Творчество поклонников

День Благодарения

Добавлен
2010-05-29 17:57:15
Обращений
3026

© Иннокентий Соколов "День Благодарения"

   (психодел-кор)
   
    День Благодарения наступил как обычно. Не позже и не раньше – впрочем, на Наташкиной памяти этот праздник всегда припадал на один и тот же день. Последний четверг октября определял Наташкино настроение на весь последующий год. И снова, и снова – ее время кольцевалось яркими блестящими окружностями, и этот праздничный День выпадал ослепительной бусиной, пролетая в сознании чем-то важным, особенным. С самого утра, Наташка с трудом выбралась из-под одеяла, потягиваясь словно кошка. Поморщилась, нащупав холодный пол. И только потом распахнула темные, цвета грязной глины глаза – сегодня же тот самый День! Наташка охнула, чувствуя, как рванула с места стрелка невидимого хронографа, отсекая лишние мгновения, оставшиеся до праздничного. Сегодня же День ее Благодарения.
    Мать уже хлопотала на кухне – встала спозаранку. В этот День особенно важно не ударить в грязь лицом. В духовке уже запекалось основное Благодарственное блюдо, чуткий нос Наташки уловил на миг божественный аромат.
    - Привет, ма – Наташка выхватила со стола огромное, в пятнышках гнили яблоко, и откусила. – Где па?
    Мать не ответила. Бросила на дочь косой взгляд, вытерла пот с широкого, некрасивого лба. Наташка остервенело впивалась в яблочную плоть, отчего звуки во рту рождались какими-то странными уродцами. Мать махнула рукой, отсекая корневицы укропа. Наташка громко отрыгнула и бросила огрызок в мусорное ведро. Промахнулась, но поднимать не стала – лень, да и примета плохая. Мать замерла на миг, вперив в дочь неподвижный взгляд. В потухших глазах читалось нечто странное.
    - А ну-ка… – тихо сказала она, и наклонила голову на бок.
    Наташка попятилась, не сводя взгляда с ржавого лезвия кухонного ножа. Клетчатый фартук матери был выпачкан бурыми пятнами, словно кто-то раздавил гнилой помидор и потом несколько раз приложился к грязной ткани.
    - Ты… ты… - забормотала она, уже понимая, что время не остановить и события лягут сверху на безупречное восприятие, меняя изнанку, загоняя в ступор. День начался.
    Мать бросилась вперед, одним немыслимым рывком преодолевая разделявшее их расстояние. Коротко свистнула сталь, и Наташка захрипела, напрасно пытаясь вздохнуть, пуская кровавые пузыри. Мир встал на бок, окрасился багровым, стал непереносимо тихим, холодным, мокрым и гарь, гарь, гарь набилась в ноздри, словно кто-то пытался забраться в Наташкину голову через нос, запуская тонкие, невероятно тонкие пальца, пробираясь, крадясь, проникая глубоко-глубоко, разбивая разделяющее, уничтожая препятствующее, заменяя собой, замещая, вытесняя, наполняя, убивая.
    Она протянула руки, выравнивая кривой мир. Ржавое лезвие зацепилось за кость – Наташка вывернула плечо, зажимая острую сталь. Мать потянула нож к себе, но руки соскользнули с белой пластмассовой рукоятки. Она отступила. Из уголка скривившегося в гримасе рта, потянулась ниточка слюны.
    - Ну-ка, ну-ка – бормотала мать, понемногу отходя от приближающейся дочери.
    Наташка без труда вытащила нож. Хлынула кровь. Наташка изо всех сил придавила рану ладонью, чувствуя губами соленое, теплое, кожей теплое, мокрое, руками мокрое, пластмассовое.
    Нож как нож – лезвие ржавое-ржавое, рукоятка белая-белая, с выдавленной надписью «1р.50к.», держать неудобно – пластмасса в крови, выскальзывает из слабеющих пальцев.
    - Благодарю – пробормотала она и вонзила нож.
    Мать захрипела, отступая, но Наташкина рука тянулась следом, удерживаемая пластмассовой рукояткой. Под рукой дрожало. Дрожь передавалась через нож. Наташка потянула на себя, высвобождая лезвие. Лизнула.
    Соленое!
    Она вонзила нож.
    Мать ухнула.
    Наташка потянула на себя, вновь высвобождая лезвие.
    - Глубоко… - непонятно пожаловалась мать, заваливаясь на пол.
    - Низко – не согласилась с ней дочь.
    - Высоко или близко? – накинул сзади удавку отец.
    В глазах заплясало, в ушах зашумело, в груди задергалось.
    Наташка попыталась наклониться за ножом, но отец вовремя разгадал ее замысел и притянул удавку к себе. Приподнял. Она бессмысленно замолотила ногами в воздухе. Взгляд тонул в белой пластмассе. Выдавленная надпись скакала перед глазами, не давая сосредоточиться на главном.
    - Ну? – отец сильнее затянул тонкий кожаный ремешок удавки.
    - Близко – из последних сил прохрипела Наташка, сплевывая кровь.
    - То-то же…
    Он отпустил ремешок, и Наташка упала на пол. Отец не спеша потянул пряжку, расстегивая ремень.
    - Сейчас, сейчас – забормотал он, опускаясь на пол, в ее мир окровавленного линолеума. – Сейчас… - пальцы гладили Наташкино тело.
    Пока он двигался, Наташка не сводила глаз с надписи «1р.50к.». Мокрое пластмассовое притягивало к себе, обещая продолжение, и когда отец попятился на корточках, Наташка потянулась к обещанному.
    - Что нужно сказать? – Отец на миг опустил взгляд, помогая пальцам нащупать неподатливую пряжку.
    - Благодарю – послушно ответила Наташка и рванулась навстречу надписи.

Оценка: 1.00 / 1       Ваша оценка: