Творчество поклонников

Кам-бу-ха

Добавлен
2010-06-02 14:30:54
Обращений
4395

© Иннокентий Соколов "Кам-бу-ха"

    Возможен прирост мышечной массы. Улучшаются зрение, слух, обоняние и осязание. Снижается потребность во сне, улучшается работоспособность.
   
    Показания:
    Частые депрессии, алкоголизм, наркомания, неизлечимые вирусные заболевания, туберкулез, раковые заболевания, цирроз печени, заболевания жкт, прогрессирующие заболевания нервной системы и пр.
   
    Противопоказания:
    Повышенная чувствительность к составляющим препарата.
   
    Предостережения к применению:
    Не рекомендуется использовать препарат с молоком или молочными продуктами, поскольку возможно возникновение сгустков. Эффективность препарата при этом не изменяется. Применение при беременности и лактации – исследования препарата не выявили возможных рисков для беременных и младенцев.
   
    Взаимодействие с медицинскими препаратами:
    При воздействии антацидных препаратов возможна нейтрализация молочной кислоты, входящей в состав препарата.
   
    Способ применения и дозы:
    Препарат «Медузомицетин» принимать внутренне до или во время приема пищи с достаточным количеством жидкости (например, воды, чая, апельсинового сока, за исключением молока). Препарат принимать три раза в сутки: взрослым – по 40-60 капель за один прием, детям – по 20-40 капель за один прием, младенцам – по 15-30 капель за один прием. После улучшения состояния доза может быть уменьшена вдвое.
   
    Побочные эффекты:
    В отдельных случаях возможны следующие реакции - высыпания на коже, непроизвольные сокращения мышц, неконтролируемая дефекация, речевые дефекты, внезапные приступы эйфории, сопровождающиеся эякуляцией у мужчин (особенно у подростков). Все реакции имеют временный характер и возможны только в первой стадии роста чайного гриба.
    В случае возникновения нежелательных явлений или любых других нежелательных реакций необходимо обратиться к врачу для консультации относительно дальнейшего применения препарата.
   
    Срок годности:
    4 года. В процессе хранения могут наблюдаться незначительные помутнения препарата, которые не влияют на его эффективность и безопасность. Не используйте препарат после указанной на упаковке даты.
   
    Условия хранения:
    Препарат хранить при температуре не выше +25С в местах недоступных для детей.
   
    Упаковка:
    Флаконы темного стекла по 30 мл, 100 мл.
   
    Правила отпуска:
    Отпускается без рецепта.
   
    Название и адрес производителя:
    Корпорация ЭсАйДи, Украина, Донецкая обл., г. Славянск, ул. Несбыточных Надежд, кор. 3.
   
    8
    Хоронили Ивана Ивановича в субботу. На похоронах собрались только самые близкие и родные. Накануне из города приехал сын Андрей, с супругой своей законной, весь из себя любящий сын, хоть и не казал носа к отцу вот уже почитай года с два. Неспешно, деловито обошел небольшой отцовским дом, заранее примечая, где и как лежит, хозяйское добро. Внезапное наследство оказалось весьма кстати, особенно теперь, когда с работой не заладилось, да и жена изрядно поднадоела со своим бесконечным ворчанием. Что и говорить, побаивался Андрей неугомонной супруги, ох побаивался – Алевтина отличалась вспыльчивым характером и попадись ей кто под горячую руку – быть беде!
    Дочка Настюшка – усыпанная веснушками егоза, похожая из-за кипы соломенных волос на маленькое солнышко, несмотря на свои семнадцать с хвостиком суетилась по хозяйству, с самого утра не покладая рук: готовила на кухне, мыла посуду, потом деловито расставляла на столе купленные по случаю стограммовые стаканчики. Она в отличие от брата, даже и не думала о возможном переезде в город, предпочитая тихое и размерное деревенское житье, тем более что кроме нее, ухаживать за стариком было некому, не говоря уже о том, что отец ни за что на свете не отпустил бы ее от себя, справедливо полагая, что заслужил несколько спокойных лет, и коль Настеньке так уж не терпится поскорее оставить родовое гнездо – что ж, всему свое время, вот покинет Иван Иванович земную юдоль, так и в путь в дорогу, а пока что, доченька уж будь любезна, потакать желаниям старого чудака, тем более что годы уже не те, да и мать сырая земля уже давно зовет-кличет. Вот так и дождалась – в аккурат, в четверг вечером, сидел Иван Иванович на крыльце, листал газету, выписанную из города, что-то недовольно ворчал, то ли переживая за нелегкую долю отчизны, то ли не соглашаясь с текущим политическим курсом, а потом странно завалился вбок, отчего лицо его сразу потемнело, налилось, и завыла, запричитала Настенька, не зная, бежать ли за соседкой Макаровой, иль метнуться молнией в спальню, где в коричневой коробке из-под обуви, насобирал Иван Иванович целую коллекцию пузырьков темного медицинского стекла, облаток разных да тюбиков металлических с кремами и мазями всевозможными – да только толку-то, от лекарств теперь. А когда прибежал Макаровой муж, Прохор, с трудом стащили покойника с крыльца, и уложили на землю, в тень, чтобы не нагревался, стало ясно тогда, что закончилась спокойная, несуетливая жизнь, а впереди сплошные тоска и неизвестность.
    Еще за неделю до смерти, почувствовал Иван Иванович неладное в судьбе – не поленился, исписал мелким бисером тетрадный листок, запечатал в белоснежный конверт, чтобы прочитали родичи последнюю волю старика. А с Настюшкой и вовсе состоялся долгий и обстоятельный разговор. Что втолковывал старик любимой дочурке доподлинно неизвестно – вот только ходила потом она целый день не своя. Словно тень бродила по двору, не поднимая взгляда, да куда денешься – воля отцовская закон, так еще с самого начала повелось – как Иван Иванович сказал, так и должно быть. Вот и Настенька походила, повздыхала, да и успокоилась. А теперь вот хлопочет, сама, поскольку с братца-то особого толку нет, а что Алевтина – помогла, конечно, по-родственному, да и то с ленцой, сразу видно – городская, избалованная. Отпустила Настя ее с кухни, сама осталась, готовить поминальный обед. Иван Иванович при жизни был большой любитель отведать рыбки фаршированной под соусом сметанным, да и поджарочкой свиной не брезговал никогда, не говоря уж про грибочки маринованные и яблочки моченые. Всегда отдавал должное столу - обедал обстоятельно и без суеты, нанизывал вилочкой серебряной кушанье, да и водочки откушать, не гнушался – вот и повелел, чтоб после смерти его, не скучали гости за постным борщом и жилевым мясцом – пусть помянут старика честь по чести, с беседой долгой, застольной и уйдут, унося домой тяжесть приятную в утробе. А главное – прочитает пусть сынок любезный Андрюша, волю последнюю, стариковскую, что в конверте-то заключена, а там и скатертью дорожка – помянули покойного, и буде…
    Первым в дом пожаловал старик Гордей – не то, чтобы и приятель закадычный, но тоже человек не посторонний. Любил Иван Иванович иногда пикенциями по бубендрасам вдарить, да так, чтобы столик игорный ломился от приятностей разных – тут тебе и сигареты в коробочке резной, непременно графин запотевший с ею, родимою, и закуска нехитрая – грибочки да огурчики, лососинка подкопченная и прочие прелести. Не на шутку сходились бывало старые – мелькали девятки да семерки, а на глупого валета ложилась улыбочкой похотливой полногрудая дама, отчего хмурился Гордей, принимая очередного дурака. А потом, наигравшись всласть, беседы вели разные, поминая нечистым словом и тяжелую стариковскую жизнь, и правительство родимое с депутатами продажными, и спорили, куда же России-матушке смотреть способнее будет – на запад гнилой, или восток дикий. До полуночи, бывало, ругались, а все ж одно расходились каждый при своем …
    Присел Гордей, пригорюнился – не с кем теперь баталии разводить, что и говори. Обвел взглядом тяжелым горницу, да и вышел себе в сени, где на двух табуретах умостился гроб сосновый, забитый наглухо, как того хотел покойный. При жизни был чудак человек, так и после не изменил себе – ну и как, скажите на милость прощаться, с доской струганной, или фотографией на простенке? Вздохнул Гордей, и широко, размашисто перекрестился.
    Пришли и соседи – супруги Вяткины. Глава семьи Федор, да супружница ненаглядная Авдотья, с детишками своими – Прошкой и Кирюшкой. Постояли, повздыхали – не один раз ругали старого за забор покосившийся, а теперь что уж – не до забора сердешному. Уже на том свете, почитай хоры поет ангельские или не дай бог, конечно, тешит смолкой кипящей шкуру свою стариковскую. А что до забора – починит Федор забор этот проклятущий, не валиться ж ему окаянному, починит, куда денется. Другая соседка Макарова – та еще загодя помочь предлагала, да отмахнулась Настя – пора и самой привыкать, чай не дите. Посмотрела Антонина, да и пошла себе потихоньку. А теперь стоит вот, слезы роняет – а толку-то от слез – так баловство одно. Супруг ее, Прохор помог, чем мог – притащил лавки, приколотил гвоздями крышку, и встал рядом с Антониной, тише травы, хоть и силен был, а в гневе так и вовсе страшен.
    Приехал на велосипеде хуторский фельдшер Егор Никитин – сидит, пригорюнился, бороду щиплет. Любил Егорка грибную охоту, так же как и Иван Иванович. Не один километр исходили по лесам окрестным, не одна боровая семья оказалась в кузовках приятелей. И беседовали не спеша, на пригорке, расстелив скатерть вышитую – под бутылочку, а куда ж без нее-то, под нарезочку сырную да окорока вяленые, и казалось что все так и будет всегда – тишь лесная да гладь луговая, а поди ж – не утерпел друг Ваня, оставил друга одного век доживать.
    Ну и отец Сергий пожаловал. Вошел широким шагом, обвел присутствующих взглядом тяжелым, да руку с крестом протянул, для поцелуя.
    Вот так и собрались гости дорогие - проводить в путь последний дорогого отца, приятеля, друга и соседа. Посидели в тишине, думая о своем каждый. Кто старика поминал добрым словом, кто мыслию терзался, подсчитывая метры квадратные - ну бог им судья. Помолчали и будет – не приветствовал Иван Иванович при жизни тоску застольную, напротив любил разговор обстоятельный да чтоб слюной напрасной гость не давился, сыт уходил стало быть.
    Так и Настя не сплоховала. Наварила борща да по тарелкам гостям и разнесла. Борщ из Ивана Ивановича получился нажористый, ароматный. Ели гости, стучали ложками, каждый по-своему поминая старика. Прошке и Кирюшке – выловила Настюшка из кастрюли эмалированной по почке, фельдшеру в тарелку добавила сердечко неугомонное, старику Гордею отдельно печенку обжарила – ест Гордей, не нахвалится.
    На второе подала Настюшка жаркое. Вкусен оказался Иван Иванович – истомилось мясо стариковское в русской печи, взопрело. На гарнир отварила картошечки молоденькой. Мясо выложила кусочками на блюде огромном, зеленью украсила.
    Любил покойник застолья веселые, да только говорить гостям некогда – уж очень толковой хозяюшкой Настя оказалась.

Оценка: 0.00 / 0       Ваша оценка: