Творчество поклонников

О стеклянных человечках

Добавлен
2010-02-13 21:14:54
Обращений
3127

© Александр Подольский "О стеклянных человечках"

   Разгуливавший по полу сквозняк кусал завернутые в старые сапоги ноги. Ира поежилась от холодного прикосновения, но рождающееся на холсте лицо не потревожилось ни единым лишним штрихом. Рука девушки держала кисть на редкость уверенно. Светло-серое изображение медленно приобретало человеческие черты, однако гротескные изгибы конечностей и мертвенно-пустые глаза делали создание больше похожим на персонажа из мрачных сказок, которыми пугают непослушных детей.
    За окном голосил ветер, разгоняя спящие на карнизе снежинки. Зима стучалась в замерзшее стекло мягкими пушистыми варежками. Невеликие владения молодой художницы стыли в тяжелом зябком воздухе.
    Телефонный звонок оторвал Иру от пахнущего краской мольберта. Девушка положила кисть и закрыла глаза. По рукам побежала легкая дрожь. Ира сильнее натянула шапку на голову, локоны светлых волос сбились у влажных глаз. Телефон звонил. От этого звука, казалось, вибрирует вся крошечная квартирка. Дрожали оконные рамы, гудела свисающая с потолка лампа, дверные петли поскрипывали многолетней ржавчиной. Ира быстро прошагала на кухню. Тут было немного теплее, благодаря расцветающим на газовой плите огонькам. Достав с полки пузырек таблеток, девушка отправила пару штук в рот. Горечь сразу скрутила челюсть, слезы решили не ждать другого момента и синхронно поползли к подбородку. Запив лекарство остатками вчерашнего чая, Ира встретила собственное отражение в лопнувшем зеркале над раковиной. Глядящая сквозь паутину трещин девушка походила на привидение. Бледная кожа жутко худого лица, бесцветные заплаканные глаза, волна морщинок вокруг высохших губ. Ира зажмурилась. По щекам струился уже целый водопад. В этот момент телефон наконец-то заткнулся.
   
    Сотни стеклянных глаз наблюдали за собирающейся хозяйкой. Они были повсюду: у мольберта, возле давно негреющих батарей, на каждой полке старого книжного шкафа. Прозрачные человеческие фигурки. Всего лишь кусочки стекла, однако, благодаря Ире, имеющие собственные имена и судьбы.
    Давно подготовленная к путешествию картина нехотя заползла в тубус, словно не надеясь уже выбраться из темных недр этого временного вместилища произведений искусства. Ира окинула взглядом комнату и произнесла:
    — Пожелайте удачи, ребятки.
    Несколько фигурок зазвенели под прикосновениями сквозняка. Такого напутствия девушке было вполне достаточно. Застегнув куртку и натянув перчатки, она покинула медленно замерзающую квартиру.
    В метро как обычно было суматошно. Людские потоки в попытках затоптать друг друга штурмовали выскакивающие из тоннелей вагоны. В этой шумящей, ругающейся массе Ира чувствовала себя капелькой воды, уносящейся в канализационные трубы. Гудящая вереница пассажиров словно делала девушку частью некоего организма, живущего в своем подземном логове и посмеивающегося над дураками, топчущими мегаполис над головой. Спрятанный от дневного света водоворот городской жизни будто питался новыми и новыми порциями людей, затягивая тех в свои владения.
    Карта метрополитена, естественно, с прошлого раза ничуть не изменилась, но Ира рассматривала ее, словно любимые работы Бексинского или Зара. Девушка не могла вглядываться в людей, потому что ее творческое мышление незамедлительно рисовало в голове довольно странные образы. Прижатые друг к другу, вдавливаемые соседями в стены и двери случайные попутчики представлялись ей несмышлеными насекомыми. Блошками, жучками, мушками, которых запихнули в спичечный коробок и тянут вперед на веревочке ради собственной забавы. И в этом картонном экипаже девушка чувствовала себя самой маленькой и беззащитной букашкой.
    Когда приятный голос объявил нужную станцию, Ире даже не пришлось пробиваться к выходу — хлынувший из вагона поток просто вынес ее на платформу, стоило только отпустить поручень. Огромный муравейник метрополитена вновь начал свою активную деятельность. Ира ловко миновала зубастые турникеты и спешно проскочила шеренги попрошаек, музыкантов и продавцов всего на свете. Толкнув сопротивляющиеся двери, она шагнула навстречу свежему воздуху в ощетинившуюся сосульками Москву.
    Колючий ветер задувал в подземный переход у Центрального Дома Художника случайных прохожих, которые были только рады немного погреться и бесплатно посмотреть на представленные в импровизированной галерее работы. С ценниками знакомились скорее из спортивного интереса. Завидев знакомое лицо, Ира стряхнула с головы крошечный сугроб и двинулась вперед. Лицо тоже распознало девушку, тут же распрощавшись несколькими фразами с заросшим, как Робинзон, мужчиной.
    — Привет, Ирина. Ну и погодка нынче. Как в Арктике, однако.
    — Здравствуйте, Игорь Степанович. Ага, бывало и теплее. Я тут вот принесла кое-что…
    — Ну, пойдем, посмотрим, коли так. Надеюсь, твое «кое-что» меня порадует.
    Забавного вида старичок с седым казацким чубом на голове повел гостью вдоль разномастных творений творческого люда столицы. Акварель, гуашь, уголь, масло — техники и способы рисования на любой вкус. Настоящие шедевры сменялись откровенно бездарной мазней, одно присутствие которой здесь приводило Иру в недоумение.
    — Что, совсем плохо? — грустно спросила девушка, прочитав на лице Игоря Степановича знакомое разочарование.
    — Да нет. Ты же знаешь, мне твои работы нравятся. Только вот беда-то: подобных ценителей крайне мало, однако.
    Ира непроизвольно стала теребить рукава дешевой куртки. Слова предательски не хотели складываться в предложения. Собеседник, казалось, уже принял решение, и оно было не в пользу художницы.
    — Понимаете, мне очень нужны эти деньги. Скоро и есть станет нечего. Про оплату квартиры я вообще молчу…
    — Дорогая моя, я все понимаю. И сочувствую. Но ведь и себе в убыток работать не хочется. Ты мне одно скажи: что же ты так зациклилась на своих стеклянных человечках? Неужели больше рисовать нечего?
    — Не знаю, как объяснить… — Ира потупила взор. — Больше ничего не рисуется. А они для меня как родные. Что-то внутри словно требует новых изображений. Это мое, я просто знаю.
    — Да, жаль, однако. Мое мнение ты знаешь. Талант у тебя имеется. Но народ этих чудиков не покупает. Автора спрашивают часто, но не берут. Как не играй с ценами. Так что мой тебе совет: переходи на пейзажи с натюрмортами, так хоть голодать не будешь. Подумай, раз такое дело.
    — Игорь Степанович, может быть, в последний раз? А потом попробую нарисовать, так сказать, на заказ. Да хоть ваш портрет.
    — К сожалению, вынужден отказать. Увы и ах. Да и с рамками возиться пока некому, Денис в больницу загремел. А насчет портрета — я же не президент, чтобы меня потом на стену вешать. Ты извини, у меня тут дела, сама понимаешь.
    Старик еще что-то говорил, но Ира его уже не слышала. Телефонный звон опять ворвался в мозг, уничтожая последние крупицы самообладания. Окружающие никак на звук не реагировали. Жалобная трель раздавалась лишь в голове девушки. Сводящее с ума дребезжание, которое художница пыталась заглушить увеличивающимися дозами самых разных таблеток, пульсировало в измученном разуме. Несуществующую трубку никто не брал.
    В этот раз в метро даже удалось присесть. Ира лишь надеялась, что место ей уступили не потому, что она похожа на старуху. Обратная дорога всегда казалась короче, но только если поездка увенчалась успехом. Теперь же состав еле плелся в темной кишке подземки, что не мешало ему свирепо стучать колесами. Ира плохо помнила, как покинула галерею, да и художницу сейчас это мало заботило. Участившиеся приступы ничего хорошего не сулили. Теперь девушка хотела только одного — попасть домой. Подальше от людских взоров, под защиту своих стеклянных друзей.
    Хрустящий снег под ногами превращался в серое месиво. Девственная белизна естественного ковра нахально осквернялась десятками спешащих по своим делам подошв. Ира двинулась к дому мимо старого детского садика, в котором когда-то давно любила играть. За обросшими морозной коркой прутьями забора вдруг что-то мелькнуло. Ира остановилась и прильнула к холодному металлу. На территории садика находился живой уголок, целиком сделанный изо льда. Когда успели соорудить этих серебристых персонажей, художница понятия не имела. Белые медведи, пингвины, олени и волки, будто только что сошедшие с картины о буднях зоопарка, тесным кружочком скучились неподалеку от большой карусели. Но не эта красивейшая скульптурная композиция ввела девушку в ступор. Посреди зверей стоял человек, чье движение и померещилось Ире. Теперь было очевидно, что, скорее всего, внимание привлек отблеск солнца на ледяной поверхности, но сейчас это не играло никакой роли. Художница узнала скульптуру — образ, медленно засыхающий на холсте в ее квартире. Пустые глазницы, необычное строение тела, бледно-серые черты. Очередной стеклянный человечек, которому девушка еще не успела дать имя.
    Она молча стояла, вцепившись в забор. В себя Ира пришла только когда почувствовала, что пальцы ног превращаются в сосульки. Ледяной человек, которого она едва закончила рисовать, находился всего в нескольких шагах. Девушка была просто обязана хотя бы прикоснуться к нему. Ира на секунду зажмурилась, сбрасывая с ресниц холодные снежинки, а когда вновь открыла глаза в мир пришла тьма. На улице густела ночь, за забором в свете фонарей блестели лишь одинокие сугробы.
    Ноги сами несли ее по ночным переулкам, безжалостно перемалывая снежную кашу. Прохожие сторонились девушки, предпочитая не встречаться с ней взглядом. Ира ничего не понимала. Все грани ее маленького мирка безвозвратно потерлись огромным ластиком. Теперь явь, сон и бред смешались в какой-то безумный коктейль. Неужели, она окончательно сошла с ума? Звонки в голове, привидевшиеся фигурки на улице, путаница во времени суток... Девушке требовалось лекарство. Те самые безымянные таблетки, которые, хоть и не сильно, но помогали в прошлом. А потом все должно наладиться. Тогда измученное сознание сможет вновь понять враждебный окружающий мир.
    В квартире холод ощущался не столь сильно. Закрыв дверь, Ира бросилась на кухню. На заветной полочке ждали своего часа таблетки. Набрав из крана воды, девушка трясущимися руками стала отправлять содержимое пузырька в себя. Сбивавшиеся в кучки таблетки царапали горло, но Ире было плевать. Когда безумие стучится в черепную коробку двумя руками на лекарствах можно не экономить.
    Отправив пустой пузырек в ведро, Ира вошла в комнату. Как всегда безмолвно приветствовали хозяйку стеклянные человечки. От одного взгляда на них у девушки наворачивались слезы. Почему именно они? Какая-то навязчивая идея, вытеснившая из мыслей весь остальной мир, и медленно ломающая судьбу талантливой художницы. Мрачные людские карикатуры, подчинившие себе все существо девушки. Тем не менее, Ира любила этих детей стеклодувов и не могла представить жизни без них.

Оценка: 6.50 / 2       Ваша оценка: