотит сознание, ведь так будет легче. Но такое бывает разве что в кино. Вода из бутылки кончилась в три дня, так и не принеся желаемого удовлетворения. Дышать было практически невозможно даже через ткань рубашки. Ее я порвал на несколько частей. Теперь мое тело даже не сидело, а лежало, уставившись в неяркую лампу на потолке.
    Мысли ж перенеслись в ту самую чудесную пору, что зовется детством. Знаете, вся жизнь успела пронестись меньше чем за час, оставшееся же время, я просматривал, какими были мы с друзьями, когда проблемы не валились нам на плечи, словно небо атлантам. Возможно, это странно, но отчетливая мелодия играла все время моих воспоминаний.
    От всего, что произошло за последние сорок восемь часов, меня бросало в дрожь. Охранники так и не явились, видать, у них были дела поважнее обязательного обхода. Честно, надежда на них умерла еще в субботу. Вечером стало прохладней, но запахи никуда не делись. Глаза сильно слезились, и, если бы было чем, то меня обязательно стошнило бы. Но еда не попадала в мой желудок вот уже больше двух дней, от чего невероятная слабость распространялась по всему телу.
    Я пытался уснуть, но лишь добивался временного состояния отречения, когда реальность происходящего уже не играет никакой роли.
    Ночью появилось второе непреодолимое желание опорожниться. На тот момент мне было уже все равно где и что делать, лишь желание еще раз когда-нибудь увидеть друзей, а не провести всю оставшуюся жизнь в психиатрической больнице, заставило меня отправится в тот же угол, где я оставил первую партию отходов. Расправившись с этим делами, мне пришлось встать и немного пройтись. Однако ослабевшие ноги не дали сделать много шагов.
    Вскоре я упал и потерял сознание. Очнулся же от удивленного и напуганного крика одной из наших сотрудниц. Первым моим желанием было вскочить и задушить ее, перерезать ей горло ее же собственными ногтями. Потеря самоконтроля... И если бы не обезвоживание и слабость, то, вероятно, мое безумие так бы и сделало. Но рука еле могла подняться, не то, чтобы задушить.
    Скорая приехала минут через двадцать. Они были тоже поражены, и все ворочали нос от стоящего запаха разложения.
    На восстановления физического здоровья ушла неделя, душевного - год. Думаю теперь, выложив всю тяжелую ношу на бумагу, я буду спать спокойно. У меня остался листочек с номером той девушки, что дал мне мой начальник в том гребаном лифте в ночь с пятницы на субботу. Этот кусок бумаги пропитался тем ужасным запахом, но я не смог заставить себя его выбросить или сжечь. Это мое напоминание, что бы ни случилось в этой жизни, нужно жить дальше.

Оценка: 7.00 / 4