Творчество поклонников

Дом Дождя

Добавлен
2013-12-18 08:56:40
Обращений
4911

© Иннокентий Соколов "Дом Дождя"

    Ей нужно оказаться в том самом месте, в котором можно разобраться что к чему - Эрика отвергает все лишнее, оставив только осеннюю сырость и дождь, и идет по коридору, ведя пальцами по грязным стенам, не решаясь довериться зрению.
    Вот дверь, за которой слышен детский плач, вот дверь, за которой скребущие звуки, вот дверь, за которой шорохи. Эрика чувствует пальцами холод и грязь, но продолжает двигаться вперед. Сейчас ей не просто - иногда она выбирается наружу, обретая себя в царстве коротких снов и иллюзий, но не так-то и легко понять где реальность переплетенная с безумием, а где просто осенний кошмар, в который легкой зыбью проникает настоящий мир.
    Эрика останавливается возле двери, за которой глухое безмолвие дома. Толкает ее и входит в небольшую, судя по отсутствию привычного эха комнату. И только потом открывает глаза. Она в уютном кабинете; несмотря на полумрак, можно рассмотреть большой стол, поодаль от которого разместилось кресло на четырех ножках. Обивка потускнела, и потеряла лоск, но при желании можно разобрать простой рисунок из пересекающихся разноцветных треугольников. На столе метроном, с блестящим металлическим маятником, хрустальная пепельница с щербатым краем, из-под которой виден уголок зеленого велюра, еще есть игральные кости, пожелтевшие от времени, которые показывают две единицы. Там же, на столешнице из мореного дуба, небольшой портативный магнитофон. Эрика касается выключателя на стене, и кабинет доктора заливает яркий свет.
    Полки в кабинете заставлены книгами и высокими картонными коробками, в которых бобины с записями. Эрика следует вдоль полок, рассматривая большие фолианты, с золоченными надписями, затем возвращается к столу. Ей нужно немного времени, чтобы разобраться с кнопками и тумблерами, и дернувшись, бобины начинают синхронно вращаться, перематывая пленку. Повернув верньер, Эрика увеличивает громкость, слушая зазвучавшие в комнате голоса:
    - Опишите, все что видите
    - Я вижу... коридор, он темный. Пахнет грязью и еще чем-то... знакомый запах, но я не могу вспомнить что это.
    - Где этот коридор?
    (Тихий всхлип, еле слышный шорох)
    - Он под землей, глубоко. Здесь слишком темно и сыро, и я слышу голоса. Это они... зовут...
    - Чьи это голоса? Вы можете сказать чьи они?
    (Постукивание)
    - Голоса детей. Я слышу плач, они зовут по имени и...
    - Пять.
    - Они ближе, и становятся громче! Коридор под землей, я чувствую как сверху давит потолок. Сырые стены, а еще голоса, они зовут, но не меня...
    - Четыре
    (Женщина смеется, слышен хриплый кашель и шорох)
    - Три.
    - Зовут, но я не могу разобрать, понять точно.
    - Два.
    - Они знают кто им нужен, это...
    - Один...
    (Шорох, и тихое постукивание).
    Услышанное ни о чем не говорит девушке. Она удобно устраивается за столом, и изучает бумаги, разбросанные в беспорядке. Среди бумаг много газетных вырезок, но одна из них, пожелтевшая, надолго привлекает внимание. На ней обрамленный текстом снимок женщины - Эрика знает ее, ведь на фото она сама, в черной бейсбольной кепке и очках. Эрика смеется, хохочет утирая слезы, поскольку в смазанных мгновениях наложены разные воспоминания, но некоторые из них не доступны ее расщепленной действительности.
   
    12
    Она снова в черном "Шевроле" несется по федеральной трассе, отмеряя мили с той самой минутки, когда полицейский револьвер с тяжелой рукояткой выплюнул свинцовые пули. Эрика насвистывает несложный мотив, ведь это она за рулем автомобиля, а та, вторая мертва. Она избавится от ее тела чуть позже, остановившись ненадолго где-нибудь у Асбери Парк, и направится потом к заливу Хука, двигаясь вдоль побережья.
    Время от времени поглядывая в зеркало заднего вида, Эрика смотрит на женщину в очках. Козырек кепки скрывает волосы, но Эрика и без того знает цвет ее волос.
    - Это ведь ты убила ее, Эрика, не так ли? - Доктор Туки стоит у двери, прислонившись к стене; его руки спрятаны в карманах белого халата, и Эрика вынуждена согласится со словами доктора. Так или иначе, револьвер рано или поздно выстрелил бы, разница только в том, кто остался за рулем.
    Доктор нехотя отлепляется от стены, и подходит к столу. Бобины магнитофона неподвижны, Эрика остановила воспроизведение, дослушав сессию до конца, но голоса по прежнему звучат в ее голове. Она слышит их, сидя за рулем "Шеви", слышит, стоя на песчаном берегу, слышит все время. Доктор Туки поворачивает ручку, и бобины начинают крутиться в обратную сторону, перематывая пленку в начало записи.
    Что-то щелкает в голове Эрики, и она возвращается в пыльный салон автомобиля:
    - Расскажи мне о Доме Дождя - этот голос знаком ей. Возможно она слышала его раньше, ну конечно слышала. Просто очень немногие способны сразу разобрать что к чему. Все очень просто - Эрика слышит свой голос, искаженный динамиками магнитофона.
    - Пожалуйста, пожалуйста, не стреляйте... Я прошу вас, пожалуйста... - голос женщины в автомобиле.
    - Ты знаешь что нужно мне!
    - Не нужно, не делайте этого...
    Женщина плачет, и это выводит Эрику из себя. Она кричит:
    - Замолчи сука!!! - и повторяет вновь и вновь. - Замолчи, замолчи, замолчи...
    Эрика безумна, чтобы понять это можно даже не заглядывать в зеркало заднего вида, в котором отражается ее перекошенное лицо. Женщина в салоне автомобиля замирает, вжимаясь в сиденье водителя. На передней панели "Шевроле" толстый слой пыли, словно машина добрый десяток лет простояла в гараже.
    - Поверни ключ - наконец говорит Эрика нормальным голосом.
    - Пожалуйста - в который раз шепчет женщина, и Эрика переваливается через спинку сиденья, так, чтобы видеть лицо; коснувшись кончиком дула ее лба, она говорит:
    - Поверни это гребаный ключ, сучка, или клянусь небесами я разнесу твою тупую башку.
    Звуки возни, звучит выстрел и доктор Туки останавливает запись.
    - Тебе нравится делать это, Эрика? - спрашивает он, пристально смотря на нее.
    Эрика растягивает в улыбке рот.
    - Еще как нравится - отвечает она, и встает из-за стола.
    Сейчас она даже жалеет, что оставила револьвер в машине. Впрочем, тут же одергивает она себя, в нем все равно нет патронов. Барабан пуст, и почти каждая из выпущенных пуль нашла свою цель.
    Она в кабинете доктора и одновременно на побережье - холодный океанский бриз взъерошивает кончики волос, выглядывающие из-под черной кепки, что словно приклеилась к голове, и не слетела даже после того, как "Шеви" нашел свое последнее пристанище неподалеку от уходящей в чертову ночь дороги, унесясь с дороги, разорвав шины о стальные шипы растянутой на асфальте ленты.
    - Ты все еще хочешь уйти? - Доктор постукивает карандашом по столешнице. Он всегда делает это, и Эрика смеется, не может остановится, несмотря на то, что ей совсем не до смеха. Дыхание доктора отдает гнилью, словно он набрал полный рот водорослей.
    Дом Дождя всегда разный, но в ее мироощущении найдутся изъяны связанные с особенностями этого странного места. Здесь можно найти все что угодно, достаточно одного взгляда, и реальность наполнится ненастоящими сюжетами, маленькими жизнями. Эрика смеется оттого, что наконец полностью осознает глубину своего безумия, в котором пребывает с того самого момента, как выброшенные кости показали две единицы. Достаточно взгляда, и мир наполняется новыми лицами, что до сих пор кружились серыми тенями, где-то поодаль, поджидая момента, когда время, застывшее между взмахами ресниц не помчит вскачь, обузданное волей сумасшедшей. Достаточно маленького потаенного желания, и события окунут ее в водоворот приключений. И простая поездка станет дорожной историей, и там, на дороге, она найдет себе новую жизнь, наполнив ее придуманными персонажами: муж Генри, которого никогда не было у нее, двое очаровательных девчушек, увиденных однажды в Доме Дождя - старик уводил их в потайную комнату, и Эрика следовала за ними до самой двери, закрывая потом уши, чтобы не слышать истошные детские крики. И даже сама Эрика не знает, где начало ее пути, если она похожа на даму в автомобиле в очках и с оружием, словно двойник персонажа одного прочитанного бульварного романа.
    Доктор Туки все так же постукивает карандашом, он всегда делает это, и Эрика ловит глазами никелированную поверхность маятника, стоящего на столешнице из мореного дуба. Доктор в белом халате уже успел запустить метроном; ей незачем знать, кто он такой, возможно лишь одно из порождений чертового дома. Сейчас Эрика на пляже, она смотрит на дергающиеся в темноте лучи света от фонариков, что приближаются к ней. Ей хочется думать, что она никогда больше не вернется в Дом Дождя, и эти надежды наполняют разум холодным спокойствием. Эрика слышит крики, ей приказывают встать на колени, и зачем-то прижать руки к затылку, но все это так не к месту и отдает чем-то не настоящим. Эрика смеется в ответ на глупые просьбы, и просто движется навстречу, не обращая внимание на предупредительные выстрелы в ночное небо. Доктор все так же стучит по столу, Эрике даже нет необходимости слушать его вкрадчивый голос, ведь маятник метронома уже начал движение, перемещаясь влево-вправо, влево-вправо, отблески света на блестящем металле рождают странные чувства. Мерный стук, и сбивчивое дыхание Эрики, шум океана и смешные крики людей, разгоняющих тьму своими фонариками, запах гниющих водорослей, все это смешивается в один тугой ком ощущений, и даже погружаясь в лабиринт запутанных мыслей, она осознает, что еще не все кончено, и возможно доктор Туки сможет помочь ей. Все так и происходит - человек в белом халате знает свое дело, и где-то между четвертым и пятым ударами метронома, он отправляет ее далеко-далеко, из места удивленного сознания в странные закоулки прошлого, в которых, возможно, Эрика сумеет найти ответы на свои вопросы...

Оценка: 0.00 / 0       Ваша оценка: