Творчество поклонников

Одна в темноте

Добавлен
2009-10-11 11:53:13
Обращений
4038

© Иннокентий Соколов "Одна в темноте"

    Она и вправду грязнуля – подумать только, что скажет доктор?
    Когда сильная рука ухватила ее за плечо, девочка закричала. Пальцы доктора вонзились в нежную кожу – он вытаскивал Настю из ее ненадежного убежища. Она попыталась визжать, но доктор сумел подавить крик. Сильная рука сжала тонкую детскую шею. Потом он наклонился, и девочка попыталась рассмотреть его. Темнота мешала сделать это, но воображение хороший помощник – доктор высокий, сутулый в застиранном халате. Бурые пятна засохшей крови на некогда белой ткани. На лице затертая марлевая повязка, скрывающая нижнюю половину лица. Взгляд усталый и добрый одновременно – но пусть тебя не вводит в заблуждение эта доброта, крошка.
    Край повязки колыхнулся, и на Настю дохнуло смрадом разлагающейся плоти. У него вместо губ щупальца, внезапно поняла она. Добрый доктор, существо из кошмаров - сейчас он снимет повязку, и щупальца, извиваясь, вопьются в шею, чтобы высасывать остатки дыхания, высасывать жизнь.
    Существо в халате зашипело, и что-то нераздельно пробормотало под нос, обдав девочку новой волной удушающей гнили. Его голос показался ей знакомым, и когда оно сдернуло повязку свободной рукой, Настя захрипела, не веря глазам:
    - Это ты?!!
    Этого не могло быть на самом деле, потому что… да просто не могло быть и все тут. Дети не должны принимать ТАКИЕ решения – но не всегда выходит так, как должно быть в красивых книжках с разноцветными картинками.
    Особенно, когда ты одна в темноте.
    Хлоп-хлоп – два взмаха ресниц. Тик-так, шаг назад, – во тьму. В ней хорошо – тихо и спокойно…
    Девочка одна в темноте. Сидит, уткнувшись лицом в колени. День прошел – он сдался без боя, тускнея в желтых шторах спальни. Она сидит давно – затекли руки и ноги, но девочка ни за что, не сдвинется с места. Потому что там ОН.
    Доктор Бо – днем он ходит по кухне, гремит посудой, что-то напевая под нос. Иногда, впрочем, ей кажется, что там никого нет, а все звуки, что доносятся из длинного коридора – плод ее воображения. Впрочем, гудение мух, и шум улицы слышатся ей на самом деле. Окна на кухне открыты, и мухи беспрепятственно залетают в комнату, носятся маленькими черными кометами. Капает вода – ОН забыл закрутить кран.
    День уходит, уступая ночи. Та пробирается в спальню, заползает во все уголки. Шторы чуть покачиваются на ветру – девочка не обращает внимания. Маленькое тельце пронзает дрожь, - ей холодно.
    Ниточка слюны протянулась от застывших губ, дрожит вместе с телом. Девочка безучастно наблюдает за ней, чуть расставив колени. Одной рукой она обхватила ноги, другой сжимает верного олененка.
    Ей хочется в туалет, но девочка знает, что ни за что не выйдет из комнаты, потому что придется идти мимо кухни. Лучше терпеть, сидя на полу. Впрочем, терпеть не получается. Она маленькая грязнуля, а ко всем грязнулям приходит Бо. Добрый доктор – настоящий папа рассказывал ей о нем. Книжка с картинками лежит на полке. Папа открывает ее каждый вечер, когда укладывает спать непослушную девчонку.
    Девочка слушает стихи про доброго доктора, который несется на крыльях огромных птиц, спешит в далекую страну. Эта страна называется Африка, доктор летит туда, чтобы спасать бедных зверей.
    Доктор Бо. В книжке его имя звучит несколько по-другому, но девочка не может полностью выговорить длинное слово, поэтому она называет его Бо.
    Когда к ней приходит другой, ненастоящий папа, он не достает книжку с картинками. Он не любит читать стихи – вместо этого он шепчет на ухо разные взрослые словечки. Его горячее дыхание обжигает шею – девочка старается не шевелиться, чтобы не разозлить этого папу. Они меняются. Два ее папы – настоящий и тот, другой. Иногда она даже замечает, как все происходит, если это случается днем. Просто тень опускается с серого потолка, и накрывает его с головой. Он смотрит на нее из тени, и его глаза – две обжигающих льдинки.
    Сейчас ночь. Папа не пришел в спальню – она одна в темноте. Доктор Бо где-то в квартире. А может быть, он уже ушел? Девочка прислушивается – в кухне тихо. За окном поет сверчок – их квартира на втором этаже, поэтому все слышно, но это не главное. Сейчас она слушает ночь. В квартире тихо, хотя доктор Бо мог пойти на хитрость. Затаился за дверью, поджидает ее.
    Боль внизу живота становится сильнее. Девочка почти не выдерживает – еще немного, и из нее снова потечет. Из кухни не доносится ни звука, и она осмеливается приподнять голову.
    В спальне темно, ночь заполнила комнату лунной пылью. Сама луна за окном – щербато улыбается девочке. Ну же, не трусь – говорит она. – Тебе же хочется пи-пи, маленькая грязнуля? Иди смело – нет никого на кухне.
    Девочка хочет ей верить, но страх никуда не делся – стянул горло шелковой удавкой. Дверь спальни закрыта. Девочка смотрит на нее – луна отражается в блестящей медью ручке. Нужно попробовать открыть ее.
    Сколько же она просидела на полу? Весь день, и половинку ночи – девочка пытается встать, но ноги не слушаются. Она заваливается на бок, замирая от ужаса – как можно быть такой неуклюжей. Еще немного, и доктор Бо услышит ее.
    Девочка пытается оттолкнуться от мокрого пола. Под руку попадает продолговатый предмет. Он гладкий на ощупь – чуть позже девочка вспоминает что это. Она отталкивает его – предмет издает громкий стук.
    Наконец ей удается встать. Первые шаги похожи на поступь больного – ноги заплетаются. Девочка подходит к двери, и прикладывает ухо – никого. Никто не крадется длинным узким коридором, чтобы ворваться в спальню.
    Сейчас она осторожно толкнет дверь и выйдет из спальни. Девочка делает это, еще не зная, что как только дверь за спиной закроется, она окажется в длинном, страшном коридоре больницы.
    Хлоп-хлоп – два взмаха ресниц. Она снова в больнице, в обители доктора Бо, скулит вырываясь. Он тащит ее к выходу из кабинета. Пальцы больно впиваются в плечо. Свободной рукой доктор ощупывает стену, пытаясь найти выключатель. Девочка привыкла к темноте – та скрывает очертания комнаты, прячет мелкие детали. Одно движение пальца, и освобожденный кошмар предстанет пред ней во всей красе.
    Сейчас Настя даже и не вспоминает о том, как боялась темноты – впервые ей хочется остаться там, где все зыбко и неопределенно. Пускай шевелятся щупальца под марлевой повязкой – ведь она не сможет увидеть их, а значит, все будет в порядке. Темнота тянет к себе, предлагает остаться в царстве вечной тени.
    Можно сидеть в темноте, прижав голову к коленям, и очертания комнаты покажутся смазанной декорацией в не поставленном спектакле. И продолговатый предмет на полу – ночь ни за что не расскажет о нем. Даже если Настя и сама знает что это такое. Знает как никто другой – ее рука помнит приятную тяжесть молотка. Впрочем, неважно – это все обрывки воспоминаний. В них и стрекотание сверчка за окном, и гудение мух, и поднятые в удивлении брови того, ненастоящего отца, когда она вошла в кухню, босая, в растрепанной пижаме.
    Все это прошло, улетело, унеслось, оставив осознание главного - как только вспыхнет свет – ОН предстанет пред ней во всей красе, и тогда…
    О, тогда бурые пятна крови на белом халате окажутся не страшнее разлитого чая, не страшнее остатков заварки в разбитой чашке на полу. Она увидит добрый усталый взгляд, растрепанные края марлевой повязки.
    Но еще хуже то, что ей придется вспомнить все – тихий скрип открываемой двери, руки, что касаются ее, грубо, жадно, оставляя синяки на нежной коже. Гладят, исследуя каждую складочку, забираются туда. И дыхание – глубокое, прерывистое, с присвистом – ОН безумно шарит руками, даже и не думая останавливаться.
    Настя пытается высвободиться из захвата, но уже поздно – рука существа нашла выключатель.
    Свет вспыхивает – она кричит.
    Кричит каждый раз, обретая себя в новом мире белых стен. Наружу рвется истошный вопль, сильный, до хрипа. Лицо багровеет, глаза, кажется, готовы выпрыгнуть наружу двумя кровянистыми мячиками. Настя пытается выбраться из кошмара, но только погружается в него все глубже. Тело зафиксировано кожаными ремнями – она ворочает руками в петлях, в безумной надежде освободиться.
    Стены, потолок – все вокруг белое. Свет яркий – бьет в глаза, она мотает головой, закрывает глаза, но свет все равно остается с ней. Он жесток – срывает покровы, обнажает суть. Глупая толстая девочка находится в больнице, и люди-тени в белых халатах желают только добра. Мир белых стен – она возвращается в него каждый раз, когда рука доктора находит выключатель, криком возвещая о своем появлении.
    Люди-тени хлопочут вокруг, непонятные слова летают в воздухе невесомыми паутинками. Настя чувствует легкие касания – ей хотелось бы убрать с лица прозрачные кружева, но руки скованы. Иногда, впрочем, свет тускнеет, и девочка затихает – ведь ее ожидает погружение в темноту. В ней хорошо, спокойно – некоторые вещи кажутся совсем не такими, как есть на самом деле. Память иногда подводит девочку – но перед самим погружением, Настя видит цветные картинки. Их немного – вот папа пьет чай из кружки с нарисованным смешным сердечком, вот та же самая чашка уже разбита, осколки на полу, папа смотрит куда-то в сторону, вот доктор в белом халате приложил палец к губам – тише детка, это наш с тобой секрет, и главное не говори никому-никому.
    Доктор Бо – он сделал это. Принес из чулана молоток с гладкой деревянной ручкой. Доктор ударил папу, а вовсе не она, как утверждают люди-тени. Они все врут, они с доктором заодно, носят такие же белые халаты…
    Так думает Настя, проваливаясь в темноту, надеясь остаться одной. Там тихо, только шепот доносится от холодных стен – возможно, это люди-тени пытаются говорить с ней, но их слова – летающие паутинки. Жаль, что ей не удастся вдоволь насладится одиночеством, ведь ко всем маленьким грязнулям приходит Бо…

Оценка: 6.57 / 7       Ваша оценка: