Творчество поклонников

Одна в темноте

Добавлен
2009-10-11 11:53:13
Обращений
4071

© Иннокентий Соколов "Одна в темноте"

   Девочка стояла в полутемном коридоре больницы, в ее синих глазах отражался тусклый свет пыльных люстр. В руках она сжимала плюшевую игрушку. Девочку звали Настя, а плюшевого олененка – Бемби. Она стояла достаточно долго, чтобы убедиться, что поблизости нет никого. Коридор уходил вдаль, сужаясь в одну темную точку. Насте казалось, что там поселилась тьма. Холодная, равнодушная тьма, которой нет дела до ночных страданий маленькой толстой девочки.
    В больнице было прохладно. Настя и сама бы не смогла сказать точно, как давно стоит посередине коридора, спиной ощущая причудливые завитушки высокой двери, но догадывалась, что вполне достаточно для того, чтобы простудиться. Дверь была заперта – Настя убедилась в этом, как только оказалась в коридоре. Сначала она пыталась дергать за ручку, но упрямое дерево не поддавалось ни на миллиметр. Можно было стоять в полумраке, или попытаться добраться до конца коридора – возможно, там окажется кто-нибудь, кто поможет ей.
    (О, даже не сомневайся, Настенька – сделай только первый шаг!)
    Настя вздрогнула – ей показалось, или, в самом деле, чей-то хриплый голос произнес это. Всего несколько слов – но здесь, в полутьме, они казалось, упали на плохо вымытый пол, чтобы отблескивать почти не скрываемым отчаянием.
    Чуть позже, Настя шагнула навстречу тьме. Сделать первый шаг оказалось проще простого, куда сложнее было потом, когда крашенная белой краской дверь осталась в темноте. Коридор был широким, на полке светили люстры – матовые шары, покрытые пылью. Пол – затертый линолеум в серую и желтую клетку. Стены оказались до половины выкрашены зеленой краской, выше – посеревшая от времени штукатурка. Все как обычно, вот только в больнице не было ни души – Настя уже давно поняла это. Вначале она пыталась звать на помощь, но тихое эхо умирало в равнодушных стенах больницы.
    Настя обернулась – дверь уже не рассмотреть, она слишком далеко отошла от нее. Ей хотелось вернуться назад, но стоять у запертой двери наверняка было бы ошибкой. Дверь не откроется, сколько ни стучи в нее кулачками. Возможно, кто-то решил подшутить над ней, но шутка явно не удалась – она протухла и завоняла в тот самый миг, когда громко щелкнул дверной замок. Да и вообще – то, что она оказалась в больнице, смахивало на дурной сон. Она не должна быть здесь. Все дети, в это время, сладко спят в кроватках, прижимают к груди плюшевых оленят, не так ли Настя? О, несомненно – так бы ответила она, если бы кто-нибудь догадался спросить об этом. Вот только некому было задавать сейчас вопросы. Настя шмыгнула носом, и сделала еще один шаг.
    Она медленно передвигалась вперед, маленькими шагами, осторожно, пробуя носком, словно опасаясь, что пол провалится, и она рухнет вниз, в глубокую западню. Конечно, ничего такого не могло случиться на самом деле, хотя кто знает – само ее пребывание здесь уже напоминало дурной сон.
    Ее хриплое дыхание не могло заглушить ночные звуки проклятой больницы – противные шорохи, какое-то поскребывание, и тихий протяжный стон, словно кому-то было очень плохо.
    (Ну, прямо как тебе сейчас)
    Настя замерла. Прислушалась – шорохи никуда не делись, вот только стон прекратился. Быть может, он только причудился ей? Сейчас она не готова была разделять сон и явь. Проще всего было бы предположить, что она спит, и все что вокруг, ненастоящее. Вот только почему так страшно стоять одной в коридоре?
    Сзади что-то зашуршало и Настя, не выдержав, с пронзительным визгом бросилась наутек. Коридор только казался бесконечным – она пробежала его, не останавливаясь ни на миг, и достигнув широкой лестницы с выкрашенными коричневой краской ступенями, замерла, вцепившись в уходящие вверх перила. Теперь тьма была на другом конце коридора. Она была живой – в ней чувствовалось какое-то движение. Наверно создания, жившие во тьме, пытались выбраться наружу, чтобы нести боль и ужас.
    Настя всхлипнула. Она почти готова была заплакать, но сдержалась. Лестница предлагала совершить путешествие на верхний этаж, и девочка колебалась недолго. Первый пролет она преодолела быстро – ступени мелькали под ее маленькими босыми ногами, второй скрывался в темноте. Настя остановилась на площадке между этажами. Желтоватое пятно света внизу, казалось почти родным. Да и вообще, сейчас сама идея подняться наверх отдавала глупостью – это было неправильным решением, поняла Настя.
    Она нерешительно подошла к краю площадки – ступеньки, ведущие вниз, умоляли спуститься. Они казалось, шептали ей – ну что ты, дуреха, спускайся поскорее, там, внизу, тебе всегда будут рады, даже не раздумывай! Настя уже почти согласилась с глупыми ступенями, но тихий смех внизу, заставил ее замереть от ужаса.
    Он был таким знакомым, этот смех. Долгими ночами, когда стены и потолок смотрели на нее из темноты, этот смех был непременным спутником. Он наполнял ее тело страхом. Липким, тошнотворным…
    Девочка замерла. Это не должно происходить на самом деле. Она не спит, нет! Настя ущипнула себя.
    Больно.
    (А ты ведь знаешь, кто приходит по ночам к непослушным, маленьким неряхам, не так ли?)
    Она не взбежала, нет – взлетела наверх, спотыкаясь, теряя равновесие, чуть не врезалась стену и остановилась в темноте, бестолково шаря руками. Смех приближался, в этом не было никакого сомнения. Сейчас к нему добавились крадущиеся шаги. Кто-то шел по коридору, приближаясь к лестнице…
    Настя заплакала. Подобные вещи не должны случаться с глупыми десятилетними девочками. Чужой смех проникал в душу, запускал в нее отвратительные лапы. А еще он стал громче.
    (Он приближается, девочка, а ты стоишь на месте – изображаешь из себя маленькую, беззащитную дурочку!)
    Возможно, так и было на самом деле, но в какой-то миг, Насте стало так страшно, что она даже перестала плакать. Просто стояла в темноте, хватая ртом пропитанный больничными запахами воздух. Как только она поняла это, способность соображать вернулась – Настя даже заставила себя сосчитать до трех.
    Один – вытри слезы, девочка, все равно это не то, что поможет тебе.
    Два – негоже маленьким дурехам, вроде тебя, принимать важные решения, но, похоже, сейчас именно тот случай, когда стоит послать подальше разные глупости, и сосредоточиться на главном.
    И три… - просто беги!
    Беги детка, быстро, как только сможешь. Шаги уже близко, он приближается…
    Доктор Бо не торопится – он знает, как правильно насладиться изысканным блюдом. Он измерит твой страх, и найдет его достаточным – не оттого ли, доктор сейчас довольно бормочет под нос, потирает руки, в предвкушении главного?
    (О, крошка, его скальпель наточен до блеска, и пусть тебя не смущают пятна ржавчины на сверкающей никелем ручке. Возможно это даже и не ржавчина вовсе? Как и бурые пятна на некогда белом халате. Ты же знаешь, что сделал доктор – и возможно это понравилось ему. Понравилось настолько, что он собирается проделать это и с тобой!)
    Настя оказалась в темноте – с кем не бывает. Тыкалась в стены слепым котенком, умирала от страха, но теперь глаза постепенно привыкали – сейчас она уже могла различить смутные контуры стен. Ага, вот и дверь. Все это время она стояла около нее. Девочка толкнула дверь – та открылась с противным скрипом.
    Коридор – такой же, как и на первом этаже. Вот только там, внизу, светили пыльные люстры; здесь же было темно. Настя провела рукой по стене, пытаясь найти выключатель. Одновременно она вслушивалась в темноту. Доктор приближался – неотвратимо, как ночной кошмар.
    Да не стой же столбом, беги отсюда. Спотыкаясь в темноте, держась за стенку рукой – хоть как-нибудь, но только убирайся из этой чертовой больницы.
    (Хотя детка, шансы твои не так и велики – ты же не забыла, милая, что поднялась наверх?)
    Настя помнила. Проклятый доктор загнал ее ловушку. Ей нужно спрятаться в одной из комнат, и постараться дожить до утра. Если повезет, доктор не сможет найти ее. Уповать на везение здесь, было бы, наверное, глупо – все равно, что пытаться играть против шулера, насдававшего себе козырей, но что оставалось делать ей, одной в опостылевшей ночи?
    Брести в темноте, не бог весть какое занятие, Настя поняла это, пару раз наткнувшись на стоящие вдоль стен стулья. Откидные, сколоченные вместе, они с завидным постоянством попадались на пути. Девочка обходила их, ощупывая руками грубые, треснувшие сиденья. Все что нужно ей – найти незапертую дверь, чтобы нырнуть туда маленькой испуганной мышкой. Затаиться среди стеклянных шкафов и пропахших мочой кушеток. Именно поэтому, Настя двигалась вдоль стены, останавливаясь, каждый раз, когда рука проваливалась в пустоту дверного проема.
    На пятый или шестой раз ей повезло – преодолев пустоту, рука не уперлась в непреодолимое препятствие. Дверь легонько подалась, предлагая пройти. Настя осторожно протиснулась в узкую щель – она побоялась открывать дверь полностью, опасаясь, что дверь сможет выдать ее скрипом. Все здесь было против нее – двери скрипели, стулья лезли под руку, а темнота скрывала очертания предметов, подсовывая вместо горькой реальности мутный кошмар.
    (Боюсь, тебе не понравится, детка, но самое главное веселье впереди!)
    Настя отмахнулась от голоса, пытающегося внушить ей ненужные мысли. Голос был подозрительно знаком – слегка хрипловатый, он говорил, пришептывая от нездорового возбуждения, причмокивая, нарочно коверкал слова. Голос ночи, голос тьмы – кому как больше нравится.
    Таким голосом говорил папа, когда тень накрывала их обоих с головой. Такое происходило нечасто, но все же происходило.
    (Гадкая, гадкая, гадкая девчонка… непослушная дрянь!)
    В кабинете было все так же темно. Впрочем, темнота ненадолго стала союзницей девочки, ведь в ней можно было спрятаться. Забравшись под кушетку, Настя крепко прижала Бемби к груди.
    Шаги.
    Медленные, словно шагающий уверен в том, что торопиться не стоит.
    (И это так, маленькая проказница – всему свое время. Затаись клубочком раскаленных нервов, и сердечко пусть колотится быстро-быстро!)
    Дверь скрипнула. Он уже здесь!
    В темноте раздался тихий смех. Доктор не стал включать свет – в темноте порой случаются чертовски занятные вещи. Невероятно занятные – Насте предстояло убедиться в этом самой.
    Он подошел слишком близко – девочка смогла рассмотреть отражение луны в натертых до блеска ботинках. Доктор качнулся с пятки на носок. Тихий шепот маньяка казалось, упал сверху, забираясь под кушетку комочками слизи.
    (Жизнь это сон… и дыхание смерти, крошка!)
    Тебе уже страшно, маленькая дрянь? Ты же знаешь – ко всем маленьким грязнулям приходит Бо!
    И ты не исключение.
    Впрочем, чего уж тут – выбирайся наружу, негодница, ведь ты отлично понимаешь, что означает этот смех.
    Доктор Бо нашел тебя!
    Настя почувствовала, как намокает пижама – страх выходил из нее, выплескиваясь теплой противной струйкой.

Оценка: 6.57 / 7       Ваша оценка: