Творчество поклонников

Страшная история

Добавлен
2010-02-03 21:20:49
Обращений
5183

© Даниил Тарасов "Страшная история"

   
    Водитель хмыкнул и спокойно вышел из кабины.
    – Вот ведь не повезло, а? – почти весело спросил он, разматывая какой-то свёрток, который был у него в руке. – Не успел выйти из зоны, так новая мокруха. Причём прямиком во время обмывки обходного с Рыжиком. Рыжик-то... сидел бы тихо да радовался свободе, так нет же, обязательно нужно было...
    Стас стоял и смотрел, как мужчина в сером свитере приближается к нему. Он ничего не соображал. В голове, словно заезженная пластинка, крутилась нескончаемая мысль: Как же так, как же так, как же так... Слова мужчины доносились откуда-то издалека, как писк мошкары. Зато он отчётливо услышал, как Яна за спиной сказала очень тонким голосом:
    – Стас, бежим...
    Как же так, как же...
    Мысль, мигающая неоновыми вывесками в мозгу, посерела и оборвалась, и тут же её место заняла другая мысль:
    Стас, бежим, Стас, бежим...
    Мужчина что-то ещё говорил и поднимал руку. В его руке в электрическом сиянии фонаря Стас увидел небольшой тесак. Точно таким же он рубил мясо в летнем лагере после девятого класса.
    Отчаянный крик Яны:
    – Ста-а-ас!
    Так это же ко мне, вдруг понял он, и всё вернулось: он вновь обрёл возможность мыслить и слышать. Словно кончилась испорченная часть плёнки, и кино вновь начало идти нормально.
    Он услышал голос мужчины:
    – Говорил я вам: катитесь, куда подальше...
    Господи, да у него топор, ужаснулся Стас, сообразив, наконец, что держит в руке мужчина. Он развернулся, чтобы убежать, но сделал это слишком резко, и потому оступился и упал, не сделав ни шага. И это стало последней ошибкой в его жизни.
   
    * * *
   
    Когда Яна увидела, как водитель вынул тесак из свёртка в руке, у неё остановилось сердце. По крайней мере, ощущения были именно такими – словно сердце вдруг перестало биться и превратилось в кусок льда, колющий грудь изнутри.
    Она сориентировалась в положении быстрее Стаса. Нужно было бежать, и поскорее. Она сделала шаг назад и услышала собственный хриплый голос:
    – Стас, бежим...
    Но Стас почему-то стоял и не двигался, отупело глядя на лезвие тесака, сверкающее при свете фар. Будто он её совсем не слышал. А тем временем водитель приближался к нему, приближался и начал заносить свой тесак.
    Яна закричала, и льдинка в её груди больно врезалась в диафрагму:
    – Ста-а-ас!
    На этот раз он её как будто услышал. По крайней мере, он перестал бездействовать, посмотрел в её сторону, и она с громадным облегчением увидела, что в её взгляде появился смысл. У него снова были глаза человека, а не мышонка, гипнотизируемого коброй.
    Беги же!
    Она не знала, подумала ли она это или сказала вслух. Кажется, всё-таки просто подумала, но Стас в любом случае воспринял этот сигнал, развернулся, дёрнулся вперёд... и упал, споткнувшись о собственную ногу. Яне это показалось совершенно нелепым и невозможным... но, как любил повторять преподаватель правоведения, невероятно, но факт.
    Внутри у Яны что-то оборвалось. Она увидела, как водитель победно наступил своим кирзовым сапогом Стасу на спину. Тот дёрнулся и попытался извернуться из-под его ноги, а он в ответ на это сильнее сдавил его своей ногой, нагнулся вперёд и замахнулся тесаком. Стас закричал, глядя в её сторону, и Яна поняла, что он больше не встанет. Это тоже казалось невозможным, но всё же – невероятно, но факт, детка. Нужно позаботиться о себе.
    Яна побежала, оставив своего возлюбленного. Стас кричал ещё секунду или две, потом умолк. Вместо крика Яна услышала сзади громкую хрясь, словно кто-то раздавил несвежее яблоко. Она бы многое отдала, чтобы оглохнуть в эту минуту. За звуком раздавливаемого яблока что-то мягко забулькало. Она уже слышала однажды точно такой же звук, когда в далёком детстве гостила на деревне у дедушки. Дедушка давно умер, но тогда он был жив и разводил скот. В тот день, когда приехали они с мамой, он зарезал телёнка, чтобы угостить их свежатиной, и Яна ненароком увидела, как он осторожно режет глотку уже мёртвому телёнку, чтобы оттуда вытекла кровь. Звук выплескивающейся крови запомнился ей надолго, чтобы застать её снова здесь. Но сейчас это был не телёнок, это был человек, которого она любила, с которым она знималась любовью несколько часов назад, который любил ужастики. Именно так, в прошедшем времени...
    Её так и подмывало оглянуться. Она знала, что ничего хорошего там не увидит, но ей очень хотелось оглянуться. Но этого она себе не позволила. Сейчас нужно бежать. Стас мёртв (невероятно, но факт), и она тоже будет мертва, если не сможет убежать от этого безумца, который убил своего собутыльника, а потом убил Стаса и теперь намеревался убить её, потому что они стали свидетелями убийства и представляли опасность, как в этих глупых американских боевиках.
    Яна бежала, но ноги устроили забастовку. Они отказывались подниматься, словно налились оловом. Такое бывало с ней во время физкультуры, когда они обегали стадион пятнадцать раз. Где-то на двенадцатом – тринадцатом кругу ноги становились такими же. Но ведь сейчас не было никаких двенадцати кругов! Несмотря на это, ноги предавали её на глазах. Неимоверным усилием ей удавалось поднимать их, но силы таяли с каждым мгновением, и бежала Яна всё медленнее.
    Нужно добежать до леса, подумала она. До леса. Лес казался спасением, ведь в лесу водитель не сможет её найти, потому что она растворится среди деревьев... но до леса было очень далеко, а она уже была на пределе. Отчаяние охватило её. Ноги подогнулись, она упала на колени.
    Вставай!
    В первую секунду она думала, что не сможет встать, что водитель здесь и настигнёт её, стоящую на коленях. Мышцы были вылеплены из воска и совсем не собирались ей помочь в деле спасении от убийцы. И только леденящая мысль, что водитель приближается, что он уже в пяти... четырёх... трёх шагах и начинает размахиваться своим ужасным тесаком, придала ей сил подняться на ноги – мучительно медленно, но всё-таки подняться. На этот раз Яна не удержалась и оглянулась. Ей нужно было знать, насколько далеко от неё находится опасность.
    Она успела удалиться от первоначального места на двадцать – двадцать пять шагов. Водителя не было видно, ни в трёх шагах, ни в пяти, ни в десяти. Зато она увидела Стаса, распростертого на ранней траве (слава Богу, отсюда уже не были видны нежелательные подробности), и услышала, как тихо взвизгнул «ГАЗ», трогаясь с места. Машина разворачивалась в её сторону.
    Яна снова закричала и снова побежала вперёд, почему-то нагибаясь в три погибели. Лес маячил далеко впереди, а сзади набирал скорость «ГАЗ», стремительно сокращая расстояние. Она уже поняла, что проиграла, но продолжала бежать, потому что не хотела умирать. Ей было девятнадцать лет, она собиралась стать адвокатом и училась во втором курсе юрфака, не так хорошо, как Стас, но тоже сносно, и она не хотела умирать.
    Как назло, земля пошла кочковатая (стало быть, подумала она, опушка уже близко). В любой момент она могла споткнуться и упасть второй раз. Яна знала, что тогда у неё уже не хватит сил, чтобы подняться. Вывод был достаточно очевиден – не падать. Падение – это конец.
    Яна не падала... пока. В спину ей ударил сноп холодного света от фар, попутно озарив лысые стволы деревьев на опушке. Машина догоняла. Ещё немного, и две тонны железа налетят на неё, сомнут под себя и проедутся по костям, растирая их в порошок. Водитель немного озадачится, как забить три тела на заднее сидение, но потом что-нибудь придумает. Такие, как он, всегда что-нибудь придумывают.
    Кроме ног, для полного счастья у неё начало отказывать дыхание – опять же, вроде она и бежала не так долго. Воздух входил и выходил из горла с хриплым свистом, словно ей прямо в трахею вставили широкую стеклянную трубу. Лёгкие превратились в два огненных клубка. Ну почему же всегда всё так, с тоской подумала Яна, почти переходя на ходьбу. Бежать дальше не было возможности. Левой рукой Яна схватилась за грудь в надежде успокоить пожар, но тот лишь разгорелся с новой силой. Перед глазами летали большие разноцветные шары, которые плавно уплывали влево или вправо. Она закрыла глаза, но шары продолжали летать.
    Потом мир перевернулся на девяносто градусов и отвесил Яне оплеуху за то, что она не смогла себя осилить. Она не сразу поняла, что произошло, но всё встало на свои места, как только она открыла глаза. Оказалось, она просто упала и ударилась щекой о кочку. Вот так. Банально и прозаично.
    Как и боялась, она не чувствовала в себе силы встать. Хуже того, у неё не было даже желания это сделать. Жажда жизни уступила место смертельной измотанности и шоку. Она просто лежала, смотрела на звёзды, которые в свою очередь смотрели на неё с неизмеримой высоты, и думала о том, как всё будет происходить дальше. Когда она не вернётся домой под утро, родители забеспокоятся, позвонят родителям Стаса и узнают, что он тоже не вернулся. Потом, разумеется, они запаникуют, поедут на поиски, собрав всех родных. Чуть позже к делу подключится милиция, и они будут прочёсывать лес несколько дней, и дадут объявление о розыске по телевизору, но, конечно, ничего не найдут, потому что водитель не такой дурак, чтобы выкинуть тела здесь же. Нет, он сначала отвезёт трупы в другое место и закопает, или, что ещё лучше, сожжёт, а «ГАЗ» куда-нибудь отгонит, позже продаст или же передарит. Вот так. Конечно, рано или поздно их всё равно найдут, и – если повезёт – даже опознают...
    Рёв мотора приближался. Жёлтым накрахмаленным светом засияло всё вокруг – всходы трав, кочки, земля, и, наверное, она сама тоже. Сие означало, что жить ей осталось очень мало. Яна закрыла глаза и попросила Бога, раз Он решил, что ей нужно умереть сегодня, дать ей хотя бы умереть безболезненно. Пускай шины проедутся по её голове, а не по ногам или по руке. Пускай всё это закончится сразу же, без прелюдий и интерлюдий.
    Но Бог решил иначе. Колёса завыли над её головой, резко меняя направление движения. Яна почувствовала у себя над головой лёгкий горячий ветерок от пронёсшегося мимо колеса. «ГАЗ» в последний момент свернул налево – Бог знает почему, но свернул. И она была всё ещё жива. Лёгкие по-прежнему горели пламенем, ноги по-прежнему весили столько же, сколько башня Кремля. А когда она открыла глаза, то увидела, что звёзды по-прежнему таращатся на нёе своими единственными глазами.
    Что случилось? Почему он не убил её? Почему она жива до сих пор?
    Она повернула голову вбок и увидела высокие кирзовые сапоги мужчины, который вышел из остановившегося в пяти метрах «ГАЗа». К подошве сапог прилип толстый слой грязи. Сапоги не спеша двинулись в её сторону. Она вспомнила про тесак, скользнула глазами вверх и увидела, что в руке у мужчины ничего нет. Это было хорошо.
    Мужчина подошёл к ней и поддел носком сапога её висок:
    – Вставай.

Оценка: 6.00 / 2       Ваша оценка: