Творчество поклонников

Ленинград-28

Добавлен
2009-09-09 22:04:43
Обращений
14602

© Иннокентий Соколов "Ленинград-28"

   
    Панюшин послушно согнул руку, ощущая кожей ватный тампон. Руку холодило. Доктор убрал шприц, вытащил из-за уха сигарету и закурил. Юрий смотрел, как дымные кольца медленно плыли по наполненному сиянием воздуху, понемногу растворяясь в нем.
    Сияние стало сильнее, приобрело золотистый оттенок. Оно приближалось к Юрке, окружало, пытаясь растворить в себе, как дымовое кольцо. Панюшин закрыл глаза, но все равно продолжал видеть его. Сияние окутало Юрку и все звуки, зрительные образы и даже мысли куда-то пропали.
    В этом золотистом сиянии Юрка провел почти три десятка лет.
   
    ***
    - Первая и вторая лаборатории – сказал Панюшин. – Это «Объект-4».
    - Никаких проблем! – Козулин с силой хлопнул Юрий по спине, заставив поморщиться от боли. – Проблемы это не то, что нужно сейчас, да Юрок?
    - Ага…
    Юрка посмотрел на карту. Все верно – лаборатории подземного уровня НИИ, обозначенного в сопутствующей документации как «Объект-4». Та самая железная дверь с красным штурвалом, открыть которую вряд ли представляется возможным.
    - Объект законсервирован – осторожно сказал он. – Возможны трудности с проникновением…
    Козулин заржал.
    - Трудности закаляют человека. Кстати по твоим перемещениям можно еще одну карту нарисовать.
    - В смысле? – не понял Панюшин.
    Вместо ответа Козулин махнул рукой. Выглянул в окно. Поправил грязную гардину.
    - Что там?
    - Дверь в цеху, справа. За дверью лестница, внизу еще одна дверь.
    - А за дверью?
    - Скорее всего, толстый слой бетона – пожал плечами Юрий. – Объект законсервирован, так просто не попасть.
    В комнате стало тихо. В соседней комнате несли службу бойцы спецотряда. На улице лаял соседский пес. Идиллия…
    Панюшин сумел оценить незамысловатый юмор капитана – Козулин выбрал дом в северной части города, неподалеку от кладбища. Въезжали поздно вечером, чтобы не привлекать внимания. Юрий попытался, было проявить самостоятельность в выборе места, но пара тычков под ребра заставили поумерить пыл. В глазах бойцов, Панюшин видел непримиримое желание рассчитаться за павшего товарища. Сама идея совместных поисков выглядела абсурдной, но выбирать не приходилось. Могло быть и хуже – еще с того самого дня, как Юрка обнаружил крепкую фигуру капитана у своей кровати.
    - Идеи?
    - Никаких – честно ответил Панюшин.
    Козулин задумался.
    - Мля, придется подключать мудаков из центра…
    - Каких еще мудаков?
    - Самых мудаковых, какие только бывают.
    Капитан широко улыбнулся и подмигнул Юрке.
    - А… так можно? – робко поинтересовался Панюшин. Насколько он помнил, именно с попытки связаться с центром, начались все его приключения.
    - Можно… если осторожно. Время сейчас другое… - туманно объяснил Козулин.
    Панюшин пожал плечами. Время как время – ни быстрее, ни лучше чем до перелома. Разве люди с гнильцой, так она и раньше присутствовала, другое дело, что не выпирала, как сейчас, когда каждый мудак кичится своим мудацтвом. Взять, к примеру, командира спецотряда - вот уж кого грохнуть нужно поскорее…
    Козулин подозрительно взглянул на Юрия, и тот постарался убрать с лица мечтательное выражение. Силен командир, тут не отнять, жалко только, что мудак…
    - Связь – требовательно произнес капитан, ни к кому конкретно не обращаясь. Тем не менее, мгновением спустя, один из бойцов опустил в руку командира трубку передатчика. Дисциплина…
    - Умри на пять минут – скомандовал Козулин, и Юрок поспешил убраться с глаз долой.
    Он заглянул в соседнюю комнату. Осназовцы разложили прямо на столе странного вида автоматические винтовки. Панюшин всегда был неравнодушен к оружию, но тут прямо застыл изваянием.
    Сделал шаг под пристальным взглядом одного из бойцов.
    - Чего тебе?
    - Мне… - Панюшин внезапно охрип.
    Что за чертовщина… Оружие манило. Гм, странная для винтовки форма, обтекаемые линии… Они притягивали взгляд, оружие словно шептало ему – эй приятель, возьми меня в руку…
    - Можно? – Панюшин осторожно протянул руку к столу.
    Осназовец равнодушно пожал плечами.
    - Попробуй… Только не дури.
    Панюшин погладил полимерный корпус. Ласково, как ребенка взял в руки. Ох, и красота…
    - Откуда такое чудо?
    - Оттуда… - лаконично ответил осназовец. – Оружие будущего, епть!
    Юрий вскинул винтовку, попытался поймать в прицел фигуру бойца. Ничего не вышло – компьютеризированный модуль оказался выключен.
    - Какой патрон?
    Осназовец посмотрел на Юрку с нехорошим прищуром.
    - Гулял бы ты отсюда, парень. Твой патрон еще тебя дождется.
    Панюшин медленно положил оружие. Сделал шаг назад, не отводя взгляда от стола. На всякий случай постарался запомнить расположение кнопок и рычагов – мало ли что, вдруг выпадет счастье пострелять по движущимся целям.
    - Где этот урод? – донеслось из соседней комнаты, и Юрий поспешил на голос.
    Козулин стоял у стола, покачиваясь с пятки на носок.
    - Ну что?
    - «Объект-4» находится в режиме консервации. Основные точки входа-выхода заблокированы. Возможность проникновения только через служебные каналы – вспомогательные системы вентиляции и канализации.
    - Добираться, стало быть, по вентиляционным каналам? – заинтересовался Панюшин. – Будем пыль глотать?
    Козулин хмыкнул.
    - Скорее дерьмо. Вентиляционные каналы не рассчитаны на перемещения крупных объектов. Другая понимаешь специализация…
    - Дерьмо так дерьмо – философски заметил Юрий. – Вся наша жизнь – круговорот дерьма в природе.
    Командир спецотряда «Челябинск» возражать не стал.
   
    ***
    Что есть реальность?
    Череда коротких мгновений, угасающих в памяти.
    Что есть память?
    Бездонная черная дыра, вместилище угасших мгновений.
    Что есть мгновение?
    Кусочек вечности…
   
    ***
    Точку «заброса» Панюшин определил самостоятельно, следуя скудной информации, полученной от Козявки. Карта безбожно врала, пускай и была добыта с некоторыми трудностями. Пришлось потратить целый вечер на вычисления.
    Готовый результат был предоставлен на утверждение капитану Козулину. Невозмутимый командир спецотряда задал несколько уточняющих вопросов, но в целом остался доволен Юркиным усердием.
    Выдвигались опять же ночью. Раздолбанный с виду ПАЗик довез до кооперативных гаражей, сразу же за которыми начинался узкий проулок, ведущий к цели. План проникновения осложнялся тем, что производственные помещения НИИ находились непосредственно в спальном районе, что поделаешь, - специфика Славянска. Из автобуса выбирались по одному, с интервалом в три-четыре минуты. Последними оказались Козулин с Панюшиным – капитан Юрке не доверял, посему было решено, что пойдут они вместе.
    Сразу же кирпичным забором админкорпуса, начиналась территория специнтерната – пара тройка двухэтажных зданий, небольшое футбольное поле, и за покосившейся решеткой ограды, огромный, поросший сорной травой пустырь. Проулок, по которому двигались осназовцы, выходил на дальний конец пустыря, к покосившемуся кирпичному зданию насосной.
    Прогнившую дверь вскрыли с одного удара. Отставили в сторону, чтобы вернуть потом на место. Внутри оказалось тесно даже для спецотряда в неполном составе – пять человек специально отобранные Козулиным для выполнения задачи, заполнили весь внутренний объем насосной. Панюшин с трудом протиснулся предпоследним – Козулин буквально вдавил его вовнутрь, и даже умудрился прикрыть вход снятой с петель дверью.
    Включили фонари – яркие овалы запрыгали по растрескавшемуся бетонному полу, по ржавым останкам оборудования.
    - Где-то здесь… - Панюшин присел, исследуя пол. Провел пальцем по глубокой трещине. – А ну-ка…
    Юрий протянул, не глядя руку. Кто-то из бойцов вложил в ладонь небольшой ломик.
    Панюшин ковырнул бетон. На полу выделялся квадратный след ржавчины. По вершинам квадрата торчали толстые болты – здесь некогда крепилось основание двигателя насоса. Где-то тут, в пол уходили трубы. Странно – похоже, после демонтажа оборудования кто-то залил отверстие бетоном.
    Ага, вот здесь совсем свежее пятно. Юрий еще раз ковырнул ломиком, для верности.
    Точно оно.
    - Здесь.
    - Работаем…
    Панюшина оттеснили. Один из осназовцев достал из рюкзака странный прибор, похожий на утюг. Сходство дополнялось проводом, торчащим из рукоятки прибора. Другой конец провода скрывался в рюкзаке.
    Боец нажал на кнопку – раздалось еле слышное жужжание. Осназовец принялся водить прибором по полу, словно действительно гладил белье. Жужжание стало тише, но вместе с тем Панюшин ощутил, как к горлу подкатывает тошнота.
    - Готово…
    Осназовец убрал прибор, и на глазах у изумленного Панюшина, зачерпнул полные ладони белесой муки, в которую превратился бетон.
    - Здесь крышка люка.
    Люк вскрыли специальным домкратом. Снизу запахло канализацией.
    - Надели противогазы и вперед… - негромко скомандовал Козулин.
    В бетонной трубе шумела вода. Бойцы один за другим спускались в узкое отверстие. В трубе пахло. Можно даже сказать воняло. И совсем не фиалками. Панюшин полез вниз, содрогаясь от запаха дерьма. Фильтр противогаза помогал слабо, кроме того, начали запотевать стекла. Юрий попробовал оттянуть резиновый край маски, но тут же чуть не задохнулся от удушающей вони.
    Кроме того, продвигаться вперед можно было, только скрючившись в три погибели – диаметр трубы составлял чуть больше метра. Панюшин полз, не разбирая дороги, молясь только об одном – скорее бы кончилась эта чертова труба. Фонарь, укрепленный на голове, выхватывал бетонные стены, обильно поросшие серым мхом. По дну трубы, мутным потоком, навстречу неслись сточные воды. Отдельные фрагменты фекалий приставали к промокшим ботинкам. Панюшин старался не думать о плохом, но даже в противогазе его мутило. Впереди тихонько ругаясь, ползли такие же мокрые и вонючие осназовцы.
    Если б не вонь, Юрий бы улыбнулся – по крайней мере, не одному ему тяжело. Что ж братцы – у каждого свой хлеб. Кто-то ест понемногу, а кто-то жрет полной ложкой, зачерпывая из вонючего потока голенищами сапог. Как говорят французы – такова се ля ви, или как там правильно у них...
    Труба закончилась накопительной камерой. Огромный бетонный куб с отверстиями в трех стенах. В четвертой – ржавые скобы лестницы, ведущие наверх, к люку. Козулин показал на него пальцем – туда?
    Панюшин отрицательно качнул головой. В камере шум был сильнее, но и без того, Юрий догадался, что Козулин грязно выругался.
    Ничего, брат – тернист путь, но тем слаще его (пути) конец.

Оценка: 2.00 / 1       Ваша оценка: