Творчество поклонников

Булка

Добавлен
2011-09-03 09:33:39
Обращений
5299

© Иннокентий Соколов "Булка"

   Булка валялась на грязной земле. Вернее полбулки - кто-то неаккуратно обгрыз ее с одной стороны, и выбросил остальное. Некогда белоснежный край стал серым от грязи, кроме того, выбросивший не сильно заботился о дальнейшей судьбе булки – остатки приземлились аккурат в собачье дерьмо, размазанное чей-то подошвой. Вовка скривился и от души пнул булку – та отлетела к бордюру, рассыпаясь засохшими крошками.
    - Не уважаешь хлеб, молодой человек?
    Оглянувшись, Вовка заметил старичка-боровичка с авоськой, из которой торчали пустые молочные бутылки.
    Подойдя, старик не спеша, снял очки и протер стекла не первой свежести носовым платком. Водрузив очки на нос, он укоризненно взглянул на Вовку.
    - Хлеб, значит, пинаешь – осуждающе вздохнул противный дед, и спрятал платок в карман поношенных клетчатых брюк.
    - Да нет… - махнул рукой Вовка – это ж булка, засохшая. Валялась, а я вот, решил, значит ее…
    - Булка – тот же хлеб – покачал головой старик. – Знаешь ли ты, сколько труда вложено в каждый кирпичик, каждую буханку?
    Вовка пожал плечами, и бросил взгляд на булку – та приземлилась у самого края бордюра, плюхнувшись в зловонный сточный ручей.
    - Не ценит ваше поколение чужой труд, так как ценили мы, в свое время. Тебя вот как зовут?
    - Вовка…
    Старик вздохнул и поправил очки.
    - Владимир значит, Володя… А меня Павел Сергеевич зовут. Вот и познакомились. Давай уйдем с дороги, чтобы не мешать, разговор у меня к тебе будет один. Ты не кривись, послушай старика, сделай одолжение.
    Павел Сергеевич положил руку Вовке на плечо, и они, как старые приятели отошли в тень. Плотная листва закрыла солнце, отчего Вовке на миг показалось, что перед глазами повесили прозрачную тюль.
    - Видишь ли, - продолжил старик. - Для тебя это просто кусок засохшего хлеба, а для меня - нечто большее. Когда ты молод, кажется, что весь мир перед тобой, и дело за малым – руку протянуть, и забрать причитающееся. Да, я ведь тоже был когда-то таким, как и ты, носился все по улицам, словно ненормальный. Но и тогда, главным было уважение. Для всех главным. Что старшие скажут - то закон! И помню, отец тоже учил меня, вот как я тебя сейчас. У тебя папка-то есть?
    Вовка кивнул.
    - Как зовут? – поинтересовался Павел Сергеевич, и аккуратно вытер пот с лица ладонью.
    - Павел, как и вас.
    - Ну вот видишь – обрадовался старик. – Тезки значит мы с ним, только я постарше, конечно буду. Так вот, что я хотел сказать – это сейчас-то полегче немного стало, а вот когда мы детьми были, то есть поколение мое, вот тогда все по-другому было. Не хочу жаловаться, а то вот скажешь – завел, мол, старый разговор, чтобы поплакаться в жилетку, нет, Володька – просто хочется, чтобы в людях оставалось человеческое. Тяжелое время было, не скрою – война только закончилась. Как отец с фронта вернулся, я все думал – вот теперь заживем… Да все как-то не получалось – сначала страну поднимали из руин, а потом дети родились, подросли, появились внуки - сплошные хлопоты, так и не вышло пожить спокойно. Смотрю на тебя, и в груди что-то сжимается тихонько. Нет, я не завидую, ты не подумай – просто хочется, чтобы по-хорошему было все, по-доброму…
    Павел Сергеевич немного помолчал, и вытащил из кармана портсигар. Не спеша закурил, выпуская в жаркое августовское небо сизый дым.
    - Тяжелое время было, но по-своему интересное. Так вот, довелось мне в одном поселковом колхозе поработать. Торчишь в поле с раннего утра и до вечера. Целый день в поле проведешь, а к вечеру уже еле на ногах стоишь. Как солнце зайдет, так в душ, и сразу же в клуб, чтобы хоть немного развеяться. Тоже скажу тебе – что ни день, так поножовщина. Участковый один на весь поселок, и того постоянно днем с огнем не отыщешь – вечно его где-то хуи таскают, а все друг дружку знают, - где кто не так взглянул, потом за клубом разбираются. Мы городские поначалу вместе ходили, чтобы не случилось чего, потом понемногу освоились, и вроде подружились с местными. А как из соседнего поселка нагрянули гости, так даже вместе с ними отпор давали. Так вот я к чему – только поработав, как следует, начинаешь ценить чужой труд. Только так – когда сам в поле горбатишься так, что аж под ногами земля горит, тогда только что-то понимать начинаешь.
    Павел Сергеевич вновь положил руку на Вовкино плечо, чуть сжал пальцы. От руки исходило неприятное тепло, и Вовка покачнулся, словно на миг потерял сознание.
    - Да чего там говорить – с самого утра солнце жарит так, что еще немного и мозги плавиться начнут, и идешь вдоль рядков, и шепчешь – еще один куст, и еще… А как до края поля дойдешь, так разворачиваешься, и взад, и по новой.
    Сколько раз думал – все, брошу к ебаной матери, вернусь в город, а потом сам себя ругал последними словами – трус, мол, и слабак. И ты знаешь – легче становилось, немного – самую малость, но легче, и снова – тяпку в руки и в бой, до победного…
    Вот после этого и научился я чужой труд уважать. Ты не думай – хлеб-то он нелегко делается, уйму труда вложено, и те, кто сеял, и урожай собирал, и пек потом хлеб этот – как считаешь, заслуживают такого к себе отношения?
    Вовка сглотнул. В голове закружилось, и к горлу подступила тошнота.
    - Так что, заслуживают? – переспросил Павел Сергеевич, и крепче сжал пальцы на Вовкином плече.
    - Нет - мотнул головой Вовка, чувствуя, что еще немного, и свалится с ног, прямиком на тротуар.
    - Вот то-то же – наконец убрал руку старик. – Думаю, ты понял, что я тебе хотел сказать, понял ведь?
    Вовка кивнул, глянув на Павла Сергеевича слезящимися глазами. Щеки горели, а в голове шумел пчелиный рой.
    - Так-то лучше – одобрительно сказал старик. – А ну-ка, пойдем со мной…
    Они вернулись к дороге. Вовка на подгибающихся ногах подошел к злополучной булке и нерешительно оглянулся на старика. Павел Сергеевич кивнул.
    Вовка протянул руку и аккуратно вытащил остатки булки из грязи. Поднес к лицу, чтобы рассмотреть поближе – в ноздри сразу же шибануло вонью собачьего дерьма.
    - Ну же – ободряюще сказал Павел Сергеевич. – Что самое главное, парень?
    - Уважение – прошептал Вовка, а затем, решившись, резко выдохнул, и откусил первый кусок.
    - Молодец – серьезно посмотрел на него старик. – Теперь вижу, не зря был наш разговор. Ладно, Володька, пойду потихоньку, – не поминай лихом.
    Павел Сергеевич махнул рукой на прощанье.
    Вовка слабо улыбнулся, и начал жевать. Солнце ударило по глазам, заставив на миг зажмуриться, обволокло теплыми лучами, раскрасило невидимый мир волшебными красками. Вовка открыл глаза, и увидел ярко освещенную улицу, тени деревьев на облупленных стенах, и согнутую спину удаляющегося старика.

Оценка: 6.00 / 1       Ваша оценка: