Творчество поклонников

Дом Дождя

Добавлен
2013-12-18 08:56:40
Обращений
5376

© Иннокентий Соколов "Дом Дождя"

   
    Там, за дощаным забором, большой пустырь, и поначалу Эрика ощущает легкое разочарование, хотя она и сама не смогла бы сказать что ожидала увидеть за оградой. Но пустырь на самом деле не прост, совсем не прост. Эрика заворожено смотрит, как в потустороннем мареве проступают непонятные очертания. Некоторое время спустя ее разум становится способным осознать часть того, что видят глаза, рисуя картину дома, что постоянно меняет свой вид. Это Черный Дом, потому что его стены не отражают света, они словно засасывают его в себя, и только так можно понять, что впереди темная бездна, в которой все тонет. Эрика плачет и смеется, одновременно приближаясь к источнику невыносимой сладости и ноющей противной боли. Дом зовет ее к себе, и по мере приближения солнце на небе тускнеет и выцветает, Эрика погружается в тягучее отрешение, словно засыпает, запинается на каждом шагу.
    - Еще совсем немножко, совсем чуть-чуть, сделай еще несколько маленьких шажков - ей кажется, или она слышит на самом деле зов дома, но сейчас ему нет нужды убеждать Эрику, она и так идет покорная чужой воле.
    Когда она останавливается не дойдя немного, дом проявляется во всей свой красе, и вступая на высокое крыльцо, Эрика разжимает вспотевшую ладонь. Игральные кости выскальзывают из пальцев, отскакивают от ступенек, и скатываются вниз; если посмотреть под ноги, можно увидеть две единицы, но сейчас девочке не до этого, - она толкает дверь и заходит в дом.
    Внутри темно и тихо, когда захлопывается дверь, за окнами резко темнеет, и начинает идти дождь. Это Дом Дождя, и Эрика знает, что уже никогда не выйдет из него. Она смеется и кричит, бьет ладонями лакированную дверь, но стены дома хранят молчание, ибо в пустых скорбях отрада живущим, но нет места радости каждому кто почил присутствием вечную осень.
   
    7
    Сонные грезы Эрики наполнены безумием, с той самой минутки, как хлопнула дверь, и Генри вразвалку направился к черной машине, чтобы высказать водителю все что думает о подобной манере водить. Иногда он воспламеняется словно пересохший ковыль, наполняясь клокочущей яростью, в этом он немного похож на саму Эрику. Сейчас она отстранено наблюдает, как Генри приближается к "Шевроле", чувствуя при этом неприятную тяжесть где-то в между ребер. Ох что-то будет, Генри, не спешил бы ты навстречу снам, оставив ее одну, где-то между позолоченными осенними днями, на залитой ярким светом солнца дороге.
    Генри уже возле "Шеви" но что-то пошло не так - он уже не машет руками изрыгая ругательства, а застыл в нелепой, странной позе, словно фигура из игры "Саймон говорит". Отсюда толком не рассмотреть, но Эрика понимает главное - он напуган, чертовски напуган, таким она еще не видела его никогда, и осознание этого служит толчком для всех последующих мгновений, что наслаиваются друг на дружку, создавая чертову реальность, одинаково неприменимую для смятенного рассудка Эрики и всех кто способен оценить свои перспективы, находясь у поврежденного "Шевроле".
    Она толкает дверь, выбираясь наружу из пыльного салона машины прямиком в ласковую осень, что сумела обмануть, застав врасплох ее и Генри, который уже подошел к черному автомобилю, прочертившему на асфальте две параллельных полосы тормозного пути. Каждый шаг сдвигает очертания мира, поделенного на две половины черной линией шоссе - Эрика медленно движется по срединной границе, приближаясь к застывшему Генри, словно погружаясь в молчаливый, тихий кошмар.
    Генри, наконец замечает ее, и медленно поворачивает голову, пугая девушку застывшим выражением лица. Он пытается махнуть рукой, чтобы Эрика оставалась на месте, но громкий выстрел нарушает плавное течение времени, и с этой секунды оно разгоняется безумным водоворотом, засасывая ее в черную воронку.
    Сначала девушка не понимает, что происходит, но время уже не течет киселем, оно рвануло вскачь, и "Шевроле" разбухает огромной черной кляксой, по мере приближения Эрики к падающему Генри. Последние разделяющие их футы она преодолевает одним большим рывком, и только тогда замечает черный ствол пистолета, что направлен на нее. За рулем "Шеви" давно уже немолодая женщина в черной бейсбольной кепке и очках. Она открывает дверь со своей стороны, и делает приглашающий жест. Сначала Эрика даже не пытается осознавать произошедшее, она просто наблюдает, как кривая улыбка незнакомки сменяется странным выражением - и только потом понимает что кричит.
    Генри еще жив, он повержен, и темная лужа, что расплывается под его телом, свидетельствует о том, что время не станет ждать. Эрика замолкает после того, как женщина в бейсболке покидает автомобиль, и бьет ее по щеке.
    - Заткнись сука, заткнись - шипит незнакомка, и подталкивает ее к машине пистолетом. Эрика окунается в леденящий ужас, замирая от понимания сути происходящего, и медленно поворачивает голову в указанном направлении. Дверца водителя распахнута, по всей видимости, женщина, что стреляла в Генри, хочет чтобы Эрика села за руль. Она переводит взгляд вниз, но ее мужчины уже нет в этом мире, Эрика осознает страшное, увидев отрешенный пустой взгляд, потускневший под ярким, но холодным осенним солнцем. Его здесь нет, но остался пистолет в руке незнакомки, и если Эрика не собирается окончить свои дни на уходящем в никуда шоссе, ей следует следовать чужой воле.
    В машине грязно, по всей видимости женщина с револьвером не задумывается о необходимости вытирать пыль с приборной панели, и имеет нехорошую привычку тушить окурки об обивку кресел. Незнакомка сзади, если захотеть как следует, можно ощутить ее присутствие, но она сама упрощает задачу, обращаясь к Эрике одновременно хриплым и мягким голосом.
    - Как тебя зовут, красотка?
    - Эрика - сейчас она называет свое имя, почему-то думая что вскоре пожалеет об этом. Где она сейчас? Ей хочется мечтать о том, что она бредет по ночному пляжу, где-то не доезжая до Хайлендса, но на самом деле все не совсем так. Она в черном "Шевроле" и к ее затылку приставлен пистолет.
    - Эрика - повторяет незнакомка, и смеется.
    Замершая Эрика затылком чувствует прикосновение холодного металла, все это уже было с ней однажды, наверняка было, ведь все так знакомо - и грязный "Шевроле" черного цвета, и даже оружие в руках у незнакомки. Эта женщина в машине пугает Эрику, и конечно же девушка не собирается слушать ее странно знакомый голос, - все очень просто, ее здесь нет, она рада оказаться где угодно, хотя бы в своем небольшом домике, в котором живет. Домике с башенкой и эркерами, с зеленой крышей, и плющом, в том самом, что она выстроила в своем воображении, пускай он никогда и не существовал на самом деле.
    - Что тебе нужно? - Эрика выдавливает из себя слова, не зная чего боится больше - разозлить незнакомку, или наоборот спровоцировать новый всплеск безумной радости.
    - Расскажи мне - шепчет женщина. И наклоняется ближе, чтобы не пропустить ничего, что может услышать.
    Эрика не знает что нужно незнакомке, и пытается объяснить, но замирает в оцепенении, когда та перебивает ее:
    - Расскажи мне все о Доме Дождя...
    Эти слова словно вспышки молнии расчерчивают внутреннюю темноту салона "Шевроле", отдаются громовым эхом в замутненном сознании Эрики. Незнакомка в очках и черной бейсбольной кепке готова слушать каждое слово, и Эрика не может разочаровать женщину в ее желаниях. Она послушно рассказывает о стране вечных осенних грез, в ней все желания имеют цену, но не каждый готов заплатить ее за минутку счастья, сотканного из невесомых паучьих нитей, дрожащих на холодном ветру, в те редкие минутки, когда солнце выглядывает из-за туч, чтобы попрощаться вновь. Эрика рассказывает про шум ветвей за окнами, про слезы ангелов в небесах, про серые сумерки пустых комнат, в которых отсыревшая штукатурка и сгнившие половицы. Она спешит, выплевывая слова, что собираются в бессвязные предложения, в каждом из которых есть толика смысла, просто понять ее дано не каждому. Она рассказывает что Дом Дождя не такой как все.
   
    8
    Дом Дождя не такой как все. Он постоянно меняется, иногда Эрике кажется, что он живой и одновременно мертвый - словно взбесившееся существо, барахтающееся на границе яви и сна, и пытающееся прорвать тонкую грань между мирами. Дом может быть вполне себе приличным зданием, с заколоченными окнами или напоминать жуткие развалины, из которых нет выхода, может стать особняком в викторианском стиле, с теплицей и парком, с мощеной кирпичом дорожкой, ведущей к огромным кованым воротам, за которыми видна улица с проносящимися по асфальту автомобилями, но хуже всего, когда он принимает вид заброшенного госпиталя - Эрика следует бесконечными коридорами уходящими в темноту, всматриваясь в таинственный сумрак комнат, что за полуоткрытыми дверями. Пол госпиталя исчерчен цветными линиями, по которым можно попасть в нужное отделение, линии причудливо пересекаются, и расходятся в стороны, начиная свой путь в широком вестибюле с лестницами и навеки остановившимся лифтом. Эрика боится линий - ей кажется, что каждая из них, ведет к чему-то нехорошему, особенно это касается темно-красной линии, что будто нарисована кровью. В помещениях госпиталя царит бардак, все перевернуто вверх ногами, грязный пол завален разной рухлядью, тут и там взгляд выхватывает следы запустения и разрухи.
    Госпиталь наполнен шорохами, Эрика слышит далекие крики, словно кому-то очень больно. Это место, в котором случаются нехорошие вещи, и голоса детей проникают сквозь пыльную темноту коридоров, чтобы легкими невесомыми касаниями тревожить возбужденный разум Эрики. Она пребывает в отчаянии, перебирает руками, бредя в темноте - некоторые участки коридора полностью погружены во тьму, и даже призрачный свет из-за приоткрытых дверей здесь непозволительная роскошь.
    Громкое отчетливое рычание заставляет замереть. Она останавливается как вкопанная, наступив на кучу тряпья, из-под которой чувствуется движение. Впереди полоска света, если Эрика сумеет добраться туда, можно будет хоть немного сориентироваться, здесь же в темноте, она скорее чувствует чем видит опасность, исходящую из этого места. Она делает шаг, маленький, невесомый, стараясь переступить кучу так, чтобы не задеть опасный участок. Это удается с трудом - она чуть не теряет равновесие, и только в последний миг, успевает ухватиться за никелированную подставку для медицинских пакетов. Холод металла на миг приводит в чувство, и Эрика, решившись начинает движение, все больше удаляясь от источника звука. Кричащие в темноте на миг умолкают, и тишина обрушивается на мрачные стены. Эрика слышит свое дыхание, и шаги - она старается двигаться как можно тише, но получается совсем не так, как хотелось бы.

Оценка: 0.00 / 0       Ваша оценка: