Творчество поклонников

Лифт

Добавлен
2009-08-13 16:59:30
Обращений
4465

© Ермилов Василий "Лифт"

    Только вот нам ничего забавного не виделось. Никто так и не услышал. Еще бы, наш мир всегда был глух и нем к утопающим.
    - По правилам, - сказал мой босс утром - в четыре дня охранники должен обойти все пустующие этажи.
    Ах, если бы все в нашем мире делалось по правилам...
    В два часа дня жара достигла своего апофеоза, нам пришлось раздеться по пояс. Начальник ничуть не смущался своего дряблого полноватого тела. По стекающему ручьями поту было видно, что ему очень плохо. Тогда я еще не знал причины его состояния, но пройдет минут тридцать, и все встанет на свои места.
    С самого утра, а точнее, как только в лифте воцарила духота, у моего начальника началась тахикардия. Сперва это удавалось скрывать от меня, но уже к часу дня я видел в его глазах лишь дым от пламени надежды, что так горела еще ночью. В полной тишине лифта, когда наши беседы ненадолго умолкали, казалось, что я слышу бешенный ритм его сердца. На все мои вопросы о состоянии здоровья, он лишь отмахивался, стараясь все свести к шутке. Но вот глаза не могли врать. Они говорили: "Мне очень плохо".
    Где-то после двух дня мы попытались подремать. Сон был необходим не только для здоровья физического, но и для духовного.
    Я смог проспать лишь час, а когда проснулся, мой начальник уже покинул наш мир. Его сердце все-таки не выдержало такого напора и такой жары. Когда моя рука не смогла нащупать пульс, мне стало безумно страшно. Теперь сознание надеялось на четырехчасовой обход охраны этажей. Но от одной мысли, что в компании с безжизненным телом предстоит провести еще как минимум час, меня бросало б дрожь. Температура теперь не казалась такой уж и высокой, наоборот, озноб проходил по всему телу. Я просто сел, поджав колени, и уставился в двери лифта. Молодежь часто использует термин "залипать". Так вот я просто залип, сознание временно отключилось. Это состояние чем-то схоже со сном.
    Очнулся лишь в четыре двадцать. По плану охрана должна была сделать обход, должна, но не сделала. До семи вечера я вопил, колотил дверь и стены лифта кулаками и ногами, сдирая кожу в кровь. Вел себя как безумец, а как еще мне надо было себя вести? Знаете, ночевать в узком помещении с трупом по соседству удовольствие не из великих. Начальник был хорошим человеком, но субботним вечером я его возненавидел. Возненавидел за то, что он так легко сдался, оставив меня наедине с самим собой в этом чертовом лифте.
    Когда же голос сел, а руки потеряли чувствительность, я сел и достал воду. Сделав пару глотков, снова убрал ее. Жидкость больше жгла рот, чем утоляла жажду, желудок настойчиво требовал еды, а органы что ниже - избавится от накопившихся ненужных веществ.
    Еще часа два я просто сидел, уставившись в двери. Чувство голода усиливалось с каждым оборотом минутной стрелки на часах. Облазив весь свой кейс и не найдя там ничего интересного, кроме воды (лишь бумаги, бумаги, бумаги, пара дисков и флэшек) я принялся изучать содержимое чемоданчика своего босса. Там обнаружилось тоже самое, за исключением одного. В небольшом кармашке завалялась пачка леденцов - обычных фруктовых, но на тот момент мне большего и не требовалось.
    Покончив с тремя подряд, я огромным усилием воли смог противится желанию уничтожить их всех в своем рту и отложил пачку. Оставалось еще примерно десять штук.
    Мочевой пузырь долго не давал мне уснуть, сильное желание облегчиться переросло в боль. В два часа ночи мое измученно сознание отключилось. Я благодарен Богу хотя бы за те четыре часа сна, что он подарил мне. Утром же мне стало совсем плохо: рот жгло от редкой слюны, низ живота жутко болел, в глазах как-то мутнело. Кровь на кулаках давно застыла, онемение в руках сменилось кошмарным жжением. Так началось воскресенье, день, который наш Создатель завещал отдыху.
    Мое замутненное сознание, хоть и погружалось в безумие, но прекрасно понимало, что если я сейчас не сделаю все свои дела, то они сами вырвутся наружу. Понимания этого не внушало оптимизма, но было необходимо что-то сделать.
    Я нащупал пиджак и подтащил его к себе. Не самый лучший туалет, но что поделать. Влага впитается, а не растечется по всему лифту, а испражнения можно завернуть и уменьшить распространения запаха. Так я и сделал, выбрав один из углов у ног трупа. Какая же волна облегчения накатилась на меня, не дай вам Бог этого узнать. Казалось, что мир снова обрел краски. Глупо? Да, глупо, но в тот момент об этом как-то не задумываешься.
    3апах начал распространятся не сразу, спасибо и на том.
    Леденцы быстро закончились, начав сосать один, уже не мог остановиться...
    Все оставшееся время до полудня я лежал, глядя в закрытые глаза трупа. Лицо, застывшее в момент смерти просто загипнотизировало меня. Как бы это не было странным, оно выражало облегчение и даже какую-то насмешку: "А я больше не мучаюсь, я свободен, а ты лежи тут, лежи в духоте и собственном же дерьме."
    Про духоту оно подметило правильно, день снова выдался необычайно жарким. Пот снова тек ручьем к полудню, расходуя драгоценную жидкость. Моча высохла и, теперь, ее запах распространялся по лифту, не спасали даже вентиляционные системы. Но хуже всего был другой запах... Запах разложения. От жары в теле моего бывшего начальника уже начался необратимый процесс.
    Тошнотворная сладковатая вонь заполняла лифт с каждым часом все больше и больше. Только на судебном процессе с владельцами небоскреба я понял, что не поскупись они на камеры в лифте, возможно, ничего такого бы и не произошло. Но что толку говорить о видео съемке, если даже вернее отверстие в лифте была намертво приварено крышкой. Перепробовав все, я впал в какое-то забытье. Какой-то частью себя, мне приходилось надеяться, что безумие полностью поглотит сознание, ведь так будет легче. Но такое бывает разве что в кино. Вода из бутылки кончилась в три дня, так и не принеся желаемого удовлетворения. Дышать было практически невозможно даже через ткань рубашки. Ее я порвал на несколько частей. Теперь мое тело даже не сидело, а лежало, уставившись в неяркую лампу на потолке.
    Мысли ж перенеслись в ту самую чудесную пору, что зовется детством. Знаете, вся жизнь успела пронестись меньше чем за час, оставшееся же время, я просматривал, какими были мы с друзьями, когда проблемы не валились нам на плечи, словно небо атлантам. Возможно, это странно, но отчетливая мелодия играла все время моих воспоминаний.
    От всего, что произошло за последние сорок восемь часов, меня бросало в дрожь. Охранники так и не явились, видать, у них были дела поважнее обязательного обхода. Честно, надежда на них умерла еще в субботу. Вечером стало прохладней, но запахи никуда не делись. Глаза сильно слезились, и, если бы было чем, то меня обязательно стошнило бы. Но еда не попадала в мой желудок вот уже больше двух дней, от чего невероятная слабость распространялась по всему телу.
    Я пытался уснуть, но лишь добивался временного состояния отречения, когда реальность происходящего уже не играет никакой роли.
    Ночью появилось второе непреодолимое желание опорожниться. На тот момент мне было уже все равно где и что делать, лишь желание еще раз когда-нибудь увидеть друзей, а не провести всю оставшуюся жизнь в психиатрической больнице, заставило меня отправится в тот же угол, где я оставил первую партию отходов. Расправившись с этим делами, мне пришлось встать и немного пройтись. Однако ослабевшие ноги не дали сделать много шагов.
    Вскоре я упал и потерял сознание. Очнулся же от удивленного и напуганного крика одной из наших сотрудниц. Первым моим желанием было вскочить и задушить ее, перерезать ей горло ее же собственными ногтями. Потеря самоконтроля... И если бы не обезвоживание и слабость, то, вероятно, мое безумие так бы и сделало. Но рука еле могла подняться, не то, чтобы задушить.
    Скорая приехала минут через двадцать. Они были тоже поражены, и все ворочали нос от стоящего запаха разложения.
    На восстановления физического здоровья ушла неделя, душевного - год. Думаю теперь, выложив всю тяжелую ношу на бумагу, я буду спать спокойно. У меня остался листочек с номером той девушки, что дал мне мой начальник в том гребаном лифте в ночь с пятницы на субботу. Этот кусок бумаги пропитался тем ужасным запахом, но я не смог заставить себя его выбросить или сжечь. Это мое напоминание, что бы ни случилось в этой жизни, нужно жить дальше.

Оценка: 7.00 / 4       Ваша оценка: