Творчество поклонников

Секреты Огня

Добавлен
2010-05-09 21:10:56
Обращений
2923

© Саша Рид "Секреты Огня"

   - Вот скажи, дед, сколько ты уже со своей бабкой живешь-то, а? – задал вопрос один из парней, сидящих вокруг костра. Тот, к кому обратились выглядел лет на шестьдесят, но на самом деле ему уже давно перевалило за восемьдесят. Дед обвел взглядом собравшихся. Восемь парней из деревни. Все женатые. И чего им дома с женами не сидится? Зачем позвали?
    - Ну, годков этак шестьдесят, а чего? – дед не шамкал – зубы его по большей части всё еще были на месте.
    - Вот скажи нам, дед, в чем секрет семейного счастья? Шестьдесят лет вы с бабкой живете, а ведь душа в душу. Даже не поссорились ни разу! – самый молодой из всех сидящих – Илья – не отставал с вопросами.
    - Да как же не ссорились? Всяко бывало! Конечно, иногда я не прав был, иногда она. А секрет счастья в чем? Да в бабе самой секрет, - пожал плечами старик.
    - Это что, смотря, какая баба попадется что ли? – влез в разговор еще один. – Эх, мне видимо баба плохая попалась. Нету у меня счастья в семье.
    Среди сидевших пробежал шепоток:
    - И мне плохая досталась!
    - А моя злая и сварливая – какое уж тут счастье?
    - Эх, молодо-зелено, - вздохнул Дед. – Не в характере бабы дело, а в ней самой.
    - Как это? – Илья с недоумением смотрел на старика. – Как же не в характере, ты ж сам сказал…
    - Сказал то я одно, а услышали вы другое. Знаете, что с бабой ночью делать-то надо?
    Тут голос подал Петр:
    - Да как не знать-то, дед? Тут дело не хитрое - сунуть да вынуть - и все дела!
    У костра послышался смех, а дед сурово сдвинул брови. Он поворошил дрова палкой. Дождавшись тишины, дед негромко заговорил:
    - Сунуть - дело не хитрое, говоришь? Так-то оно так, но потому-то и счастья у вас нет, что бабу обделяете, о себе токмо думаете, а не об ей.
    - Да неужто как-то иначе надо? – Удрученный голос Кешки выдал чувства всех сидящих у костра.
    - Надо. В каждой женщине есть маленький уголек. Если смочь родить из него пламя – будет счастье в семье. А не сможешь – берегись. Не будет ладу в хате.
    - Какой-какой уголек? – недоверчиво спросил Петр. – Как в костре что ли? Да как же он бабу не спалит-то?
    - Палит он ее, еще как палит. Потому и злая баба ходит, ворчит, ругается. Ничего супротив этого не поможет – ни вожжи, ни слова. Токмо ласка нужна, ласка. Вот ты, Павлуша, - дед посмотрел на одного из сидящих. Тот резко вскинул голову. – Вот ты. Ты когда к кобыле своей подходишь, ты что делаешь, перед тем как залезть на нее?
    - Ну, э-э-э, - Павел покраснел и замялся.
    - Ты гладишь его тихонечко по крупу и шее, разговариваешь ласково, а уже опосля лезешь в седло. Так?
    - Ну, в общем да, - Павел поежился.
    - Да я тоже вон скотину глажу. Корову перед выпасом. Лошадь, вот тоже, - подал голос Петр.
    - Вот! – дед поднял указательный палец вверх. – Ласка любой скотине приятна. А жена что? Хуже скотины что ли? И в ласке не нуждается?
    - Да нет, не хуже, но как-то странно это. Не по-нашему.
    - «Не по-нашему». Много ли вы знаете что по-нашему, а что нет, - буркнул старик и снова пошевелил дрова в огне.
    - Дед, а дед? – Это Илья подал голос. – А почему ты про уголек сказал? Нешто другого сравнения не нашлось?
    - Много у меня сравнений тех, а про уголек легенда есть такая. Хорошая легенда.
    - А расскажи нам дед, - парни заголосили наперебой, словно малая ребятня. – Ну, пожалуйста. И нам наука и тебе забава.
    - Ладно, расскажу, - вздохнул старик. Когда он начал сказывать, словно по волшебству исчезло небо, звезды и весь окружающий мир. Взрослые мужчины смотрели в огонь, а видели как…
   
   
    Темные своды пещеры нависают над склонившейся головой с волосами цвета ночи. Длинные пряди спадали ниже лопаток. Они слегка прикрывали перепачканное сажей лицо красивой женщины.
    В середине пещеры горел очаг – обложенный камнями костерок. Он немногоразгонял царивший здесь в пещере сумрак, однако не мог прогнать вековую темноту пещер полностью. Свет гонял странные, но вполне мирные домашние тени. Уют придавали шкуры зверей на полу и стенах. Края шкур женщина затолкала в трещины породы и закрепила деревянными колышками. Так теплее.
    Женщина сидела у огня, держа в одной руке костяную иглу, а в другой крепко зажала края двух шкур, грубо обрубленных кремниевым ножом. Игла с трудом протыкала упрямую кожу, ведя за собой толстую нить из жил животных. Очередная попытка сделать стежок сломала иглу. Женщина устало потянулась. Поднялась на ноги, сделала несколько шагов к одной из стен. Отодвинув край висевшей шкуры, она взяла новую иглу и вернулась к костру. Мягко опустившись на колени, она уселась на пятки и немного развела ноги в стороны. Шить так ей было удобнее всего. Снова зажала иглу в руке.
    Отец-Огонь потрескивал, маленькие искорки летели вверх. Женщина сосредоточилась на своей работе. Ее волосы почти касались огня, но он не причинял ей никакого вреда. Огонь был ласковым и послушным, грея, но не обжигая, даже если сунуть руку в самое его сердце. Зато пищу он готовил прекрасно. Равномерно обжаренное мясо или быстро вскипевший бульон – был его, Отца-Огня, заслугой. Женщина отстранилась от шитья, потерев глаза рукой. Ее губы зашевелились в молитве, голос набирал силу.
    - О, милостивый Отец-Огонь! Молю тебя о свете для идущей во тьме.
    Огонь вспыхнул, озаряя своды ярким сиянием. Женщина заторопилась. С шитьем надо было закончить до того, как свет снова станет тусклым. Отца-Огонь нельзя было часто просить о милостях, он мог рассердиться, но усталые глаза уже слезились, а закончить осталось не так много. Женщина увлеклась работой. Огненные искорки стали немного больше. Из костра с треском выскочил непослушный уголек. Если бы женщина не была так занята шитьем, она бы немедленно отнесла уголек к Отцу-Огню, прямо в руках, не боясь обжечься, однако все ее внимание было приковано к иголке и шкуре. А шаловливый уголек выскочил из костра прямо к расставленным коленям, подпрыгнул на сломанной игле, скрывшись от Отца-Огня в глубинах человеческого тела.
    Женщина выронила иглу и шкуры, сдавленно охнув. Ей показалось, будто низ ее живота захватили теплые волны . Женщина немного обеспокоилась. Раньше с ней ничего подобного не случалось. Тепло внутри росло с каждой минутой, и вот уже женщиной завладела паника. Неужели из-за молитвы Великий Огонь покарал ее и решил сжечь изнутри? Женщина выбежала из пещеры, побежав к Спасительнице-Матери, воде. Вот кто поможет унять этот странный жар!
    Сначала женщина напилась из горного ручья, протекавшего неподалеку. Когда это не помогло, она скинула с себя шкуры, служившие одеждой, и вошла в воду. Женщина, как обычно, обтирала тело руками, но вода не принесла облегчения, а руки, казалось, оставляли огненный след на теле. Странное приятное ощущение завладело женщиной. Хотелось усилить этот огонь внутри и раствориться в нем без остатка. Однако женщина была слишком напугана, чтобы продолжить подогревать огонь в себе. Она думала что этот огонь убьет ее. Вода была бессильна. В темноволосую голову неожиданно пришла безумная идея. Ее Охотник, ее Мужчина мог помочь ей потужить начинавшийся в ее теле пожар. Его стержень проникал достаточно глубоко, чтобы дотянуться до источника огня. Женщина вспомнила странную жидкость, которую выделял стержень Охотника после того, как тот терся между ее ног. Возможно, это поможет ей спастись!
    Не помня себя от страха из-за горящего внутри лона огня, женщина побежала разыскивать Охотника. Он показывал места своей охоты ей, объясняя, где в случае опасности Женщина всегда сможет найти его.
    Охотник сразу заметил свою женщину, распугавшую всех лесных зверей в столь хорошем для охоты месте и поспешил на встречу. Он испугался, что случилось что-то ужасное. Что огромный медведь гонится за его женщиной или того хуже – саблезубый тигр! Каково же было его изумление, когда он услышал невнятные, сбивчивые просьбы:
    - Сделай это! Срочно! Я не хочу умирать! – его женщина плакала и хватала Охотника за плечи, притягивая к себе сильное тело. Она упала на спину и развела ноги.
    После принятия столь откровенной позы, Охотник понял, наконец, что от него хотят. Удивляясь этому странному желанию – тереться друг об друга, которого он раньше в женщине не замечал, охотник улегся сверху.
    Едва стержень вошел в лоно, как горевший внутри огонь сразу же стал превращаться в неистовое пламя. Женщина уже была не в силах сопротивляться и отдала себя огню без остатка, желая раствориться в нем, даже если это привело бы ее к смерти. Последняя вспышка унесла ее сознание в далекие прекрасные страны. Отчетливое видение этих стран длилось очень недолго, затем женщина пришла в себя. Охотник привалился сверху, как делал всегда после трения между ее ног. Но в этот раз женщине не хотелось поскорее выбраться из-под него. Наоборот, ей почему-то было приятно чувствовать его тело на себе. Огонь внутри затих, нежно лаская живот изнутри. Бушующий пожар отступил. Женщина счастливо улыбнулась. Охотник спас ее!
    А Охотник чувствовал себя опустошенным и странно успокоенным. Он лег на бок, пододвинул женщину к себе и уснул, чувствуя себя таким же счастливым, какой выглядела улыбка на ее лице.
   
   
    Хохотали мужчины до упаду. Легенда оказалась веселой и поучительной.
    - А что дед, – Петр вытер рукавом выступившие от смеха слезы. – Как же все-таки бабу-то от огня этого внутреннего избавить? Неужто,наука какая на это есть?
    - И наука есть. Только вам, дуракам, дай ту науку, так вы и себе и жене навредите. Рано вам еще. Головой думайте, как запалить огонек и как потушить его. Голова человеку дана не только для того, чтобы еду в нее складывать. Вот с этого только и будет толк.
    - Дед, а ты со своей бабкой и сейчас того… Ну огоньки запаливаешь? – Кешка фыркнул и закатился веселым звонким смехом. Да так, что свалился с бревна.
    Дед не обиделся. Улыбнулся немного грустно и ответил:
    - Давно уже угольки наши в прах рассыпались, а вот тепло от них все одно осталось. По сию пору греет нас. Сядем вдвоем на лавку, возьмемся за руки и сидим так. Даже слов не нужно никаких. Тепло обоим и хорошо… Ладно, парни. По домам пора. Жены ждут. Не языками трепать нужно, а дело делать.
    Костер затушили и молча побрели к деревне. Вроде бы все вмести, но каждый со своими тяжелыми думами о том, как налаживать жизнь семейную. Пожалуй, один дед шел с легким радостным сердцем. Дома у него все были счастливы.

Оценка: 7.00 / 2       Ваша оценка: